Глава 7

Вот и потекла моя семейная жизнь. Полный бред. Когда речь заходит о свадьбе, как-то невольно представляешь все ужасы ответственности, которые несомненно лягут на твои плечи. Ответственность я представлял и осознавал, и это меня не пугало, но то, с чем я столкнулся сейчас, гораздо хуже. Салли не подпускала меня к себе ни на шаг, и на это всегда была веская причина, которую не оспорить, точнее я не мог оспорить, даря тем самым еще одну отговорку своей любимой жене. Я бесхарактерный, наивный и беспросветно глупый, ну, как со мной можно разговаривать. Она и не старалась, никто не старался. Меня либо игнорировали, либо презрительно надо мной усмехались. С каждой новой встречей улыбка Рори издевательски расширялась, будто бы мстя за мою холодность. Естественно со мной общался только Барри. Правда, с каждым днем в нем чувствовалось какое-то нарастающее напряжение. Его настроение резко менялось, хотя в этом доме я и сам был не свой, тем более ему приходилось жить здесь по моей вине.Мой день проходил так. Ровно в половине седьмого утра Ральф бросал в меня завтрак, по-другому я это назвать не могу. На меня уже махнули рукой, и за общим столом я был персоной нон грата. Зная мою любовь подольше поспать с утра, Ральф с ехидной усмешкой распахивал дверь, долго гремел чашками и удалялся, шваркая дверью. Первое время я вскакивал ошарашенный, пытался, как можно вежливее вбить немного здравого смысла в его седую голову, но все было бесполезно. Потом я старался его игнорировать, и быстро засыпал, но ровно через сорок минут Ральф снова врывался в мою комнату и забирал нетронутый поднос с едой. То же самое повторялось в обед и вечером. Из-за своего упрямства и нерасторопности, а в дополнение, жгучей ненависти к Ральфу, некоторое время я даже боялся, что он меня отравит, на два дня я вообще остался без еды. Мне пришлось поумерить свой пыл и понять, наконец, что мне здесь не рады, и я не могу жить, как хочу, моя жизнь мне больше не принадлежит.После завтрака мы с Барри играли в бильярд. Мне разрешалось играть только с ним, без его присутствия Ральф меня и близко к бильярдной не подпускал. Я объяснял это обаянием Барри, а меня вообще здесь все ненавидят. После игры я мчался к себе в комнату на обед. Иногда опаздывал, напоследок ловя взглядом довольный затылок Ральфа, ускользающий с моим подносом. Думаю, еще немного, и я опущусь до воровства, знать бы еще где тут у них кухня. Спрошу у Барри, он-то уже давно выяснил, хотя и обедает вместе со всеми.Так проходили дни, муторно, однообразно, ненавистно. Я был словно в банке, которую постепенно заполняют безысходностью, а я тонул, будто ленивая мышь, которая не может взбить ничего путного из этой гремучей шипящей смеси. Ночи были более насыщенными. Меня каждый раз будили крики, я выскакивал в коридор, выставляя на показ убогую пижаму в сине-зеленую клеточку. Другую мне не выдали, денег у меня нет, да и черт знает, где тут ближайший магазин, не удивлюсь, если даже в этом доме их несколько, но боязнь заблудиться заставляла меня не покидать проложенных маршрутов. В общем, стоя в коридоре ночью в одном исподнем, я всегда получал один и тот же ответ, Миле снова приснился кошмар. Почему она при этом так душераздирающе кричала не объяснялось, но видимо это стандартная реакция ребенка, а равнодушие - это вполне очевидная реакция окружающих.Еще одна вещь меня смущала. Куда бы я ни пошел, постоянно сталкивался с личным врачом Джеральда, которого впервые увидел за ужином в день смерти Патрика. С каждым днем меня все больше посещали подозрения, что он постоянно проживает в этом доме, хотя где конкретно, я, конечно же, сказать не мог. Зачем это было нужно, не знаю, тем более, что сам Джеральд улетел в Париж на какую-то важную встречу. Наверное, когда у тебя столько денег, сколько у Лукасов, ты можешь позволить себе не задумываться над тем, что оплачиваешь услуги человека, в котором в данный момент не нуждаешься. Прошло две недели. Мое нищенское положение все больше давило, однообразие мучило, оригами перестало доставлять удовольствие, а это значит, что я дошел до критической точки своего бытия. Всю свою жизнь я носил с собой бумагу, что-то складывал, вырезал, а теперь даже этого не мог, к тому же, потерял бенгальского тигра, мелочь конечно, но в моем положении дополнительное огорчение.Однажды ночью, в очередной раз, выскакивая в коридор в пижаме под вопли Милы, я понял, что так больше продолжаться не может. Сна ни в одном глазу, в животе болезненное урчание, Ральф ехидно пронес мимо меня поднос с невкусной едой, за окном шумел ветер. Я резко натянул пушистые носки и выскользнул за дверь. Я ощущал себя преступником, и это чувство наполняло меня бескрайней гордостью. Делать что-то исподтишка стало до невозможности приятно.Я аккуратно спустился вниз. Все было тихо. Следуя путаными коридорами, я крался на запах. Мой пустой желудок жадно тащил меня вперед, указывая путь и нервно поскуливая в предвкушении близкой заправки. Он не ошибся и привел меня именно туда, куда я так давно хотел, куда мы оба чрезмерно хотели.Мышью метнувшись через холл, я толкнул последнюю дверь и оказался в святая святых, где великолепный алтарь цвета металлик так и манил своим нутром. Кухня, как и все в этом доме, была масштабной, гораздо больше кафе, в котором я когда-то работал, оборудована по последнему слову техники, белоснежные шкафы, черная столешница по всему контуру, словно траурная рамка и какие-то мудреные кулинарные агрегаты с лезвиями, решетками и формочками для запекания. Но меня они не волновали, я двинулся к королю холодильников. Сердце пропускало удары, но бухало громко, словно призывая жильцов полюбоваться на ночного вора. Преступник из меня никакой, к своему стыду признался я, но это умение мне все же придется освоить. Я чувствовал, скоро мне придется умереть в этом доме, такой сильной любовью меня окружили, но пусть это случится не от голода.Я открыл дверцу. На меня повеяло такими запахами, что мой неискушенный организм удивленно сжался. Передо мной стояли стопки контейнеров. Я не возьмусь описывать все, что вижу, потому что половину блюд в принципе видел впервые и об ингредиентах мог только догадываться, но из простого была копченая курица, бекон, бифштекс, мясо, обжаренное до хрустящей корочки, мясо с кровью и еще куча разного мяса всевозможной степени прожарки, вида, гарнира и способа приготовления. Дальше следовали салаты, овощные, мясные, с грибами и без, с морепродуктами и без них, а также фруктовые с мороженным. На другой полке возвышались рыбные блюда, разноцветные супы и канапе, которые я тут же натолкал в рот, не разбирая из чего они и как сочетаются между собой. Я вообще попробовал всего понемногу, пока, наконец, не добрался до десерта. Огромное круглое блюдо с пирожными.Я судорожно сглотнул. Почему меня кормили только капустой и еще какой-то жидкой кислятиной? Видимо это все Ральф и его безграничная любовь ко мне. Я стянул с тарелки бисквит со взбитыми сливками и вишней. Вот оно счастье. Я вернулся в спальню с чувством незабываемого удовлетворения. На языке медленно таяла сахарная пудра. Лучшая пища за всю мою жизнь.Такие вылазки стали повторяться все чаще и чаще, а потом и вовсе ни одной ночи не проходило без того, чтобы я не проскальзывал на кухню и не воровал всякие яства. Со временем я достиг в этом совершенства, запасся фонариком и специальным контейнером с разделителем, куда помещалось ровно столько еды, сколько нужно на день молодому организму и даже немного больше, так что подносы Ральфа оставались нетронутыми.Я спал допоздна, прекрасно высыпался и свысока смотрел на дворецкого, когда тот подносил мне свои отбросы. Стоило ему уйти, как я доставал из тумбочки заветную коробочку и лакомился деликатесами.Правда, дворецкий в долгу не остался. Он, вероятно, наизусть знал все содержимое холодильника и помечал деликатесы особыми метками, чтобы быть в курсе, что пропало и в каком количестве.- Это просто вопиющее безобразие! – Ральф говорил сдержанно, но отчетливые нотки гнева пропитывали его голос. Я осторожно примостился возле какой-то женской статуи и выглянул в коридор. Дворецкий всплеснул руками и продолжил свою тираду:- После всего, что предоставили ему в этом доме, - задыхался он, - проявлять подобное неуважение, я не представляю, как вы можете это терпеть, миссис Лукас!Какой-то неприятный комок застрял у меня в горле. Мать Салли не тот человек, с которым мне хотелось бы идти на конфликт, и Ральф прекрасно об этом знал.Но Лили только тяжело вздохнула и ничего не ответила. Некоторое время в коридоре царила тишина, а я не осмеливался выглянуть из-за угла и посмотреть, что происходит.- Но как же так? – послышался растерянный голос Ральфа и тут же тяжелый стук каблуков Лили по паркету.Я бросился к себе в комнату, уже жалея, что вообще ее покидал. Забыв о замке в двери, я просто привалился спиной к дверному полотну и стоял насмерть, лишь бы никто ко мне не проник.Моя оборона держалась не долго. Раздался стук, такой зловещий, он будто бы отсчитывал минуты, которые мне остались. Трясущейся рукой я повернул ручку и приготовился к обороне.- Это правда? – прорычала Лили.Она проворно обогнула меня и, скрестив руки на груди, встала у окна. Солнечные лучи осторожно играли на ее белых волосах, и мне даже показалось, что от них исходит какое-то злобное шипение.- Да, - выдохнул я, и в горле у меня пересохло, но какой смысл врать, кто еще в этом доме мог постоянно воровать еду. Конечно же, глупый мальчишка неудачник из самого бедного штата.- Ты просто идиот, - каркнула Лили, - я и в самом страшном сне не могла себе представить, что взрослый мужчина может такое сотворить, но видимо моя дочь хорошо знает свое дело и не случайно выбрала тебя!При этих словах она больно тыкнула меня пальцем в плечо. Мое лицо залила густая краска.- Простите, - прошептал я одними губами, - но то, чем кормит меня Ральф, просто невыносимо! Я понимаю, это не оправдание, но…- Что? – перебила она меня и хихикнула, как будто разбилась хрустальная ваза. - Что ты несешь?- Да, это я ворую еду из холодильника! – пояснил я и сел на кровать, не в силах больше держаться на ногах и ожидая возмездия.Последовала долгая тишина. Я не выдержал этого давящего ничто и взглянул на Лили. Она в изумлении выгнула бровь и внимательно меня рассматривала. Я уже приготовился к скандалу, как последовало что-то совершенно странное. Она рассмеялась. Это был звук тысячи ломающихся в лесу веток, но ей определенно было весело.Лили завернула за ухо прядь непослушных шипящих волос и достала из кармана темно-бардовых брюк пачку сигарет. Не прекращая хохотать, она привычным жестом прикурила тонкую черную сигарету и вновь посмотрела на меня.- Я назвала тебя идиотом, - наконец проговорила она, вытирая выступившие на глаза слезы, - верно сказано, да?Она опять начала истерично смеяться, а я до сих пор был не в курсе дела, да и звук этого лесного разорения все больше вгонял меня в отчаяние.- Ты действительно считаешь, мне есть дело до какой-то там еды? – спросила Лили абсолютно серьезно, выпуская в меня облако едкого дыма. – Пусть об этом заботится этот кретин Ральф. Его порода такова, - она гневно сжала кулаки и солидный кусок пепла с сигареты упал на пол, - даже в доме миллиардера он будет хвататься за любой кусок, за любую возможность, но мой муж, - мне показалось, что миссис Лукас сейчас плюнет прямо на пол, но она, к счастью, сдержалась, - он держит его как комнатную собачку. Пусть поскулит пока, признаться честно, не ожидала от тебя такой прыти! Но не пойму, как можно быть таким глупцом?- О чем вы? – я, наконец, пришел в себя.Нечего бояться. Это всего лишь женщина, пусть странная, пусть страшная, но, в конце концов, что она может сделать? Я встал и распахнул окно, впуская хоть какой-то кислород в свою отравленную спальню.- О деньгах, конечно же, - она снова удивленно выгнула бровь, - тех, что оставил тебе мой отец! Он никак не рассчитывал, что ты будешь такой простофилей!- Я передал их вашему мужу, - огрызнулся я, вникая в суть происходящего, - разве это не лучший вариант для вас?- Что ты знаешь о моих вариантах? – прошипела она и швырнула на пол окурок. – Что ты вообще знаешь об этой семье, этом доме, своей жене? Да что ты вообще знаешь о себе и своем месте здесь?- Ваша дочь…- Не надо рассказывать мне о моей же дочери! Так слухи не врут, ты и впрямь подписал тот документ?Я коротко кивнул, с трудом дыша. Лили разочарованно покачала головой.- Какая разница? – вдруг воскликнул я. – Это ведь все равно мои деньги, и я распорядился ими, как сам захотел.- Ты действительно сам захотел? – усмехнулась она. – Ты долго думал, взвешивал множество предложенных тебе вариантов и выбрал самый, что ни на есть, по твоему мнению, правильный?Она пристально вгляделась в мое лицо, словно бы ожидала ответа на столь риторический вопрос. Я ответил на ее взгляд и, к своему удивлению, впервые не увидел в ней ничего зловещего. Просто слабая женщина, со слегка потрясывающимися жилистыми ладонями и усталыми темными глазами.- Все ясно, - махнула она рукой, - как же мало ты знаешь! Скажу тебе честно, вся моя жизнь проходила в обществе…- Дайте угадаю, - съязвил я, - почти королевском?- Почти, - кивнула она, игнорируя мой сарказм, - поэтому, встречая кого-то подобного тебе, я невольно отношусь к нему как к грязи на ботинке!- Очень лестно, - я слегка склонил голову в шуточном поклоне.- Не язви, - прохрипела Лили, - ты молод, наивен и чист! Здесь такое не простят!Она замолчала. Ждала моего ответа или просто рассматривала меня. Через минуту, решив, что все уже сказано, она поплелась к двери.Взявшись за ручку, она резко развернулась, снова превращаясь в фурию. Я отступил на шаг назад, впиваясь ногтями в подоконник.- Задай себе вопрос, - прорычала она, - если ты больше не распоряжаешься деньгами моего отца, какой теперь от тебя толк?Будто бы прозвучал выстрел, когда она захлопнула это треклятую дверь. Я сполз по стене на пол и уставился на оставленный моей тещей окурок. Какой теперь от тебя толк? Зачем она это сказала. Толк? Я знаю ответ, он вполне очевиден, но признаться самому себе слишком тяжело, слишком мучительно. Нет, Салли любит меня, или…Какой от тебя толк? Что-то должно быть. Она просто хотела меня напугать. Необходимо встряхнуться и жить дальше.Я поднялся на ноги и направился в бильярдную, где меня давно уже ждал Барри. И, как бы доказывая, что во мне все же есть толк, вместе с ним там была и Салли.- Кайл, милый, - проворковала она, обнимая меня за талию, - я везде тебя ищу.- Он играет со мной в бильярд в одно и то же время вот уже на протяжении месяца, - холодно констатировал Барри, но Салли даже не моргнула в ответ на такое замечание. Она прильнула ко мне и начала целовать, так страстно, как тогда в Венеции. Ее руки по-хозяйски исследовали мое тело, и оно предательски откликалось на каждое ее касание. Мне было не очень удобно перед другом, но, почувствовав вкус Салли на губах, я уже не мог остановиться.- Я люблю тебя, - громко и уверенно заявила она, прикрыв глаза, - но я все равно могу сделать это.- Сделать что? – выдохнул я.- Вот именно, что? – встрял Барри.- Увидишь, - ответила Салли нам обоим и испарилась.Я был раздражен и зол на Барри, за то, что он так не вовремя о себе напомнил. Я бросил кий и пошел в спальню. Однако теперь к моему расстройству примешивалась надежда. Возможно, Салли еще зайдет ко мне, я буду ждать. Я готов ждать ее столько, сколько потребуется. Она та, кто мне нужен, в этом я не сомневался.В эту ночь я остался без еды, но я не ошибся. Не ошибся. Она пришла ко мне.