Глава 9

Наши автомобили разминулись на перекрестке. Джеральд и Лили покатили по направлению к дому, а я, прильнув к окну, заинтригованно изучал окрестные пейзажи.Мы ехали долго. Солнце уже успело заскучать на небе, поэтому пару раз зевнуло и измученно упало за горизонт. Я по-детски наивно, но отчетливо представил, как оно сонливо улыбается, натягивает зеленый ночной колпачок и, уютно укутавшись в одеяле, медленно тухнет в ожидании очередного рабочего дня.На его место заступили фонари. Они освещали солидные особняки и идеально ровную дорогу. Вскоре мы покинули жилой район и выкатили на дорогу, сплошь утыканную небоскребами, элитными бутиками, кафе, ресторанами и ночными клубами. Водитель вилял по дороге, словно запутывал каких-то невидимых преследователей. Даже проснись у меня желание повторить маршрут, по которому мы ехали, сделать этого я бы не смог, слишком уж все было запутано.Я уже заскучал. Пару раз широко зевнул, даже блеск неоновых огней и толпы беснующейся молодежи не возбуждали во мне интерес. И в момент, когда я почти погружался в сон, водитель мягко затормозил и поспешил открыть двери перед Салли и Вероникой.Мы стояли около высокого белоснежно здания с внушительными грозными колоннами и бесконечной широкой лестницей, которая в этом пристанище богов, казалось, вела к самому Олимпу.На вершине как раз появился молодой человек в строгом костюме. Он быстро сбежал по ступеням, утопая в красной ковровой дорожке, и поцеловал протянутую Салли руку.- Мисс Лукас, - чинно произнес он, кивая в знак приветствия.- Миссис, - поправила Салли и выжидающе посмотрела на меня. Я расплылся в блаженной улыбке, чувствуя безграничное счастье, и крепко сжал ладонь жены.Молодой человек недовольно поджал губы, но ни капли не смутился и даже не удостоил меня взглядом. Он так же чинно поцеловал руку Вероники и снова обратился к Салли:- Ваша ложа готова, миссис Лукас, пройдемте, прошу вас.Он развернулся и уверенным шагом повел нас внутрь этого величественного дворца. Я как мальчишка крутил головой, подмечая все детали этого великолепного роскошества. Меня ослепил блеск позолоты и белоснежного благородного мрамора. Внутренняя отделка напоминала сладчайший сливочный торт, прорезанный клубничным джемом в виде красных ковровых дорожек, и только позолоченная отделка придавала ему вид более строгий и возвышенный. За всем этим блеском и роскошью я также пытался высмотреть назначение этого здания, но никак не мог наткнуться хоть на какую-нибудь вывеску, кроме одной небольшой таблички, гласившей: «Мы никогда не заговорим!».- Здесь нельзя говорить? – внезапно спросил я, тут же густо краснея от неуклюжести своего поведения.- Нам можно, - снисходительно улыбнулась Салли, - но вступившим в этот клуб вырезают язык, чтобы они никогда не могли раскрыть тайну своего искусства! Не пугайся, Кайл, здесь все абсолютно добровольно.Я хотел подробнее узнать, что это за искусство такое, но Салли не пояснила, а у меня от таких подробностей все онемело и захотелось покинуть этот странный дом и больше никогда не возвращаться. Это какое-то сумасшествие, но Салли явно не шутила. Я тяжело сглотнул и, повинуясь властной руке жены, пошел за ней.Нигде никаких афиш, вывесок или рекламных плакатов, не было даже кассы, но мы определенно пришли в театр. В какой-то страшный театр немых актеров для богатых извращенцев решил я про себя и тут же почувствовал небывалое отвращение ко всему окружающему, хотя не мог не признать, что от этой утонченной красоты захватывало дух.Молодой человек не обманул и действительно привел нас в ложу. Это был небольшой задрапированный алым бархатом балкончик с прекрасным видом на сцену. К слову, партер отсутствовал как таковой. Подобные балкончики располагались тремя этажами по всему периметру здания и жестко обрамляли квадратную сцену или, правильнее сказать, паркетную площадку без занавеса и хотя бы отдаленного намека на то, откуда могут появиться актеры.Я невольно взглянул на потолок, ожидая увидеть там какой-нибудь люк, но ничего такого не обнаружил. Над головой у меня находилась абсолютно глухая ровная поверхность, сплошь покрытая золотыми замысловатыми узорами на фоне мягкого голубого неба.Я не успел рассмотреть это великолепие до конца, как погас свет. Признаться, я даже не представляю, откуда он мог светить, каких-либо люстр или светильников я не заметил. В абсолютной тьме, где невозможно было разглядеть даже свои ладони, мне резко стало не комфортно. Я не мог дышать, мучительно не хватало воздуха. Я вспомнил историю Салли, живо представил, как меня привязывают к стулу и вырезают язык и мне страстно захотелось бежать отсюда.Я пережил все эти муки ада за пару секунд, когда откуда-то сверху в сцену ударил луч ослепительного света и осветил мужчину в обтягивающем черном костюме как у водолазов. Грянули трубы, я вздрогнул, музыка пронзила мой и без того испуганный мозг, словно кинжалом, но я не мог оторвать свой взгляд от актера на сцене.Он просто стоял в центре площадки, сжав кулаки, и с ненавистью и силой оглядывал зрителей, его глаза горели ярким голубым огнем, а черные пряди волос, словно сотканные из шелка, спускались на плечи. Я не смог уловить смысла происходящего, как все звуки умерли, луч света погас и через секунду появился снова, только теперь мужчина был не один. Вокруг него словно питон обвилась необычайной красоты девушка в таком же черном костюме. Ее оливковая кожа переливалась в резком свете. Она улыбнулась, и он улыбнулся ей в ответ, аккуратно гладя ее миниатюрные плечи.Она властно махнула рукой, музыка покорно ожила, и они начали синхронно двигаться в каком-то диком танце. Они танцевали так, будто законы физики на них не действовали, а любой мускул беспрекословно подчинялся, что бы они ни приказали ему сделать.Девушка была хороша, двигалась грациозно и плавно, мужчина тоже неплох, но, признаться честно, через минуту я заскучал. Салли тоже не проявляла особого интереса. Искусство танца - это конечно красиво и замечательно, но каждому свое. Я всегда восхищался красиво двигающимися людьми в шикарных костюмах, но с замиранием сердца долго наблюдать за подобным действом не мог. И стоило ради этого лишаться языка? Мне судить трудно.Приготовившись к созерцанию однообразно скучного зрелища, я откинулся на спинку кресла и хотел уже закрыть глаза, как вдруг на сцене случилось нечто такое, от чего я забыл, как дышать. Сна как не бывало. Я вцепился в подлокотники кресла и подался вперед, почти перегибаясь через перила балкона.В середине движения мужчина резко оттолкнул девушку, выгнул спину и раскинул руки в стороны, ожидая чего-то страшного. И оно случилось. Его спина загорелась. Языки пламени весело лизали ноги и голову. Он прикрыл глаза, а девушка продолжила вокруг него свой странный танец.Однако вскоре она тоже замерла, копируя его позу, но вместо пламени по ее спине покатились волны. Они пенились, бурлили, но никуда не уходили и послушно принимали лишь форму ее тела. Они снова начали двигаться синхронно, но теперь уже едва касаясь друг друга.Странности на этом не кончились. Стихийная парочка снова остановилась, раскинула руки и резко отошла в сторону, а их горящий и водный силуэты остались. Это были их точные копии только один сплошь яркое пламя, а второй полупрозрачная зелено-голубая волна. Эти четверо начали танцевать, повторяя движения друг друга, с неимоверной точностью, вплоть до мановения пальца.Это был невероятный квартет. Я моргнул несколько раз, чтобы проснуться, но передо мной действительно танцевал огненный и водный человек. Тем временем мужчина вновь раскинул руки и по его спине потекли волны, а девушку начали облизывать яркие языки пламени.Через пять минут сцена превратилась в буйство огненных и водяных людей, двигающихся как части единого строгого организма, неукоснительно подчиняющегося всем желаниям хозяина. В голову пришел ответ на терзавший меня вопрос. Это стоило того, чтобы лишиться языка. Я не имел ни малейшего представления, как можно было создать подобное зрелище, но я и не хотел знать. Пред моими глазами в бешеном танце кружились огненно-водяные люди, и я хотел наблюдать вечно за их холодной слаженностью. Это было неимоверно красиво и необычно.Через некоторое время будто бы по мановению руки они замерли. Мужчина поднял руки вверх и резко хлопнул в ладоши. Стихийные люди разбились на пары и все вместе упали в объятия друг друга.Послышалось тихое шипение, словно облегченный вдох безнадежного больного, и люди исчезли. На сцене остались только мужчина и девушка. Они взялись за руки и окинули зрителей триумфальным взглядом, будто бы посмеиваясь над тем, что мы никогда не узнаем тайну их страшного искусства.Я качнул головой, приходя в себя, и глубоко вздохнул, будто не дышал на протяжении всего выступления. В неверном свете прожектора Вероника дотронулась до моей руки и вышла из ложи. На сцене появились другие танцоры, но они уже не могли меня заинтересовать, что бы ни показывали. Я взглянул на свою жену. Салли не отрывалась от спектакля, и я решил последовать за Вероникой, чувствуя, что останься я сейчас с женой, то упущу что-то важное.