Х

*

💥 Его ад: боль, которая пожирала изнутри

Боль в позвоночнике у Рейма была не просто хронической — она была адской. Острые, выкручивающие спазмы, которые заставляли его мышцы напрягаться до предела, а сознание — мутиться от ярости и бессилия. В такие дни он метался по дому, круша всё вокруг: летели стулья, бились вазы, зеркала трескались от ударов его трости. Он был не монстр — он был зверем в капкане, который кусал себя самого, потому что не мог дотянуться до охотника.

Но Сериз не боялась. Она видела не ярость — а боль. И то, как он пытается защититься от неё единственным доступным ему способом — разрушением.

🫂 Её жалость: тихая и бесстрашная

Она могла подойти сзади, когда он стоял, сжав кулаки и тяжело дыша, и просто обнять его. Прижаться щекой к его спине, не говоря ни слова. Её молчание было громче любых слов. Он иногда рычал: «Отстань! Не трогай меня!» — но она не уходила. Она знала — он не хочет её обидеть. Он просто не может вынести то, что происходит внутри него.

💊 Отказ от таблеток и её страх

Он ненавидел таблетки. «Не хочу быть овощем», — бросал он, отшвыривая упаковки. — «Лучше боль, чем это одурманивающее забытьё». Но иногда боль становилась невыносимой даже для него.

А она боялась уколов. Да, у неё был пирсинг в ушах и татуировка сороконожки на лопатке — но это было её решением, её контролем. Игла в руках другого... это заставляло её внутренне сжиматься. И больше всего она боялась сделать ему больно.

💉 Тот самый укол

Однажды ночью он уже не мог терпеть. Лежал на кровати, бледный, с влажным от пота лбом, и тихо стонал. Врач оставил ампулу с сильнейшим анальгетиком — быстродействующим, почти наркотическим. «Сериз... помоги», — выдохнул он, и в его голосе была такая беспомощность, что у неё сжалось сердце.

Она взяла шприц дрожащими руками. «Я... я не умею», — прошептала она, но он уже закрыл глаза, доверяя ей полностью. Она сделала это — быстро, почти машинально, зажмурившись. Он даже не дёрнулся.

Через несколько минут он уснул — в своём сером худи, с разметавшимися волосами, похожий на измождённого ребёнка.

😢 Её слёзы и его просьба

Она сидела рядом на полу и плакала — тихо, чтобы не разбудить его. Он перед самым сном успел прошептать: «Не уходи... останься со мной». И она осталась. Держала его руку, пока он спал, и гладила его пальцы — сильные, обычно такие уверенные, а теперь беспомощно расслабленные.

🍪 Охрана и печеньки

Утром охрана, видевшая её заплаканное лицо, осторожно спросила: «Каково это — быть его женой?» Она улыбнулась — слабо, но искренне — и угостила их домашним печеньем, которое испекла накануне. «Сложно. Но я бы не променяла его ни на что», — сказала она просто. И они поняли — это не жертва. Это выбор.

🌙 Тревожный сон

Она вернулась к нему и легла рядом, но не спала — просто смотрела, как он дышит. Её сон был тревожным, прерывистым. Ей снилось, что она снова держит шприц, а он смотрит на неё пустыми глазами... Она просыпалась в холодном поту и прижималась к нему, слушая его сердцебиение.

❓Что было в ампуле?

Там был дигидрокодеин — сильный опиоидный анальгетик, который погружал его в глубокий, почти мёртвый сон, но давал несколько часов покоя от боли. Она знала — это не решение. Но в ту ночь это было единственное, что могло ему помочь.

И она сделала это — несмотря на свой страх. Потому что его боль стала её болью. А его доверие — её силой.