Часть 9

Приторный кислый запах, неприятно щекочет нос и заставляет мужчину разлепить тяжёлые веки. А затем следует и тяжёлый вздох, а после и ещё один. Ким, прибывая в расфокусированном состоянии, переворачивается на бок и хмурит брови, от противного привкуса ночного очищения желудка во рту. Сухость. Неприятно сухо во рту, и, кажется, даже нет слюноотделения, его начинает подташнивать. Безумно хочется пить, и головная боль начинает настигать омегу. Сокджин медленно приподнимается на дрожащих руках, а каждая мышца в теле отдаётся колющейся болью при малейшем движении.

Ким плохо помнит, чем закончилась их дружеская посиделка с Мином, а точнее он не помнит добрую половину ночи, тем более не помнит, как оказался в чужой квартире на полу. Но омега сразу понял, что спит не у себя дома, и не потому, что очухался на полу, а потому, что сразу приметил испачканный им же персидский ковёр. Тот самый, который он лично помогал выбирать Вон Сану в подарок на новоселье Чимину. Проводя дрожащими пальцами по лицу, Джин, стараясь не шуметь, приподнимается на ноги и обнимает себя за плечи, вздрогнув от несуществующей прохлады в помещении.

      – Мило, очень мило. – бурчит себе под нос брюнет, видя сопящих на большой двуспальной кровати Юнги и Чимина, тихо направляясь в ванную комнату.

Ким, как, оказалось, проснулся аж с первыми лучами солнца, поэтому, стараясь не шуметь, принимает прохладный душ, опустошает две маленькие бутылочки с водой и вновь возвращается в спальню Пака. Пропуская сквозь пальцы влажные тёмные пряди волос, Джин бесшумно выдыхает, глядя на огромное расплывшееся въевшееся и пожелтевшее пятно на дорогом подарке Сана.  На цыпочках, омега пересекает расстояние от двери до испачканного ковра и так же тихо сворачивает его, а затем просто уносит из спальни, набирая номер своего знакомого.

Ким Сокджин чувствует себя как дома в обители своего друга-начальника, он уже не первый раз просыпается у него после жуткой пьянки. Поэтому, умело хозяйничает на просторной кухне. Только тихо пение омеги и монотонный стук ножа о деревянную разделочную доску нарушает тишину в квартире, но и эту идиллию прерывает жужжание телефона рядом с кофе машиной. Обтерев руки о домашние чёрные штаны, Ким, нервно сглатывает и не решает сразу ответить на звонок, видя на мерцающем экране имя того, кто заставляет каждый раз трястись, как осенний листок на холодном ветру, после его загулов.

      – Господин Пак...

      – Ким Сокджин, не смей даже перебивать меня! – грубо обрывает властный мужской голос, и Джин делает несколько шагов назад, упираясь в стол. – Как же мне надоели твои пьяные выходки! Я могу уволить тебя сейчас к чертям собачьим, и никакие уговоры моего мужа и сына не спасут, ты понимаешь это?! – рычит мужчина, а омега лишь судорожно кивает, до боли кусает губы и сжимает телефон в руках. – Но, к твоему счастью, я не могу этого сделать, а точнее не хочу, потому что ты действительно во многом помог мне и Чимину, многое пережил вместе с нашей семьёй за эти семь лет! Ты стал мне вторым сыном, который вечно меня разочаровывает! – не перестает читать нотации Мэн Хо, а Сокджин лишь смотрит в одну точку, боясь даже вздохнуть и вымолвить «простите».  – Я не могу больше тебе доверять, Сокджин. Изначально, как только комиссар Ли позвонил мне и сообщил об очередной аварии с твоим участием, я хотел тут же купить тебе билеты сюда, в Германию, но не могу взвалить все дела компании на плечи сына до официальной передачи всех прав. Поэтому, в понедельник, ровно в 10:30, ты едешь в аэропорт и встречаешь своего надзирателя. Да, Джин, именно для тебя он будет надзирателем!

      – Но...Мэн Хо...Господин Пак...– его голос дрожит, пытаясь вразумить своего босса, но это больше походит на скулёж побитой собаки.

      – Лучше молчи, Ким! – повышает голос мужчина, и Ким опускает взгляд в пол, оседая на край стола. – Я мог бы тебя увезти из Кореи сегодня же, ты это понимаешь? Но сейчас в компании будет много бумажной работы, и этот новый помощник Чимина может один не справиться, именно поэтому я отправляю к вам своего человека, с которым ты потом улетишь в Германию незамедлительно, как только все права перейдут моему сыну! И да, Джун будет выполнять исключительно мои указания, Минни никакого влияния на него не оказывает, предупреждаю тебя сразу, Ким Сокджин. Ещё одна оплошность с твоей стороны и ты вылетишь из компании, не смотря на то, что ты сделал ради моего сына пять лет назад. Я понятно тебе объяснил, Джин?

      – Да, Господин Пак. Простите за предоставленные Вам неудобства! Обещаю впредь такого не допускать! Простите! – Ким неуклюже кланяется в пустоту несколько раз, сжимая телефон двумя руками, тяжело дыша.

      – В понедельник, ровно в 10:30, чтобы был в аэропорту!

      – А...а как его зовут? Как я его узнаю, Господин Пак?

      – Ким Намджун. Просто стой и жди его в зале ожидания, он сам к тебе подойдёт. Не разочаруй меня хотя бы в этом, Сокджин. – тяжёлый вздох слышится по ту сторону телефона, и наверняка, мужчина устало потирает переносицу. Он всегда так делал. – Отзвонишься.

Джин обессиленно скулит, выпуская телефон из рук, и заводит дрожащие пальцы в тёмные подсохшие пряди.

***

Приятный аромат свежезаваренного кофе и яичных рулетов, кажется, разбудили хозяина роскошной квартиры, который, зевая в кулак и шоркая ногами, проходит мимо Джина.

      – Доброе утро, Минни.

      – Куда ты дел ковёр, блять? – усмехается черноволосый, присаживаясь за стол, внимательно наблюдая за Джином.

      – Прости, я не хотел его портить. – виновато улыбается Ким, разливая по серым кружкам крепкий кофе, оглядываясь на друга через плечо. – Суён его забрала, почистит и привезёт обратно, где-то через пару дней.

      – Отец уже звонил тебе? – принимая тёплую кружку из рук омеги, Чимин улыбается уголками губ, делая небольшой глоток ободряющего напитка.

      – Да. У меня теперь появился свой надзиратель, который прилетит в понедельник. – грустно усмехается Ким, осознавая всю комичность ситуации. Он взрослый мужчина 29-ти лет, а ему приставляют неизвестного, чтобы омеге не давать спуску. Жутко комично.

***

Торопливо застёгивая золотистую пуговицу, Ким выходит из машины, предварительно поблагодарив Чонгука, и поправляет приталенный синий пиджак, выпрямляя невидимые глазу складки на нём. Вытянув перед собой руку, Джин смотрит за бегущей стрелкой часов, будто загипнотизированный, и спустя несколько секунд широкими шагами направляется в здание аэропорта. 

Ровно в 10:30 совершает посадку самолёт рейса Берлин–Сеул, а Джин лишь сильнее начинает нервничать, крутя пуговицу на пиджаке. Молодой мужчина бегло рассматривает каждого выходящего человека с багажом в руках. На протяжении долгих томительных минут Скоджин сосредоточенно ищет взглядом своего личного надзирателя, понимая, что вовсе не знает, как он выглядит. От этого Джин нервничает лишь сильнее, почти оторвав золотистую пуговицу и терзая пухлые розовые губы.

      – Ким Сокджин? – раздаётся позади омеги незнакомый властный бархатный голос и тот неуклюже оборачивается, затаив дыхание. Перед ним стоит мужчина. Высокий и статный от природы, в роскошном серебристом костюме, который игриво переливается на свету, в нём он выглядит очень мужественно и желанно – так, что в голове Сокджина ни одной приличной мысли и не проскакивает. Омега неуверенно кивает на заданный вопрос альфы с запахом горького миндаля, который окутал лёгкие и он не в состоянии выдохнуть, боясь, что больше не сможет почуять его.

Джин никогда не верил в «истинных», считая, что это полная ахинея и явно у кого-то вверху есть чувство юмора. Ему 29 лет, а он до сих пор не встретил истинного, да и никогда не стремился его найти, веря только в то, что есть человек, который сможет покорить своим характером и поведением, а не крыше сносящим запахом. Омега встречал многих альф с очаровательным и притягательным запахом, но ни один из них не задерживался рядом с Джином надолго. Всегда было какое-то «но», из-за которого омега обрывал отношения и уходил. Ким считал так, если альфа и омега не любят друг друга, но связаны меткой, а порой и против воли омеги; а он встречал и такие случаи на своём жизненном пути, то это в 50% случаях приводило к ухудшению взаимоотношений между ними, порой и летальным исходом омеги.

      – К–ким Намджун, здравствуйте. – как можно увереннее произносит Джин, но голос предательски срывается на высокие ноты и он неуклюже кланяется.

А Намджун сдерживает улыбку, нагнав на себя ещё более сосредоточенный вид, пропуская через пальцы пепельные пряди, растрепав до этого аккуратно зачёсанные назад волосы. Сокджин наблюдает за его действиями из-под открытых век и спустя вздох произносит:

      – Следуйте за мной, Господин Ким.

      – Зовите меня Джун или просто хён в неофициальной обстановке, Сокджин. – ухмылка сильнее расползается по крупным губам Намджуна, видя изумлённый взгляд омеги. – Да, я Вас старше, Сокджин. Мне 30 лет. Это так, для уточнения. И ещё, Джин, не забывайте пить таблетки, заглушающие Ваш прелестный запах сирени, иначе у нас с Вами могут случиться недопонимания. – глухим, ровным голосом сообщает Ким, а омега, вместо ответа настороженно кивает в знак согласия, проклиная себя за утреннюю суетливость.

      – Это Чон Чонгук, личный секьюрити директора Пака. – восседая на заднем сиденье машины вместе с Джуном, наконец произносит Сокджин, нарушая нелепую тишину. Чон вкрадчиво кивает головой и улыбается своей улыбкой кролика, оголяя белоснежные зубы.

      – Ким Намджун. – бросает в ответ мужчина, бесцеремонно разглядывая Джина, который в свою очередь усердно делает вид, что увлечённо рассматривает городской пейзаж сквозь затонированное окно. Ким знает, что красив; знает, что привлекает многих людей, и давно привык обращать это в свою пользу. Но только сейчас и только Намджун в силах заставить его по-настоящему смущаться и стыдливо прятать взгляд.

      – Надеюсь, мистер Ким, Вы будете покорны и не вздумаете творить глупостей. – с напускной игривостью тянет Джун, не прекращая разглядывать действительно красивого омегу возле себя, с очаровательным запахом. – Иначе, мне придётся применить наказание...

Распахнув глаза, Джин поджимает подрагивающие пухлые губы и, обернувшись через плечо, глядит на альфу, забывая как дышать на несколько секунд.