Я был не прав

Анна

Я почти бежала по коридору. Каблуки отдавались гулким эхом, но я не обращала внимания на любопытные взгляды сотрудников. Внутри всё кипело — ярость, обида, решимость.

Дверь в кабинет Арсения распахнулась без стука. Он сидел за столом, склонившись над бумагами, и поднял голову только когда я оказалась в двух шагах от него.

— Смотри, — сказала я, бросив телефон на стол перед ним. Экран замерцал, и видео с камер пошло в повтор.

Арсений нахмурился, приподнял телефон и уставился на запись. Несколько секунд он молчал. На его лице отражалась смена эмоций — от недоумения к напряжённой сосредоточенности. А потом он резко откинул телефон обратно на стол.

— Откуда это у тебя? — спросил он хрипловато.

— Не важно. — Я скрестила руки на груди. — Важно то, что ты даже не попытался разобраться. Ты просто поверил, что я способна уничтожить собственную работу.

Арсений поднялся из-за стола. Его взгляд стал тяжёлым, жестким.— Я видел пустой кабинет, Романова. И видел твой провал.

— Нет! — голос сорвался на крик. — Ты видел то, что хотел видеть. Потому что поверить в мою виновность оказалось проще, чем в то, что тебя может обмануть твоя бывшая!

На секунду тишина между нами стала оглушительной. Арсений шагнул ко мне ближе, словно готовый к спору, но я не отступила.

— Скажи честно, — прошептала я, глядя прямо в его глаза. — Ты меня уволил потому, что разочаровался во мне как в сотруднике... или потому что я оказалась для тебя слишком важной?

Он сжал челюсть, но ничего не ответил. И это молчание оказалось красноречивее любых слов.

Арсений

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то рушится. Видео не оставляло сомнений — Вика. Та, которую я когда-то знал слишком хорошо и слишком поздно понял, на что она способна. И Аня сейчас стояла передо мной, с горящими глазами, обвиняя меня... и была права.

*Блять*

Я совершил ошибку. Слишком большую, чтобы её можно было оправдать. Я поспешил, не захотел копаться в деталях. Удобнее было поверить, что Аня виновата сама. Так проще — оттолкнуть её, чем признать, насколько она важна.

А ведь я всегда это чувствовал. С того момента, как она впервые вошла в мой кабинет — сдержанная, но уверенная. Её идеи оживляли проекты, а её присутствие оживляло меня. И именно поэтому я так резко отреагировал тогда: потому что её возможная ошибка ранила сильнее, чем если бы это сделал кто-то другой.

*Она права...*

Я уволил её не потому, что перестал верить в её профессионализм. А потому что слишком боялся признаться себе, что без неё мне будет пусто. Что она — больше, чем сотрудник.

Аня стояла напротив, гордая, даже в гневе красивая. Я хотел сказать хоть что-то, но язык будто прилип к нёбу. Все привычные слова власти, приказа, контроля казались здесь бессильными.

*Как теперь вернуть то, что я сам разрушил?*

Я видел её взгляд — острый, как лезвие. И понимал, что заслужил его.

*Ты был трусом, Арсений.* Ты спрятался за ролью руководителя, за холодными словами, потому что признать правду оказалось сложнее. Она для тебя важнее, чем должна быть. Гораздо важнее.

Я выдохнул и наконец заговорил:

— Аня... — голос прозвучал непривычно глухо. — Я был неправ.

Она чуть приподняла подбородок, будто не верила своим ушам.

— Мне следовало разобраться, а не рубить с плеча. Я виноват, — сказал я, стараясь не отворачиваться, хотя взгляд её прожигал насквозь. — И... если ты готова, я хочу всё исправить.

Повисла пауза. В груди сжалось — как перед приговором.

— Вернись, — произнёс я тише, чем собирался. — Начнём заново. Я хочу, чтобы ты снова работала в компании.

Она молчала, и в этой тишине я впервые за долгое время почувствовал себя беззащитным.

*Согласится ли? Или это уже конец?*

Анна

*Он извиняется.*

Я смотрела на Арсения и едва могла поверить, что слышу эти слова от него. Обычно резкий, жёсткий, непреклонный — а сейчас он стоял передо мной и говорил, что был неправ.

Где-то глубоко внутри что-то болезненно дрогнуло. Я ведь мечтала об этом — о признании, что я значу, что меня слышат. Но теперь было поздно. Слишком поздно.

*Он уволил меня, даже не попытавшись разобраться. Посчитал, что я способна уничтожить всё, над чем работала... И это было хуже, чем если бы он кричал или обвинял. Это было недоверие. Холодное, окончательное.*

Я сжала руки в кулаки, чтобы удержаться от слабости.

— Нет, Арсений, — сказала я ровно. — Я не вернусь.

Его лицо чуть изменилось, но он быстро спрятал эмоции за привычной маской.

— Ты предлагаешь мне начать заново, будто ничего не было, — продолжила я. — Но *было*. И я не смогу работать с человеком, который в один момент перечеркнул всё, что я делала, и всё, чем я была для этой компании.

Грудь сдавило, но я заставила себя выдержать его взгляд.

— Ты просишь слишком многого, — добавила я тише. — У меня больше нет сил снова доверять тебе.

Внутри что-то рвалось наружу — боль, горечь, недосказанные чувства. Но я развернулась и сделала шаг к двери.

*Если останусь хоть на минуту дольше — сломаюсь.*

Я сделала шаг к двери и замерла на секунду, словно ожидая, что он кинется за мной.

*Он остановит меня. Он должен остановить меня.*

Но комната осталась тихой. Арсений не двигался, не сказал ни слова. Его глаза следили за мной, но эта молчаливая дистанция была не меньше, чем стена.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Сердце колотилось, дыхание перехватывало, но я не позволила себе оглянуться.

— Я ухожу, — повторила я тихо, почти шепотом, но достаточно уверенно, чтобы услышал он.

Дверь закрылась за мной. Тёплый свет коридора встретил меня, а пустота в груди сжимала всё сильнее. Я шла по коридору, надеясь хоть на малейший порыв — что он догонит, что скажет хоть слово. Но шаги его так и не последовали.

Значит, всё кончено. На этот раз окончательно.

Я спустилась в лифт и почти механически нажала кнопку выхода. В этом молчании, в этой пустоте было горькое ощущение утраты — не только работы, но и того, чего, возможно, никогда уже не вернёшь.И всё же внутри тихо тлел огонёк. Маленький, но живой. Решимость не позволяла сломаться полностью.

Я открыла дверь квартиры и на мгновение замерла. Теплый свет и знакомый запах кофе, который остался после сегодняшнего утра, встретили меня как тихая гавань.

— Я дома, — сказала я, почти шёпотом, больше для себя, чем для кого-либо.

Прошла в спальню и застыла на пороге. На кровати, словно часть самой комнаты, лежала Соня, свернувшись калачиком под пледом. Её лицо было спокойным, глаза закрыты, дыхание ровное.

Я подошла и замерла на секунду, наблюдая за подругой. Сердце сжималось от усталости и облегчения одновременно. Тихо, почти робко, я села на край кровати и осторожно легла рядом. Соня не шевельнулась, но, как будто почувствовала моё присутствие, немного повернулась ко мне, открывая место для меня рядом.Я положила голову на её плечо, позволив телу расслабиться. Всё напряжение дня, все горькие мысли о работе, Арсении и Вике — как будто медленно стекало прочь.

— Прости, — прошептала я тихо, почти для себя. — Сегодня я была слишком...

Соня тихо вздохнула, обняла меня за плечи, и слов больше не требовалось.

Я закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала, что можно просто быть рядом с кем-то, кто поймёт и примет тебя без вопросов.Внутри всё ещё бурлили эмоции — гнев, обида, сожаление — но в этом тихом объятии они становились легче.Я лежала рядом с Соней, позволяя себе немного передышки, пока мир за дверью спальни оставался чужим и враждебным, а здесь, в этом маленьком убежище, было безопасно.

Я подняла голову с плеча Сони и тихо улыбнулась.

— Знаешь что? — сказала я, подмигнув. — Давай сегодня забудем обо всём и просто... пойдём в клуб.

Соня чуть приподнялась на локте и глянула на меня с прищуром.— Ты уверена?

— Абсолютно, — ответила я спокойно, улыбаясь. — Сегодня нам нужно просто отпустить всё, что тянет вниз.

Соня улыбнулась в ответ и, будто принимая вызов, кивнула.— Тогда пошли. Нужно выбрать, что надеть.

Мы вскочили с кровати, и в спальне сразу вспыхнуло оживление. Началась маленькая гонка между шкафами и комодами, где каждая примерка превращалась в смех, подколки и споры, какое платье или туфли лучше подойдут для вечера.

Я нашла короткое чёрное платье, села на кровать и показала его Соне.— Что скажешь?

Соня окинула меня взглядом, подняла бровь и с улыбкой ответила:— Ты будешь взрывать этот клуб. А я возьму красное, чтоб не отставать.

Мы смеялись, перебирали обувь и аксессуары, создавая для себя маленький мир, где нет работы, подстав и предательства — только музыка, свет и дружба.

И на этот вечер, впервые за несколько дней, я позволила себе почувствовать лёгкость.

Я подошла к зеркалу и задержала дыхание.

Чёрное платье сидело идеально, обтягивая фигуру и подчёркивая изгибы. Полупрозрачные рукава, словно дымка, делали образ одновременно хрупким и смелым. А асимметричный вырез на плече открывал ровно столько, чтобы вызвать интерес, но не перейти границу откровенности.

Золотая подвеска мягко поблёскивала у ключицы, добавляя изысканности, а тонкие ремешки туфель на высоком каблуке придавали ногам ещё больше длины и уверенности.

Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Не уставшую, растерянную девушку, которую несколько часов назад вышвырнули из кабинета. Нет. Перед зеркалом стояла женщина, готовая взять эту ночь в свои руки.

Мы с Соней, уже наряженные и довольные своими отражениями, вышли из спальни. Каблуки гулко постукивали по полу, когда мы направились в комнату к Максиму.

Он сидел за компьютером в наушниках, полностью погружённый в игру. Я постучала по косяку, и брат нехотя обернулся. Его взгляд на секунду замер, оценивая нас обеих, и брови удивлённо поползли вверх.

— Э-э... куда это вы? — спросил он, приподнимая наушники.

— В клуб, — улыбнулась я, облокотившись на дверной проём. — Так что мы вернемся не скоро.

Соня, чуть поправив яркое красное платье, добавила:— Да, Максим, поэтому можешь привести сюда свою девушку.

Он фыркнул, качнул головой и вернулся к экрану.— Во-первых , у меня нет девушки, а во-вторых, не звоните среди ночи, если такси не найдёте.

Я хмыкнула и с улыбкой кинула в него подушкой, лежавшей рядом.— Мы никогда тебе не звонили в таких случаях.

Мы с Соней переглянулись, и смех сам вырвался наружу. В эту секунду я почувствовала лёгкость, как будто наконец сбросила тяжесть последних дней.