Глава 27

Вулкан несется к леди через все поле их битвы, и за ним полыхает земля. Леди все еще страдает от раны — он видит, как кровь сочится из ее распахнутого крыла. Его радует, что она мучается, но это же и разбивает ему сердце.— Ты не сделаешь этого! — говорит он ей. — Здесь решаю я, а не ты.— Ты знаешь, что это неправда, — отвечает леди. — Что я отдала этот выбор ему. — Она хмурится. — Как бы ты ни старался убедить его делать по-твоему.Вулкан ухмыляется.— Это тело, — говорит он, показывая на свою униформу, — сопротивляется очень странными способами. Я вселился в него задолго до его рождения, но оно... — вулкан сверкает глазами почти в восторге, — поразительно сильное!— Разве не пора освободить ее? — спрашивает леди.— Разве не пора освободить его? — отвечает вулкан.Леди смотрит сверху на Джорджа, застывшего в этом миге времени, со ртом, распахнутым в отчаянной мольбе — на которую, она знает, ей придется чем-то ответить.— Он любит меня, — говорит леди, зная, что это правда.— Это я признаю, — соглашается вулкан, и глаза его полыхают. — Хотя у него и была прекрасная возможность погубить любовь, которую ты вернула ему. Они великие разрушители, эти создания.— И это говорит вулкан.— Мы строим так же умело, как разрушаем.— Ты не смог между нами встать. Хотя пытался.— Но это неизбежно, госпожа. Узнав тебя, он влез в нашу историю, и мне стало гораздо легче навредить ему.— Ты уверен? Думаешь, это так легко?— Я уже начал. — Он указывает рукой на пожар, бушующий у него за спиной. — Мы с моим телом подожгли твой мир. Его мир. И это только начало того, что мы сделаем с тобой, госпожа.— Ты уверен, что этот пожар устроили вы? Что все эти разрушения — ваших рук дело?Вулкан хмурится:— Я не хочу выслушивать твои загадки, госпожа. — Он смотрит на Джорджа. — Наша история заканчивается не так. Ты знаешь это.— Истории не заканчиваются.— Ах, ну ты права, но также и не права. Они заканчиваются и начинаются каждое мгновение. Все дело в том, когда ты перестаешь рассказывать.Он настигает ее. Теперь они ближе, чем в каких-либо вечностях до сих пор, — так, как и были близки всегда. Пожимая плечами, вулкан выходит из тела Рэйчел, сверкая зелеными глазами, и она падает на траву, покидая поле их битвы. Вулкан поднимает руку к груди и распахивает ее, обнажая гранитное сердце с кратером расплавленного свинца.Пуля все еще там.— Я хочу покончить с этим, госпожа, — торжественно объявляет он. — Ты победила меня. И, как я вижу теперь, побеждала всегда.Он встает перед ней на колени.— Победы не бывает, — возражает она. — Я никого не побеждала.— Я только прошу у тебя того же, что ты просила у него, госпожа. Освободи меня. И прости меня наконец.— Но тогда кто останется, чтобы простить меня? Не думаю, что он готов меня отпустить.— Это вечный парадокс, госпожа. Те единственные, кто может освободить нас, вечно слишком добры, чтобы это сделать. — Он отводит назад голову, закрывает глаза и подставляет ей свое бьющееся сердце. — Ну же. Прошу тебя.Она знает: ей можно не торопиться. Она могла бы растягивать их историю до бесконечности, но она также знает, что ей не выбраться из этого застывшего мгновения, пока их история не закончится раз и навсегда. Вулкан прав, финал здесь может быть лишь один. Как и было всегда.И поэтому леди рыдает, скорбя глубже, чем могут скорбеть небеса, и ее слезами наполняются океаны.Вулкан молча ждет.В конце концов, это совсем несложно. Она протягивает руку и для начала удаляет свою пулю из его сердца. Когда та выходит из него, он заходится воплем от невыносимой боли. Она сжимает пулю в кулаке, а когда опять разжимает руку — пули там больше нет. Он горько оплакивает эту потерю. Она вытирает ему слезы и ждет, чтобы он взял себя в руки, возвращая ему всю любезность терпения, которую он выказал ей только что.— Госпожа, — шепчет он.Затем она снова протягивает к нему руку и со вздохом, полным древнейшей скорби, пронзает пальцами его сердце. В ее руке оно тут же превращается в пепел, который уносит ветром.— Благодарю, — говорит вулкан с облегчением гаснущего огня и умирающей лавы. — Спасибо тебе, госпожа.— Кто же теперь возьмет мое сердце? — спрашивает она, глядя, как он поднимается и застывает, сливаясь с горизонтом и становясь обычной горой.Возможно, он и ответил бы ей, но он уже камень.