Глава 22: Тонкая связь

От лица Лукаса

Иногда мне кажется, что мир — это не что-то большое и пугающее, а просто комната с открытым окном.

Я долго боялся подойти к нему ближе. Думал, что если выгляну, станет холодно. Больно. Слишком громко.

Но сегодня я всё-таки сделал шаг.

Я понял, что не хочу прятаться. Не хочу быть тем, кто всегда улыбается, но ничего не говорит. Во мне много чувств, и они настоящие. Пусть неуклюжие. Пусть слишком честные.

Я верю людям легче, чем стоило бы. И раньше считал это слабостью.

Сейчас — нет.

— Запись из дневника, 22:03

Я проснулся от звона будильника в шесть утра.

Не люблю вставать рано, но ничего не поделать — мне нужно было в школу.

— Лулу, вставай завтракать! Твои любимые оладьи готовы!

Голос мамы разнёсся по квартире тёплой волной. Она как всегда встаёт раньше всех.

— Да, сейчас, мам…

Сонно пробормотал я, отрывая лицо от подушки. Подушка была такой мягкой, такой тёплой. Мне хотелось всего лишь на пять минут снова окунуться в это ощущение. Всего лишь пять минут…

— Лука, а ну поднимай свою ленивую задницу с кровати!

А это уже мама Роуз.

Приёмная мама, которая приняла меня как родного, когда я ещё был в животике у биологической. Мы все живём вместе, словно дружная семья. Конечно, бывают разные ситуации. Мы ссоримся, миримся, иногда не разговариваем по вечерам. Но не бывает идеальных семей, правда?

— Встаю!

Я понимал, что лучше действительно проснуться. Поднялся, потянулся, потирая сонные глаза. Подошёл к зеркалу — и увидел растрёпанные рыжие волосы, помятую пижаму с пандами, потерянный тапочек, который, судя по всему, улетел под кровать.

Состояние было уставшим. Раннее утро всё-таки.

Единственное, что бодрило — мысли о том, что я снова смогу увидеть мистера Марстона.

Вот блин… О чём я вообще думаю. Дурачок. Он же совсем взрослый, а я по сравнению с ним — как пубертатный подросток.

Приведя мысли в порядок, я вышел завтракать.

Оладьи со сладким сиропом. Кружка тёплого чая.

— Спасибо, мама.

Я чмокнул её в щёку. Она всегда была самой заботливой. И ещё у неё лучшие вафли и оладьи на всём белом свете. Я вижу, как после этого на её губах появляется улыбка, и я только рад видеть её такой.

— Не за что, Лулу. Кушай, почисти зубы, прими душ и оденься. Я погладила твою рубашку, так что пойдёшь в ней.

Мама как всегда. Я понимаю, что она так выражает свою заботу. Но иногда мне кажется, она ведёт себя со мной как с маленьким ребёнком. Хотя я уже выше её ростом.

— Хватит с ним нянчиться, — фыркнула мама Роуз. — Взрослый пацан. Уже небось парня себе нашёл.

Она тихо засмеялась.

Мама Роуз — единственная, кто воспринимает меня как взрослого. К тому же она сама по себе довольно боевая. Я бы хотел в будущем стать как она. Потому что я так и не научился давать отпор шайке Отиса.

— Да ну, это не совсем так… — ответил я, чувствуя, как щёки заливает краской.

Никто пока даже не засматривался на меня. Да и если засмотрятся — то точно не мистер Марстон. Он выглядит таким… неприкасаемым.

— Отрицаешь, а сам краснеешь. Влюбился же. Я это чувствую.

Мама Роуз подмигнула и уселась за стол. Ей тоже нужно было позавтракать, чтобы пойти сытой к дедушке и забрать мою приёмную сестру Эрику. Надеюсь, он не учил её играть в карты.

Я решил промолчать и принялся за завтрак. Отламывал по кусочку оладьи, макал в сироп, стараясь насладиться этим сладким вкусом.

— Ладно, я покушал. Спасибо, мама.

Я обнял маму и быстро пошёл собираться. Меня ждали друзья.

Надел серёжку — мою любимую, в форме луны. Глянул на ногти. В этот раз я выбрал тёмно-фиолетовый. Под цвет моего шарфа.

Что ж, пора блистать. Как сказали бы Stray Kids.

Кстати, нужно будет заскочить забрать заказ альбома их группы.

До школы двадцать минут пешком.

Раньше я ненавидел эту дорогу из-за заброшки. Там часто ошивались местные хулиганы. Но теперь я более спокоен. Могу включить музыку в наушниках и шагать в ритм песни «Cheese».

Я иногда мечтаю о жизни айдола. Столько возможностей. Шикарная хореография. Причёски меняют для каждого клипа. Прям мечта!

Однако… я понимаю, что не всё так просто. Мне кажется, даже лучше, если я буду оставаться тем же школьником-фантазёром.

---

Школа встретила меня привычным гулом.

Толпы учеников, шум, смех, хлопающие дверцы шкафчиков. Шайка Отиса сидела у подоконника — благо, меня пока не заметили. Эбигейл стояла у своего шкафчика, уткнувшись в телефон. Мне кажется, она не всегда такая тихая. Просто раскрывается только с близкими людьми.

Я проходил мимо доски объявлений — и замер.

На ней висели новые правила.

Неужели Сэм их недавно повесил? А я так увлёкся, что не заметил. Он как обычно писал букву «Р» с таким завитком, словно расписывался в важных документах.

«Помни, что ты не один».

«Не забывай про доброту».

Сэм такой добрый. Он готов заботиться о близких, забывая даже про своё здоровье. Его качества лидера — у него в крови. Наверное, он таким вырос, глядя на отца-полицейского? Звучит логично. Учитывая, какая это большая ответственность.

Хотя мне кажется, Сэму всё равно одиноко. Отца рядом с ним почти не бывает. Мне кажется, если Сэм умрёт, он узнает об этом последним…

Хотя о чём это я? Сэм будет жить. Я уже с катушек съезжаю от количества новостей за последние дни.

Тогда уж проще думать о Рэе… Точнее, о мистере Марстоне.

Я иногда так хочу коснуться его руки и попросить просто… обнять.

...

Возьми себя в руки, Лука!

Встряхнувшись, я быстрым шагом пошёл в класс.

Сейчас урок физики. Будем изучать силу притяжения. Мне кажется, пора уже научиться притягивать предметы силой мысли. Ну а что? Раз физика учит нас разным фокусам, то есть вероятность, что 1% людей на Земле имеют телекинез…

Мистер Хоулт зашёл в класс, окинул нас взглядом, прежде чем начать писать на доске формулу.

— Представьте, что между телами существует невидимая связь.

Я даже оживился.

Невидимая связь. Ну конечно…

Хотелось бы мне почувствовать в себе нечто такое. Решившись, я поднял руку.

— То есть если связь невидимая, мы не можем доказать, что она не реагирует на эмоции?

Спросил я с самым серьёзным тоном.

Кто-то за спиной начал шептаться и хихикать. Видимо, им не понравилась моя наивность. Учитель же вздохнул. Тот самый вздох человека, который понял, что урок пойдёт не по плану.

— Эллори, вы сейчас о чём?

— Я к тому, что если гравитация — это поле, а поле — это влияние, то теоретически, чисто гипотетически, один процент людей мог бы научиться притягивать предметы силой мысли. Ну… или хотя бы людей.

Сначала была пауза. Затем класс разразился смехом.

Учитель лишь с раздражением вздохнул.

— Это уже не физика, а фантастика.

Я улыбнулся, немного виновато. Сложил руки за спину. Мне было неловко продолжать эту тему — я уже понимал, что учителя чаще всего скептики. Но сдаваться было поздно.

— А разве вся физика начиналась не с фантастики? Кто-то же однажды решил, что яблоко падает не просто так. Может, оно тоже к нему тянулось.

Класс вновь разорвался от смеха. В меня прилетел даже клочок бумажки от кого-то из друзей Отиса.

— Педик, заткнись уже! — крикнул тот вслух, видимо решив напомнить, из-за чего меня травят.

Но это меня не задело. Больше нет.

— ТИШИНА! — сорвался учитель.

Эта шумиха ему совершенно не нравилась. Причём он смотрел на меня так, будто это я всё затеял.

— Эллори, сядь и перестань смотреть на ночь всякую ерунду. Я всё ещё ожидаю от тебя прогресса.

Я сел за парту и почувствовал прилив унижения.

Вместо того чтобы поддержать мой интерес, меня просто высмеяли. Это было даже как-то… больно.

После уроков я был погружён в свои мысли.

Мне едва удалось выйти в коридор, не столкнувшись с осуждающими взглядами. Единственное, что меня успокоило — мистер Марстон подошёл ко мне.

Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не разрыдаться у него на плече. Вряд ли ему нравятся такие нытики, как я.

— Лукас.

Голос раздался так близко, что я вздрогнул.

Рэй стоял вполоборота, прислонившись плечом к стене у окна. Свет из коридора падал на его лицо, делая черты резче, а глаза — почти прозрачными.

— Мистер Марстон… — выдохнул я, и сердце сделало кульбит. — Я… вы здесь?

— Учительская этажом выше. — Он говорил ровно, но во взгляде читалось что-то, чего я не мог расшифровать. — Слышал твой вопрос на физике.

Я замер. Кровь прилила к щекам.

Он слышал? Как много? И даже тот смех слышал?

— Ох, это… это было глупо, да? — Я попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Просто я подумал… ну, знаете. Иногда хочется верить, что мир чуточку сложнее, чем формулы.

Рэй молчал. Секунду. Две.

Я уже собирался извиниться и сбежать в туалет — переждать там до конца перемены, уткнуться лицом в холодный кафель и умереть от стыда. Но он вдруг сказал:

— Ты был прав.

У меня чуть ноги не подкосились.

— А? Что?

— Про яблоко. — Он отвернулся к окну, будто ему было трудно смотреть на меня. — Оно тянется. Не только к земле. Ко всему, что его держит.

В груди что-то дрогнуло.

Я смотрел на его профиль. На чёткую линию челюсти. На короткие волосы, которые теперь открывали шею.

Ты говоришь о яблоке или о себе?

— Я… с-спасибо, — выдавил я из себя.

Хотелось прикусить язык, чтобы сдержать прилив слёз.

Держись, Лукас.

— Никто никогда так не отвечал. Обычно говорят, что я слишком много фантазирую.

— Фантазия — не слабость. — Он говорил тихо, но каждое слово врезалось в память. — Это способ видеть то, чего нет. А потом делать так, чтобы оно появилось.

Я замер.

Эти слова вошли в меня, как тёплый воздух в холодный день. Я хотел запомнить их. Записать в дневник. Выучить наизусть.

— Вы тоже так умеете? — решился я. — Видеть то, чего нет?

Он повернулся ко мне. В его взгляде мелькнуло что-то — не раздражение, не скука. Удивление? Интерес?

— Иногда.

Кратко. Сдержанно. Словно он старался сохранить дистанцию.

Но этого не нужно было. Не со мной.

Я не знаю, почему так. Почему я влюбился в тебя, ведь знаю так мало… Возможно, я болен. Или ты… просто слишком прекрасен. Внешне — и внутренне, я в этом уверен.

— Можно поподробнее?

Пауза затянулась. Я переживал, что он не ответит.

— Нет.

Я захныкал даже от такого жестокого ответа.

Хотелось прижать его к стене и заставить признаться. Но я не должен давить. Иначе стану худшим в его глазах. Я хочу показать ему, что я из себя представляю.

— Если что… я всегда рядом. И готов вас выслушать, мистер Марстон.

— Я же говорил, лучше называть меня по имени.

Он помнит это. Помнит — но почему-то не хочет признавать меня своим другом. Друзья ведь доверяют. И выслушивают.

— По имени я называю только своих друзей, которые готовы мне довериться. — Мой голос дрожал. — А вы… не похоже, что хотите строить дружбу со мной. Поэтому простите за… навязчивость.

Когда я это сказал, меня чуть не стошнило.

Я сотворил такую глупость… Но отступать было некуда. Я нерешительно поднял взгляд, чтобы увидеть его выражение лица.

На нём было замешательство.

Мне лучше было просто провалиться сквозь землю. Но вместо этого я просто ушёл, стараясь не оборачиваться.

Спрятавшись в туалете, я умыл лицо прохладной водой.

Нужно было прийти в себя. Подавить эти слёзы.

Почему я плачу из-за человека, который даже не является моим другом? Или… парнем?

Впрочем, без разницы.

Сейчас урок физкультуры. Надо собраться и попробовать показать себя с лучшей стороны.

Я вышел из туалета и направился в раздевалку.

Заходя внутрь, я сразу услышал этот голос. От него меня почти передёргивало.

Отис сидел на скамейке, развалившись, будто у себя дома. Его прихвостни — Брэд и Дэн — толкались рядом, перекидываясь мячом и обсуждая школьные сплетни.

Я старался не смотреть в их сторону. Просто подошёл к своему шкафчику, набрал код и открыл дверцу.

Спокойно, Лука. Они не тронут тебя, пока ты не выделяешься.

— О, смотрите, яблочко пришло.

Голос Отиса разрезал гул раздевалки.

Я замер. Не обернулся.

— Что, Эллори, сегодня без лака? Или накрасил ногти прозрачным? Чтобы учитель не спалил?

Он говорил лениво, растягивая слова.

Брэд хохотнул. Дэн подкинул мяч и поймал.

Я молчал. Стянул свитер, повесил на крючок. Пальцы дрожали, но я не позволил им это увидеть.

— Эй, я с тобой разговариваю.

Шаги. Тяжёлые, наглые. Он приблизился. Кажется, дышал мне в затылок.

— Ты чё, обиделся? — Он наклонил голову, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Ну серьёзно, я же по-дружески. Просто прикалываюсь.

Пауза.

— Не обижайся так, а то знаешь… Здесь ученики то пропадают, то умирают. А кто-то и с собой покончить может. Не хочу, чтобы ты стал одним из них. Уж слишком я к тебе привык. Шутить будет не над кем.

Он резко обнял меня за шею, сжимая локтём. Чуть ли не задушил.

Я понимал: это угроза. Отис способен сделать мою жизнь невыносимой.

— Я не обиделся, — выдавил я, не поднимая взгляда.

Я боялся.

— Вот и молодец.

Он отпустил меня. Я облегчённо выдохнул — кажется, даже слишком громко. Коснулся шеи, на которой до сих пор чувствовалось то удушье.

Через время я вышел на спортивную площадку.

Мы сдавали нормативы. Бег на шестьдесят метров.

Я встал на дорожку. Сердце колотилось где-то в горле. Тренер Стивенс — мужчина с лицом вечно уставшего человека — щёлкнул секундомером.

— На старт, внимание…

Свисток.

Я побежал. Не быстро, но ровно. Старался дышать носом, как учили. В ушах шумела кровь, заглушая всё остальное.

Я почти добежал до финиша, когда услышал это:

— Давай, Лука, жми! — Отис изображал болельщика, но голос сочился насмешкой. — Покажи им, на что способны такие, как ты!

Кто-то засмеялся. Кто-то повторил: «Такие, как ты».

Я споткнулся.

Колено встретилось с полом — гулкий, противный звук. Я упал, выставив руки, содрал ладони об асфальт. Боль обожгла — быстрая и унизительная.

— Эллори, вставай! — крикнул тренер. — Что за цирк?

— Нога… — прошептал я, но он не услышал.

Я поднялся. Колено саднило под трико. На ладони выступила кровь — яркая, заметная.

— Время: девять и восемь. — Тренер записал в планшет. — Пересдашь на следующей неделе.

Я кивнул и отошёл к скамейке.

Сел. Сжал ладонь в кулак, чтобы кровь не капала на пол. Смотрел в одну точку.

«Такие, как ты».

Какие — такие?

Я думал об этом и не находил ответа. Или находил, но он был слишком болезненным, чтобы признать.

— Эй.

Тихий голос раздался рядом. Я поднял голову и встретился взглядом с Корианом.

Сэм отсутствовал на занятиях по обязанностям президента, так что Кориан присматривал за классом. Я запомнил его как холодного и скептичного парня. Он бы никогда не дружил с таким, как я. Но он помогал… изредка. Но помогал.

— Держи. Не запачкай свою форму кровью.

Он протянул упаковку пластырей.

Я принял её, кивая с благодарностью.

— Спасибо. Сэм по-прежнему занят?

— Или просто притворяется.

Он пожал плечами, наблюдая за остальными. Почти не смотрел в мою сторону.

— Я понял…

Мне не хотелось с ним спорить. Хотя я знал: Сэм действительно занят. Ему сейчас тяжело, особенно с пропажей Мелиссы и Айзека… Признаться честно, я даже за него переживаю. На том пикнике он не выглядел задирой. Он словно был… своим. Дурачился со всеми. Казалось, с ним можно было бы подружиться.

Урок закончился.

Я наклеил на ладони пару пластырей и двинулся к своему шкафчику. Набрал код — 143, с лёгкой фанатской отсылкой. Потянул дверцу.

Внутри было пусто.

Я моргнул. Заглянул глубже. Провёл рукой по полкам.

Благо, не тронули наклейки с айдолами. Но больше там ничего не было.

Моя одежда. Джинсы. Свитер. Даже носки и кроссовки — всё исчезло. Остался только рюкзак, который я повесил на крючок снаружи, и школьная форма, в которой я пришёл.

— Что за… — прошептал я.

А потом увидел это.

На дне шкафчика, аккуратно сложенное, лежало что-то розовое.

Я достал, расправил, чтобы разглядеть полностью.

Это была футболка. Короткая. Облегающая. С блёстками.

На груди крупными буквами было написано: «PRIDE».

Ниже — радужный флаг.

У меня остановилось сердце.

Я сжимал эту футболку в руках и не мог дышать. Пальцы впились в ткань, блёстки врезались в ладонь, но я не чувствовал боли. Только холод. Только пустоту в груди.

«Вот что они о тебе думают».

«Вот кем они тебя видят».

«Вот что ты заслуживаешь носить».

К горлу подступал тяжёлый ком. Я уже думал просто сдаться и разрыдаться. К чёрту всё это. К чёрту Отиса!

Но тут дверь открылась.

В раздевалку зашёл Гэрси.

Он выглядел измученно. Мешки под глазами, бледное лицо. Будто заболел.

Увидев меня, держащего футболку в руке, он шагнул ближе. На его лице промелькнуло недоумение.

— Ты чего тут застыл? Что случилось?

— Ничего… Я просто… уже ухожу.

Я ответил слишком быстро. Схватил рюкзак и попытался пройти мимо него.

Но он схватил меня за локоть. Не сильно. Но достаточно, чтобы остановить.

— Ты дрожишь. И у тебя рука перемотана.

— Упал.

— Врёшь.

Я поднял на него глаза.

В его взгляде не было насмешки. Только усталая, злая решимость.

Гэрси за время моего обучения здесь стал мне как старший брат. Признаться честно, я бы хотел себе такого. Но эту роль, к сожалению, пришлось взять мне — для сестры.

— Гэрси, пожалуйста… — прошептал я, едва сдерживая приступ паники.

Я не мог заплакать. Не мог сделать это при нём. Да и вообще перед кем-то.

— Это пройдёт. Завтра мне станет лучше. Просто дай мне уйти.

Он отпустил мою руку. Но не отошёл.

— Это Отис? — спросил он тихо.

Я молчал.

— Блять… — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Я разберусь.

— НЕТ! — Я схватил его за рукав, зная, к чему это приведёт.

Гэрси мог потерять контроль. Это знают все.

— Это только сделает хуже…

Он смотрел на меня долго. Потом перевёл взгляд на скамейку, где лежала розовая футболка с блёстками.

— Отвратительно… — Он покачал головой, раздражённо выдыхая. — Ты не обязан это носить.

— Я знаю… — прошептал я.

— Я не про футболку, — сказал Гэрси. — Я про их мнение. Ты не обязан носить то, что они на тебя вешают.

— А что я должен носить? — Мой голос дрогнул. — Если они забрали всё, что у меня было?

Гэрси посмотрел на меня. И вдруг стянул своё худи — тёплое, чёрное, с потёртыми рукавами.

— На. Носи это.

Он протянул мне его без каких-либо колебаний.

— Но… ты же замёрзнешь…

— Я добегу до дома. Мне не привыкать.

Я колебался. Затем потянулся к его худи, аккуратно взял в руки, боясь порвать. Ведь я обязан был вернуть его завтра.

— Спасибо. Я завтра отдам… Я даже постираю, обещаю.

— Знаю. — Гэрси кивнул. — Ты хорошо держишь обещания, Лукас. Твоя проблема лишь в том, что ты часто накручиваешь себя.

Это была правда. Мне нечем было возразить.

Я просто молча надел это худи. Оно было большим, рукава закрывали пальцы. Но внутри стало тепло.

Гэрси одобрительно кивнул и пошёл в душевую, оставив меня одного.

В какой-то момент мне стало спокойнее. Я начал всё больше убеждать себя в том, что у меня есть те, на кого я могу положиться. Те, кто рядом.

И я буду ценить каждый момент.

Тем временем в школьном архиве.

Сэм сидел здесь уже третий час.

Пахло пылью, старой бумагой и чем-то кислым — то ли клей разлагался, то ли время здесь текло как-то иначе. Лампы под потолком мигали, освещая кладбище документов.

Он провёл по краешку очередной бессмысленной папки.

В этот момент зашёл Кориан.

Он хотел убедиться, что Сэм закончил дышать этой пылью, и уже собирался прогнать его отсюда. Но затих, как только увидел два стаканчика с кофе.

— Это что?

— А? Ох, прости. Я тебе заходил купить, в итоге забыл отдать. Я помню, ты любишь некрепкий, с корицей.

Кориан не знал, что ответить. Кажется, он даже не верил до конца, что Сэм так постарался для него.

— Всё верно. Хорошо, что твоя память работает.

Он произнёс это скептично, взяв свой стакан с уже остывшим кофе. Однако это его, похоже, не волновало.

— Нашёл что-нибудь?

— Нет… Пока всё пусто. Инцидент о пропажах практически не упоминается.

— Это не удивительно.

Сэм провёл пальцем по корешку очередной папки: «Отчёты о происшествиях, 2019–2021». Вытащил, пролистал.

Пусто.

Скучные формулировки. Разбитые окна. Кража велосипеда. Драка на парковке.

Ничего об исчезновениях.

Ничего о детях, которые вошли в школу и не вышли обратно.

— Если бы они хотели, чтобы мы знали — мы бы знали, — добавил Кориан, стоя у двери, скрестив руки. Он делал вид, что не греет ладони о стаканчик с кофе.

— Значит, мы узнаем без их разрешения.

Сэм не поднял глаз.

— Ты невозможен. — Кориан сделал глоток. Кофе был остывшим, но с корицей. Слишком много корицы. Идеально. — Который час?

— Два ночи.

— Твою мать, Уолтсон. У нас завтра контрольная по истории.

— Ты выучил.

— Я выучил. — Кориан согласился. — Но я также хочу спать. Ты вообще спишь?

Сэм на секунду замер. Потом перевернул ещё одну страницу.

— Высыпаюсь.

— Врёшь.

— Это не ложь, если я сам в это верю.

Кориан фыркнул. Подошёл ближе, заглянул через плечо. Архивная пыль щекотала нос, но он старался не чихать. Не хватало ещё показать слабость перед президентом.

— И что ты ищешь? — спросил он. — Кроме иголки в стоге сена?

— Связи. — Сэм потёр переносицу. — Кто-то приложил руку к этим пропажам.

— И ты думаешь, этот кто-то оставил след в бумажках трёхлетней давности?

— Я думаю, — Сэм перевернул страницу, — что люди, которые привыкли оставаться незамеченными, иногда забывают: даже тени оставляют очертания.

Кориан замолчал. Смотрел на профиль Сэма. На синие круги под глазами. На пальцы, чуть дрожащие от недосыпа и кофеина.

— Ты же понимаешь, — сказал он тихо, — что если этот человек всё ещё здесь… он знает, что ты ищешь.

Сэм поднял голову. В его взгляде мелькнуло что-то — не страх, нет.

Принятие.

— Я рассчитываю на это.

Час спустя Кориан почти задремал, прислонившись к стене, когда Сэм резко выпрямился.

— Вот.

Кориан моргнул, прогоняя сон.

— Что?

Сэм держал в руках тонкую папку без опознавательных знаков. Не подшитая. Не внесённая в каталог. Просто забытая на верхней полке, под слоем пыли, которая лежала там неравномерно — будто папку недавно доставали и возвращали обратно.

— «Нексус», — прочитал Сэм. — Договор аренды. 2018 год.

Он открыл. Внутри был только один лист.

Имя арендатора — вымарано чёрным маркером. Адрес объекта — промзона, 14-й километр, здание 7Б.

И внизу, мелким шрифтом, подпись свидетеля сделки.

Лоренс Крейн.

Кориан глянул на подпись, потом на Сэма.

— Имя мне незнакомо. Но то, что ты нашёл папку вот так просто… мне не нравится.

— В последнее у нас действительно всё слишком просто. — Сэм закрыл папку. — Но я готов вестись на это, если это означает найти Мелиссу и Айзека.

Кориан сжал челюсть. Что-то заставило его поменять своё мнение о Сэме.

— Не встревай в неприятности. И вернись невредимым.

Сэм глянул на него и мягко кивнул.

— Спасибо.

Пауза.

— А теперь допивай кофе и пошли отсюда. Я приступлю ко второму шагу этого расследования.

Кориан допил кофе.

Оно было горьким. Но он не чувствовал вкуса.

Через время сбора, Сэмюэль и Эбигейл оказались на этом заброшенном складе, который встретил их тишиной.Не обычной тишиной пустого здания — той, где сквозняк гуляет по углам и капает вода из проржавевших труб. Здесь тишина была другой.

Плотной. Живой. Будто здание затаило дыхание.— Здесь кто-то есть..— шепнула Эби, двигаясь вслед за Сэмом

— Знаю, — Сэм шёл вперёд, освещая путь фонариком, луч выхватывал из темноты ржавые балки, осыпавшуюся штукатурку, следы шин на бетонном полу.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Боюсь, — ответил Сэм. — Но я боюсь не этого.

— А чего?

Сэм остановился. Посмотрел на неё — и в этом взгляде Эбигейл увидела то, что Сэм никогда не показывал при других.

— Что я опоздаю, — тихо сказал он. — Что буду вечно догонять, расследовать, искать… а в это время они будут умирать. По одному. И я забуду их имена.

Девушка открыла рот, чтобы ответить — и в этот момент за их спинами с лязгом захлопнулась дверь.

Фонарик мигнул и погас.

Темнота стала полной. Густой. Осязаемой.

— Сэм, — голос Эби дрогнул.

— Я здесь.

Он схватил её за руку. Боялся отпустить. Не хотел потерять ещё одного друга. Не в этот раз.

Шаги.

Медленные. Тяжёлые. Кто-то шёл к ним из глубины склада.

— Мистер Уолтсон, — раздался голос. Мягкий, почти ласковый. — Я надеялся, что вы придёте. Хотя, признаться, не ожидал так скоро.

Луч света ударил в лицо, заставив обоих зажмуриться.

Когда зрение привыкло, они увидели его.

Человек в белом халате. Седая щетина. Усталые глаза. На бейджике значилось имя — «Меридиан». Скорее псевдоним, чем настоящее имя.

И рядом с ним — тень.

Высокая. Чёрная. Со сверкающими красными глазами.

— Полагаю, вы знакомы с моим ассистентом. — Меридиан улыбнулся. — Рэй, будь добр, проводи гостей.

Рэй шагнул вперёд.

Сэм смотрел на него.

На человека, которому он доверял. Который помогал ему. Который пил с ним кофе в учительской и говорил, что верит в его реформы.

В груди Сэма что-то дрогнуло. Что-то болезненное.

Он не ожидал такого предательства.

— Зачем? — спросил Сэм.

Его голос был ровным. Но внутри всё дрожало.

Рэй не ответил.

Он просто поднял руку.

Вспышка.

Сэм рухнул на колени, выронив фонарь. Перед глазами поплыли образы — мертвые друзья, проигрыш в казино, наркотики, чувство вины перед сестрой. Всё, что он пытался похоронить глубоко внутри, вырвалось наружу.

— Он изначально был против вас, — спокойно произнёс Меридиан. — Его задание было простым: убрать вас по одному. И он это сделал.

Эбигейл заслонила Сэма собой.

— Если ты думаешь, что твой план удастся, то ты…

Она не успела.

Меридиан метнулся к ней — быстрее тени. Удар в грудную клетку. Девушка рухнула на пол, хватая ртом воздух.

— Рэймонд, разберись с ними.

Голос седоволосого мужчины был холоден. Он не терпел возражений.

Рэй шагнул вперёд.

И в этот момент двери склада резко распахнулись.

— НЕТ!

Лукас вбежал внутрь, заслоняя собой друзей.

Рэй застыл.

На лице Меридиана отразился шок. Он не предугадал, что этот глупый, бесполезный мальчишка последует за ними.

— Лукас… — выдохнул Рэй.

Шёпот. Неуверенный. Словно он впервые не понимал, что делать.

— Рэй, пожалуйста… — Голос Лукаса дрожал. — Не делай этого!

— Что этот мальчишка делает здесь, Рэймонд? — Меридиан сжал челюсть. — Он здесь бесполезен.

— Я не бесполезен.

Лукас не отступил. Он стоял между Рэем и своими друзьями, раскинув руки. Будто это могло их защитить.

Рэй смотрел на его спину. Тонкую. Хрупкую.

Такую, которую так легко сломать.

— Лукас, уходи, — сказал он.

Голос сел. Превратился в хрип.

— Нет.

— УХОДИ.

— НЕТ! — Лукас обернулся к нему. В глазах блестели слёзы, но ни одна не упала. — Я не оставлю их! И тебя я тоже не оставлю!

Рэй застыл.

Его глаза расширились от шока и недоумения. Обычно он не позволял себе столько эмоций. Особенно к простому школьнику, который вмешивается в его дела.

Но их недавний разговор заставил его о многом задуматься.

Меридиан вздохнул, будто устал от этой сцены.

— Рэй, убери его. Или это сделаю я.

Рэй шагнул вперёд. Протянул руку.

И в этот момент пол под ними дрогнул.

Это началось как гул.

Низкий. Вибрирующий. От него закладывало уши.

А потом воздух в центре склада разорвался.

Трещина. Чёрная. Маслянистая. Пульсирующая.

Из неё тянуло холодом и чем-то древним, голодным, бесконечным.

— Разлом… — выдохнул Меридиан.

В его голосе впервые прозвучало что-то похожее на страх.

— Он открывается раньше…

Он не договорил.

Тьма рванулась наружу — живая, голодная. Щупальца из дыма и пустоты метнулись к Сэму, который всё ещё стоял на коленях, не в силах прийти в себя.

— СЭМ! — крикнула Эбигейл, бросаясь к нему.

Она схватила его за руку и вцепилась в железный поручень, не давая разлому забрать его.

Разлому нужна была жертва. Даже одна — чтобы закрыться.

Лукаса чуть не утащило, но его неожиданно схватил Рэй.

Прижал к себе. Вцепился мёртвой хваткой. Будто это было самое дорогое, что держало его человеком.

Лукас взглянул на Рэя. Затем на своих друзей.

Увидел их страх. Отчаяние. Как пальцы слабеют, едва держась за что-нибудь крепкое.

Затем взгляд снова упал на Рэймонда.

Человека, в которого он влюбился. И который привёл его друзей сюда.

— Ты всё знал, — сказал Лукас.

Голос был пустым. Не злым. Не обиженным. Просто констатацией факта.

— Ты знал про Меридиана. Про разлом. Про то, что он убьёт их… И ты всё равно привёл их сюда.

Рэймонд молчал.

Его взгляд был пронзительным. Ему нечего было сказать. Он не чувствовал, что должен объясняться. Ведь они ему никто.

Однако почему-то слова Лукаса так задели его.

Лукас почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. Он смотрел на руку Рэймонда, которая крепко держала его запястье.

Пока разлом ещё работал.

— Теперь я понимаю, что… — Голос дрогнул. — Ты не только ломаешь людей. Ты ещё и не держишь их возле себя.

Он ударил по ладони Рэймонда осколком стекла.

Разрезал её.

Мужчина дрогнул, резко отдёрнув руку.

И Лукаса потянуло в разлом.

— Если я тебе действительно важен… — сказал он тихо. — Ты найдёшь способ меня вернуть.

Он закрыл глаза и упал в черноту.

Щупальца утащили его внутрь. Разлом затянулся, как шов на свежей ране.

Гравитация отпустила ребят. Эбигейл с Сэмом рухнули на пол, ударившись головами.

Меридиан сцепил зубы, ощущая, как его план треснул по швам.

Рэймонд же стоял в замешательстве.

Он не понимал, что сейчас произошло.

Крепко сжимал раненую руку и смотрел на место, где только что был Лукас.

— Им нужно стереть воспоминания. — Меридиан протянул Рэю шприц с прозрачной жидкостью. — Сделай это. Они не должны вспомнить твоё предательство.

Рэй выхватил шприц из его рук.

Подошёл к ребятам, лежащим без сознания.

Вколол жидкость в шею.

Один. Второй.

Рука двигалась машинально. Мысли были где-то далеко.

Слишком далеко.

ДВЕ НЕДЕЛИ ДО РАЗЛОМА

Всё началось с дождя.

Не того ливня, что смывает города, а тихого, настойчивого. Который просачивается под воротник и заставляет кутаться в шарф сильнее.

Лукас стоял под козырьком школьного входа, смотрел на серое небо и понимал, что зонт он, как обычно, забыл дома.

— Простудишься.

Голос раздался за спиной.

Рэй стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. В руках — чашка кофе. С молоком.

— Я не… — Лукас запнулся. Его щёчки покраснели. — Вы сегодня без зонта?

— Я не боюсь дождя.

— А чего вы боитесь?

Вопрос повис в воздухе.

Рэй смотрел на него долго. Слишком долго.

Лукас уже пожалел, что спросил.

— Тишины, — сказал наконец Рэй. — Когда слишком тихо, я слышу себя.

Он протянул ему кофе.

— Твой остывает.

Лукас взял чашку. Пальцы коснулись пальцев — на секунду. Самую малость.

— Спасибо, — сказал он. И добавил, почти шёпотом: — Рэй.

Рэй замер.

Посмотрел на него так, будто Лукас только что назвал его по имени, держа в руках бомбу.

— Ты сказал, что по имени называют друзей, — Лукас улыбнулся виновато. — Я подумал… может, однажды ты захочешь им стать.

Рэй ничего не ответил.

Но он не ушёл.

Стоял рядом, пока дождь не кончился.

На следующий день Лукас нашёл в своём шкафчике зонт.

Чёрный. Компактный. Без записки.

Но Лукас знал.

И улыбался в коридоре весь день.

ОДНА НЕДЕЛЯ ДО РАЗЛОМА

Они начали встречаться в пустом кабинете на третьем этаже.

Сначала случайно — Лукас пришёл доделывать доклад, Рэй проверял лабораторные. Сидели в тишине, каждый за своим столом.

Это было уютно.

На третий день Лукас принёс два стаканчика кофе.

— Ты не любишь с сахаром, — сказал он, ставя перед Рэем. — Я запомнил.

Рэй посмотрел на кофе. Потом на Лукаса.

— Ты слишком наивен, если думаешь, что задобришь меня.

— Мистера Марстона сложно задобрить. Я помню.

Рэймонд замер. Сделал глоток кофе, пробормотав что-то на итальянском.

— A volte mi lascio trasportare troppo dal tuo bel viso.

Лукас услышал это. Подсел ближе.

— А что это означает?

— Неважно. — Отмахнулся он, не желая посвящать его в свои мысли.

— Я выучу итальянский.

Лука произнёс это решительно, с улыбкой на лице. Словно вдохновлённый возможностью понять его.

На губах Рэя вспыхнуло что-то, похожее на улыбку. Он спрятал её, сделав ещё один глоток кофе.

Почему-то ему показалось, что он стал гораздо приятнее на вкус.

— Ну попробуй.

ТРИ ЧАСА ДО РАЗЛОМА

Они сидели в пустом кабинете на третьем этаже.

За окном дождь барабанил по подоконнику, разбивая капли в серебристую пыль. Лукас вертел в пальцах камень — тот самый, с дырочкой посередине. Смотрел, как свет от уличного фонаря играет на его гранях.

— Рэй, — сказал он вдруг. — Можно спросить?

Рэй не ответил. Просто кивнул, глядя в окно.

— Вы… то есть ты… ты веришь, что люди могут меняться?

Пауза.

— Зависит от человека, — сказал Рэй отрешённо.

В его голове строился план. Он не хотел погружаться в эту тему.

— А если человек сделал много плохого? — Лукас сжал камень в ладони, смотря в его сторону. — Если он думает, что уже не заслуживает прощения?

Рэй повернул голову. Оторвался от мыслей, посмотрел на него. Долго. Изучающе.

— Ты о ком-то конкретном?

Лукас покраснел. Отвёл взгляд.

— Просто… гипотетически.

— Гипотетически, — Рэй почти усмехнулся. — Человек, который считает, что не заслуживает прощения, — единственный, кто его действительно заслуживает.

Лукас замер.

— Почему?

— Потому что он понимает, что сделал. — Рэй говорил тихо, ровно. — И несёт это с собой. Каждый день. Каждую минуту. Не потому что его заставили — потому что сам выбрал.

Лёгкая пауза.

— Это не оправдание. Это не стирает того, что было. Но это… делает его живым.

Лукас смотрел на него. В его взгляде было что-то, отчего Рэю захотелось отвернуться.

Слишком открыто. Слишком честно.

— А ты? — спросил Лукас тихо. — Ты носишь это с собой?

Рэй не ответил.

— Я думаю… — Лукас говорил медленно, осторожно. Будто шёл по тонкому льду. — Что человек, который боится причинить боль, уже не тот, кто причинял её раньше.

Он улыбнулся. Робко. Почти виновато.

— Наверное, это глупо звучит.

— Не глупо.

Лукас поднял на него глаза.

— Просто… страшно, — договорил Рэй.

Сам не понимая, зачем это сказал.

В кабинете стало тихо. Только дождь стучал по стеклу, отсчитывая секунды.

— Знаешь, — Лукас вдруг улыбнулся по-настоящему. Не той виноватой улыбкой, а тёплой, мягкой, настоящей. — Когда мне страшно, я представляю, что держу кого-то за руку. Не важно, кто это. Важно, что я не один.

Он посмотрел на свою ладонь.

— Это глупость, конечно. Но зато помогает.

Рэй смотрел на его руку. На тонкие пальцы. На фиолетовый лак, облупившийся на большом пальце.

— Не глупость, — сказал он. — У тебя… действительно интересные мысли.

Лукас вновь взглянул на него.

Встретился с ним взглядом.

И улыбнулся.

Рэй это запомнил.

Почему-то ему хотелось это запомнить.

НАСТОЯЩЕЕ

Рэй смотрел на Сэма и Эбигейл.

Они лежали без сознания, такие уязвимые. Меридиан мог убить их прямо здесь и сейчас. Но для него это было слишком просто. Проще — дать забрать их разлому, который уносит жертв в неизвестный мир.

Меридиан ушёл. Приказал Рэю разобраться с ними.

Рэй потащил ребят к выходу.

Нужно было дать им время прийти в себя. А потом — думать над новым планом.

Как приказал Меридиан.

Но мысли Рэя были не здесь.

ТАМ, ГДЕ НЕТ СВЕТА

Лукас упал на песок.

Приземление вышло не таким болезненным, как он думал. Он даже удивился, что вообще остался жив.

Но голова жутко болела. От радиации, от страха, от всего сразу.

Думать об этом совершенно не было сил.

Он попытался подняться — и почувствовал резкий треск камней за спиной.

Дрогнул. Обернулся.

Насекомое. С большими крыльями и жалом, как у пчелы. Летело прямо на него.

Лукас испуганно попятился.

Сердце громко стучало. Казалось, у него начинается паническая атака. В последний раз такое было три дня назад, в гримёрке.

А сейчас его пыталась сожрать огромная тварь.

— Не надо…

Он произнёс это шёпотом. Дрожащими губами.

Существо зашипело и резко полетело вперёд, выставляя жало.

Лукас вскрикнул, закрываясь руками.

Но неожиданно кто-то встал перед ним.

Человек в чёрной мантии и капюшоне. Он отбил атаку мутанта огромным молотом. Размозжил его голову, наступил ногой — для верности.

Затем повернулся к парню.

Лицо человека скрывала серая маска с золотистыми узорами. Но он, похоже, не собирался нападать.

— Ты цел?

Лукас застыл в шоке. Всё ещё дрожал от страха, пытаясь осмыслить происходящее.

— Куда я попал…? Что это за место? М… мне страшно.

Мужчина заметил его панику. Подошёл ближе. Присел перед ним.

— Не переживай. Ты в безопасности. Просто держись рядом со мной, и я помогу тебе продержаться здесь как можно дольше.

— Кто вы? Почему я должен вам верить?

— Потому что больше некому.

Он встал и протянул Лукасу свою грубую, мозолистую ладонь.

Лукас колебался. Но ему ничего не оставалось, кроме как принять его помощь.

— Х-хорошо…

Рядом с человеком, который хорошо владел таким большим оружием, он почувствовал хоть немного безопасности.

— Ты ранен? — спросил мужчина, прежде чем повести его в безопасное место.

— Нет… — Лукас помотал головой.

Обнял себя за плечи. Поднял взгляд вверх.

Увидел серо-багровые тучи. Огромный водоворот посередине неба, из которого тянулось множество щупалец.

Тут так страшно…

Если Мелисса и Айзек здесь, я теперь ещё больше переживаю за них.

Он проследил взглядом за человеком, который целенаправленно куда-то шёл.

И ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Чтобы не наткнуться на новых чудовищ.