Пролог

Кабинет психиатрической клиники имел специфический запах сырости, ржавого железа и уже давно залежавшейся на поверхности старой мебели пыли. Полы были грязные. Такие, точно их давно никто не мыл. Темно-серые стены вытягивали из этого здания всю жизнь — слишком уж много криков они слышали за все эти годы. По всей поверхности ледяной потрескавшейся плитки были разбросаны склянки с различными жидкостями и кислотами, документы, похоже, давно уже никому не нужные, а в самом центре красовался он — электрический стул, тот самый стул, ставший смертью для многих маньяков и насильников. Он был гордостью, гордостью самого мерзкого человека в этом, пропахшим запекшейся кровью, кабинете – Белова Виктора Константиновича.

— Прошу! Не нужно... Отпусти меня! Какого хрена ты все ещё следуешь за мной по пятам?! Я больше не хочу, не хочу иметь хоть что-то общее с таким придурком как ты, я потеряла нормальную жизнь после встречи с тобой, я... — мозолистая, громадная рука прервала монолог девицы, зажавшейся к углу комнаты и свернувшейся калачиком, словно пытаясь замуроваться в дымчатом бетоне, лишь бы не видеть лицо этого мерзавца.

Он прижал её к стене, сдавил горло тяжелой, грубой ладонью; ей оставалось только кряхтеть от боли, пытаясь вымолвить хоть слово и то потерявшееся бы в длинных коридорах здания.

— Ну же, дорогая Лиза, почему ты боишься? Как ты можешь отвергать меня, когда я дал тебе нечто большее? Я дал тебе силу. — говорил Виктор с саркастичной улыбкой на лице. Его голос был низким, скрипучим. Тот тихонько хихикал, словно манил, пытаясь вызвать хоть малейшее доверие. Однако, она лишь дрожала от страха, не в силах сделать абсолютно ничего; слишком уж слабо было её худощавое тело.

Доктор облизнул потрескавшиеся губы и, спустив руку с тонкой, бледной шеи, взял девушку за запястье. Блондинка пыталась отползти назад; зрачки сузились так сильно, что стали похожи на две точки, а в мыслях крутилось лишь одно — «Он убьет меня». Но Виктор не собирался этого делать — просто наблюдал.

— Не хочешь вспомнить прошлое, милая? – Мужчина почесал колющуюся щетину, указав рукой вглубь темной комнаты.

— О-о ч-чем ты?

— Разве ты не припоминаешь его? Тебе ведь так нравилось, когда ток пробирал все твое тело, а ты извивалась под его вибрациями. — Доктор звучал грубо, словно скрип старой петли. Виктор приподнял голову, специально смотря на девчушку сверху вниз, дабы сделать себя более властным; а ведь он любил манипулировать ей, такой хрупкой и беззащитной игрушкой.

— Нет... Нет! Нет! Я-я не хочу, ты ГРЕБАНЫЙ ПСИХ! — со всей силы Елизавета ударила Белова в живот. Она вскочила; мысли смешивались в жалкий комок чего-то противно-склизкого. Девушке точно не хотелось возвращаться в звериные лапы этого психопата, но что-то внутри неё так манило к нему, точно это было что-то чужое, потустороннее.

Лиза отчаянно бросилась к двери; слезы уже текли целыми реками, заливая её темно-карие глаза. Она дернула ручку — тщетно; заперто. «Пожалуйста! Пустите меня, я здесь, умоляю вас, прошу, он убьет меня!» — кричала девушка, срывая горло. Из-за всех сил Романова пыталась выломать эту чертову дверь, однако удача сегодня была явно не на её стороне. Злощастный массивный кусок металла не поддавался.

Виктор встал, тяжелыми шагами направляясь к Елизавете, представляя себя хищником, что крался к своей добыче, прячась в кустах. Он смотрел на неё жадно, сверля изумрудными глазами. Доктор отряхнул потрепанный больничный халат, оскалился и одним движением схватил девушку за тонкую талию. Она пыталась вырваться; била его по лицу, кричала о помощи, но никто не слышал — ведь это его мир, где все играют по его правилам; а она лишь пешка, трофей, за которым столь долгое время охотился Виктор Константинович.

Теперь наконец настало время, когда История повторится.