Глава 21. Пепел и шёпот

Наруто прижался спиной к холодной стене крыши, закуривая сигарету с таким видом, будто объявлял войну миру. Саске, сидевший рядом с конспектами, даже не взглянул, но его рука молнией выхватила сигарету из пальцев Наруто. 

— Эй, чёрт! — блондин попытался схватить её обратно, но Саске уже затянулся, выпуская дым в сторону ветра.  — Ты выкуриваешь половину — я остальное. Правило.  — С каких пор?  — С тех пор, как твой кашель звучит как двигатель трактора. 

Наруто фыркнул, но достал вторую сигарету. Саске поймал его взгляд и поднял бровь.  — Ладно, ладно… — Наруто сунул пачку обратно в карман. — Докуришь и эту?  — Если ты не сбежишь вниз за чипсами. 

Они сидели в тишине, пока Саске медленно превращал сигарету в пепел. Его пальцы касались фильтра там, где до этого были губы Наруто. Блондин следил за этим краем глаза, будто это был самый важный ритуал в мире. 

--- 

Вечером Саске появился в дверях комнаты Наруто с подносом. На нём — зелёный чай и горчичные леденцы в форме журавликов.  — Это что? — Наруто скривился.  — Альтернатива. Чтобы твои лёгкие не развалились до 30.  — Ты как бабушка…  — А ты как упрямый котёнок. Выбирай: леденец или лекция о вреде никотина. 

Наруто схватил журавлик, разломил его пополам и сунул половину Саске в рот.  — Страдай со мной. 

Саске поперхнулся, но проглотил. Сахар прилип к нёбу, сладкий и раздражающий. 

--- 

Через неделю Наруто поймал себя на том, что прячет сигареты, когда слышит шаги Саске. Не из страха — словно стыдился, что нарушит их странный ритуал. 

— Ты сегодня без «налога»? — Саске сел рядом на диван, где Наруто смотрел телевизор.  — Ага. Может, уже хватит меня контролировать?  — Нет. — Саске вытащил из его кармана пачку, выбросил в урну и положил вместо неё леденец. — Ты всё ещё кашляешь по ночам. 

Наруто хотел огрызнуться, но заметил, как Саске нервно теребит шов на диване. Он сунул леденец в рот и буркнул:  — Спасибо. То есть… не спасибо. Ты зануда. 

--- 

Ночью Наруто проснулся от кошмара. Руки дрожали, во рту горький привкус. Он потянулся к тумбочке, где раньше лежали таблетки, но нащупал только журавлика из фольги и записку: *«Чай на кухне. Не смей будить меня»*. 

Саске спал на кровати в соседней комнате, прикрыв глаза рукой. Наруто налил чай в две кружки. Вторую поставил рядом с ним, не решаясь разбудить. 

Утром Саске нашёл пустую кружку и окурок в пепельнице — единственный за последние две недели. Он раздавил его в кулаке, но вместо гнева почувствовал… страх. Страх, что Наруто всё ещё где-то в пропасти. 

--- 

— Держи. — Саске бросил ему коробку, когда они шли в университет.  — Что это? Электронная сигарета? Серьёзно?  — С никотином. Но без смол. Выбирай: это или мои лекции.  — Ты вообще кто, мой личный врач?  — Нет. Но если ты умрёшь — мне придётся искать нового соседа по парте. Это утомительно. 

Наруто закусил кончик «электронки», затянулся и скривился:  — На вкус как твои дурацкие леденцы.  — Прогресс, — Саске ускорил шаг, скрывая улыбку. 

--- 

Они всё ещё спорили. Всё ещё обменивались колкостями. Но теперь, когда Наруто тянулся за сигаретой, он ловил на себе взгляд Саске — не осуждающий, а... испуганный. И клал пачку обратно. 

А Саске, докуривая свои «налоговые» сигареты, стал оставлять фильтры в кармане Наруто. Как напоминание: *«Я здесь. Даже если ты ненавидишь правила»*. 

--- 

Однажды ночью, когда Наруто задыхался после пробежки (новой привычки, которую Саске внедрил силой), он услышал:  — Ты стал меньше кашлять.  — А ты стал больше болтать.  — Это комплимент?  — Нет. Констатация факта. 

Саске протянул ему воду, их пальцы встретились на бутылке. На секунду дольше, чем нужно. 

--- 

Романтика здесь была в краже сигарет. В леденцах, которые Саске покупал под видом «случайных подарков». В том, как Наруто теперь прикрывал Саске от ветра, пока тот докуривал его «половину». 

Они не держались за руки. Не говорили о чувствах. Но когда Наруто смеялся, Саске больше не смотрел в окно. А когда Саске молчал, Наруто не убегал в подворотни. 

Их война с привычками превратилась в перемирие. Где каждое «Заткнись» значило «Я здесь». А каждое «Ненавижу тебя» — «Спасибо, что остаёшься».