Глава 1. Свидетельница

Я совершила ошибку. Теперь-то ясно. И все только из-за услышанного тогда в поезде. Послушайте, по правде говоря - каково было бы вам? До того случая я вовсе не считала себя ханжой. Или наивной. Ладно, ладно, я получила довольно обычное - можете сказать, безмятежное - воспитание, но... господи, посмотрите на меня. Я немало пожила, немало знаю. В плане морального поведения довольно средняя по шкале Рихтера, - поэтому меня так потрясло то, что я услышала. А ведь казались славными девушками! Конечно, не стоило мне слушать чужие разговоры. Но как ничего не слышать в общественном транспорте, скажите на милость? Одни стрекочут в свои мобильники, другие начинают говорить громче, чтобы их расслышал сосед... Наверное, я не влипла бы в эту историю, будь у меня книга поувлекательней. Увы, к моему величайшему сожалению, я купила книгу по той же причине, по которой купила журнал с ветрогенераторами на обложке. Я где-то читала, что человека к сорока годам больше должно беспокоить то, что он думает о других, чем то, что думают о нем. Почему же у меня до сих пор все не так? "Хочешь купить журнал "Hello", так покупай, Тереза". Плевать, что подумает скучающая студентка за кассой. Куда там!.. Я покупаю какой-то экологический журнал и поучительную биографию; и к тому моменту, как в Эксетере в вагон входят два молодых человека с черными пластиковыми пакетами, я уже маюсь от скуки. И вот вопрос. Что придет вам в голову при виде входящих в вагон двух парней, каждый с черным пластиковым пакетом - с неизвестным содержимым? Я сама мать подростка, спальня которого подпадает под закон об охране труда и здоровья; и внутри себя просто скривилась: "Ну, конечно, даже сумок приличных не нашли".Шумные и возбужденные, парни едва успели на поезд; напыщенный дежурный на платформе уже свистел в свисток с яростным неодобрением. Наигравшись с автоматической дверью - открылась, закрылась, открылась, закрылась; Почему-то их это очень забавляло, - они уселись на места у багажных полок. Однако, заметив двух подруг из Корнуолла, многозначительно переглянулись и двинулись по вагону к местам у девушек за спиной. Я улыбнулась про себя. Понимаем. Я же не зануда, сама была молодой. Девушки притихли и потупились, потом одна многозначительно взглянула на подругу. Да, один из парней был необыкновенно хорош собой, похож на модель или солиста мальчиковой группы. Невольно вспомнилось особое щекотание в животе. Ну сами знаете. И я нисколько не удивляюсь, когда парни встают и симпатяга перегибается через разделяющую их спинку сиденья. "Может, принести девушкам что-нибудь из буфета? Раз уж я иду?".Обменялись именами, немножко похихикали... Спустя два кофе и четыре пива парни пересаживаются к девушкам - и они достаточно близко, чтобы мне все было слышно. Знаю, знаю, не следовало слушать. Но не забывайте, мне скучно. А они громогласные. Так вот. Девушки повторяют то, что я уже уловила раньше из их болтовни. Поездка в Лондон - первая самостоятельная поездка в столицу, подарок от родителей в честь окончания средней школы. Им заказан номер в недорогом отеле, у них билеты на "Отверженных", и они никогда так не волновались. - Шутите! Никогда не ездили одни в Лондон? - Грег, похожий на солиста мальчиковой группы, изумлен. - О, Лондон коварный город, девочки. Будьте внимательны. Только такси - никакого метро после театра. Слышите? Грег мне нравится. Он советует магазины и лавочки - и клуб, где, как он утверждает, совершенно безопасно, можно послушать приличную музыку и потанцевать после спектакля. Он записывает на бумажке название. Там у него знакомый вышибала. "Скажете, что от меня, ясно?"Эллис, та, которая повыше, спрашивает про черные пластиковые пакеты; и я тайком радуюсь, что она поинтересовалась, - мне и самой любопытно. Выясняется... Двое молодых людей только что вышли из тюрьмы. В черных пакетах их имущество. Молчание длится недолго. Очень быстро девушки берут себя в руки. - Прикалываетесь?Нет. Парни не прикалываются. Они решили быть честными. За прошлые ошибки расплатились сполна, но ничего не стыдятся. Хотите начистоту, девочки? Грег отбывал наказание в Эксетере за физическое насилие, Энтони - за воровство. Грег просто вступился за друга, понимаете, и - положа руку на сердце - теперь поступил бы так же. К его другу цеплялись в баре, а Грег ненавидит забияк. Я думаю над парадоксом - забияки против физического насилия; и разве у нас сажают за мелкие потасовки? - но девушки, похоже, очарованы и с милой наивностью говорят, что верность другу - это хорошо и что к ним в школу однажды приезжал парень после тюрьмы и рассказывал, как полностью изменил свою жизнь, отсидев за наркотики. Весь в татуировках. Весь. -Ух ты. Тюрьма. Каково там на самом деле? В этот момент я задумываюсь о своей роли. Представляю, как мама Эллис надрывается на кухне у плиты и с беспокойством спрашивает у мужа, как там их маленькая девочка, а он просит ее не волноваться по пустякам. "Они быстро взрослеют. Разумные девочки. Все будет в порядке, милая".А я думаю, что они совсем не в порядке. Потому что Грег говорит, что правильнее нашим подружкам найти кого-то, кто хорошо знает Лондон и может их сопровождать. Грег и Энтони намерены остановиться у друзей в Воксхолле и предвкушают грандиозную вечеринку в честь выхода на свободу. Что, если они встретят девочек после спектакля и вместе отправятся в клуб? И я решаю, что должна позвонить родителям девочек. Они упоминали название деревни. Эллис живет на ферме. Не бог весть какая головоломка. Можно позвонить на почту или в местный паб; ну сколько там ферм? Однако Эллис отказывается. Нет. Они, пожалуйста, лягут сегодня пораньше, чтобы с утра отправиться по магазинам. Они, видите ли, собираются первым делом пойти в "Либерти", потому что Лиза хочет применить кое-что от Стеллы Маккартни и сфотографироваться на телефон. Умница, думаю я, разумница. Можно не вмешиваться. Увы, возникает осложнение, потому что Лиза, похоже, запала на Энтони. Снаряжается вторая экспедиция в буфет, и по возвращении все меняются местами - и теперь Эллис сидит с Грегом, а Лиза с Энтони, который жалуется, как загубил свою жизнь. Он пошел на преступление только от отчаяния, говорит он, - не мог найти работу. Не мог поддерживать сына. Сына? Я ошарашена. Меня накрывает тенью стыд за мою жизнь в шоколаде - я буквально съеживаюсь, пока Энтони объясняет, что судится с бывшей за право встреч с ребенком, пока жалуется Лизе, как плохо, что он не сможет растить сына, а сын не будет знать отца. "Правда же, это ужасно, Лиза? Вырасти, не зная отца?"Лиза меня поражает: сдавленным голосом она говорит, что Энтони действительно молодец, раз так переживает, ведь так много молодых людей не переживают, а просто бегут от ответственности. "Я чувствую себя ужасно. А мы-то про Стеллу Маккартни..."Теперь я уже ничего не понимаю. Да и откуда мне понимать - мне, женщине, чьи баталии по поводу сына сводятся к запрету фильмов "детям до 18" в местном кинотеатре? Дальше разговоры на целый час стихают до шепота, и я изо всех сил стараюсь читать - разобраться в преимуществах бесшумных ветрогенераторов. А потом Энтони и Лиза снова идут в буфет. Опять пиво, думаю я. Большая ошибка, Лиза. И я решаюсь. Да. Я тоже пойду к буфет - якобы за кофе - и в очереди или в коридоре изображу, что у меня беда с телефоном. Попрошу Лизу помочь - чтобы отцепить ее от Энтони для тихой беседы - и предупрежу: если она не прекратит ерунду, я позвоню ее родителям. "Сию же минуту, понимаешь, Лиза? Их номер я найду".Наш вагон - третий от буфета. Во втором вагоне я стукаюсь о сиденья - бьюсь, бьюсь, бьюсь бедрами и нащупываю телефон в кармане жакета, проходя через автоматические двери в тамбур. И тут я слышу их. Никакого стыда. Даже не пытаются вести себя тихо. Занимаются этим очень громко и гордо, в туалете поезда. Как животные в брачный период. Я поняла, что это они, по голосу Энтони. Как долго он ждал. Как он благодарен. Лиза, о да, Лиза... Я потрясена до глубины души. Горю от унижения. От ярости. Задыхаюсь и хочу только одного: ничего не слышать. И стыжусь своей наивности. Своих нелепых рассуждений. Бреду по коридору до следующих автоматических дверей, в следующий вагон, взволнованно и растерянно пытаясь уйти подальше от свидетельства моего просчета. Славные девочки? В очереди в буфете я снова слышу биение пульса в ушах и думаю: хоть кто-нибудь их услышал? Пожаловался на них? И повторяю про себя: пожаловался? Кому жаловаться, Тереза? Другие сделают в точности то, что тебе следовало сделать с самого начала: займутся своим делом. Тут мои мысли путаются, и я начинаю размышлять, почему стала такой отсталой, такой замкнутой. Женщиной, которая не имеет ни малейшего понятия о современной молодежи. И вообще ни о чем.В голове - калейдоскоп воспоминаний. Обрывки картинок. Журналы, найденные в комнате сына. Тот вечер, когда мы пришли из кино рано и обнаружили, что Майк пытается взломать код на телевизоре, чтобы посмотреть порно. В том злосчастном поезде я поняла, что непременно нужно поговорить с мужем. С моим Лукасом. Проверить ориентиры. Нужно спросить его: неужели вся проблема не в них, а во мне? Я - сплошное недоразумение, Лукас? Нет, серьезно, будь честен со мной. А как мы тогда спорили из-за каналов для взрослых и журналов Майкла! Я что, самая ужасная ханжа? Я действительно пытаюсь дозвониться до него - из гостиницы, после конференции. Хочу рассказать, что поступила разумно, когда пересела в другой конец поезда. Занялась собой. Девушки вполне способны разобраться самостоятельно. Но Лукаса нет дома, и мобильный он с собой не носит, считая его, как некоторые, причиной рака мозга. Так что я поговорила с Майклом. Меня странным образом успокоил его рассказ об ужине: он приготовил рагу по скачанному через новое приложение рецепту. Мой Майкл любит готовить, а я пошутила насчет состояния кухни: он наверняка использовал всю имеющуюся посуду. И вот утро в гостинице. Ненавижу это ощущение: тело словно чужое - из-за кондиционера, незнакомой кровати и неумеренности с мини-баром. Моя норма в гостиницах - стаканчик бренди после утомительного дня. Едва только половина седьмого, и я поспала бы еще... Увы, десять минут мучений, и я сдаюсь, глядя на печальные пакетики в пиале рядом с чайником. Уговариваю себя, что вот на этот раз выпью растворимого кофе, а в результате выливаю его в раковину. Смотрю на ряд пустых мини-бутылочек, ежась от ужасной мысли. Бросаю взгляд на телефон у кровати и ощущаю укол страха, знакомую дрожь: я сделала что-то стыдно, о чем еще пожалею. Поворачиваюсь спиной к ряду бутылочек и вспоминаю, что вчера после второго бренди решила позвонить в справочную, чтобы разыскать родителей тех девушек. От этого воспоминания меня бросает в дрожь, но память словно в дымке. "Ты в самом деле звонила? Думай, Тереза, думай".Вновь смотрю на телефон и пытаюсь сосредоточиться. Ага. Вспомнила - и напряженные плечи наконец расслабляются. Я держала трубку в руке и, уже почти набрав номер, поняла, что плохо соображаю - и не только от бренди. Мой мир перевернулся. Я хотела позвонить не от беспокойства за девочек, а в качестве наказания - злилась на Лизу, которая заставила меня переживать. Я поступила разумно. Положила телефон, выключила свет и легла спать. Хорошо. Очень хорошо. Я ощутила такое облегчение, что решила в качестве праздника все-таки отведать растворимого кофе. Включаю чайник, потом телевизор. И тогда он наступает - тот единственный миг, который растягивается, растягивается за пределы комнаты, за пределы города. Миг, когда я понимаю, что моя жизнь никогда не станет прежней. Никогда. Звук в телевизоре выключен - поздно вечером я смотрела фильм с субтитрами, чтобы не беспокоить постояльцев в соседнем номере. Но картинку не узнать нельзя. Фото со странички в "Фейсбуке". Красотка. Зеленые глаза сияют, светлые волосы укрывают плечи. На заднем фоне остров Сент-Майклз-Маунт. И тут я словно каким-то образом отъезжаю назад - сквозь подушки, спинку кровати, сквозь стену - и вижу экран из далекого далека. А по экрану ползут ужасные, отвратительные слова: " Пропала... Эллис... Пропала... Эллис..."Чайник пышет сердитым паром на зеркало, а у меня в голове роится громадная черная туча слов. Для полиции. Для Лукаса. "Ну поймите, я собиралась позвонить... ".

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ!!! Будьте добры подпишитесь!!!!

Благодарности сюда

5336 6901 7489 381007/22