Глава 32

«Я должен доказать ей, что не виноват. Тот день пролетел, как в тумане». Утро следующего дня началось для Захара с чашки остывшего кофе и дикого гудения в голове — не от алкоголя, а от мыслей. Голова будто была набита ватой, и каждая мысль рвалась наружу, сталкиваясь с другой и грохоча, как разбитое стекло. Он и его верный друг Даня сидели за покосившимся столом на кухне у Паши, того самого, кто на той вечеринке таскал всех подряд в караоке-зону и снимал сторис, как Ливицкий танцует под Бузову. За окном лениво моросил дождь, в комнате пахло табачным дымом и дешёвым растворимым кофе. В полумраке кухни мерцал экран старого телевизора, на котором беззвучно шел какой-то мультфильм. — Слушай, — начал Захар, вертя в руках чашку, что та едва не выскользнула из пальцев. Голос был хриплый, словно он всю ночь кричал. — А ты не помнишь, во сколько я ушёл тогда? С той вечеринки. — А ты что, сам не помнишь? — Паша замер, перестав набивать рот бутербродом. Захар провёл ладонью по лицу, чувствуя, как кожа горит от напряжения. — Не всё. Память рвётся, как киноплёнка. То кадры, то пустота. Меня будто выключили на несколько часов. — признался парень, зарываясь пальцами в копну тёмных волос. — Ты же вообще отключился, брат. — отозвался Паша, прожёвывая хлеб и жестом показывая, что это то ещё зрелище. — Где-то ближе к двум. Мы с Саней тебя на лавочку вытащили, чтобы на воздухе полегчало. Потом ты куда-то пропал. Мы думали — тебя кто-то забрал. — Кто? —  Захар поднял взгляд, и в его глазах плескалось отчаяние. Паша пожал плечами: — Хрен знает. Там Юля крутилась. Может, она? Ты ж с ней раньше... да и вообще, мало ли, кому ты приглянулся в таком состоянии. Щёлк. Как удар током – уже третий щелчок в мозгу за два дня.Ливицкий сжал зубы так сильно, что заскрипели. В груди росла злость – на себя, на бессилие, на то, что кто-то другой владеет его воспоминаниями лучше, чем он сам. — У тебя не осталось видоса с той ночи? — спросил он глухо. — Может, сторис какая? Хоть что-то. — Погоди... Паша достал телефон, начал листать галерею. Голубоглазый наблюдал, как пальцы друга перелистывают фотографии с бликами, вспышками, танцами. С каждой секундой надежда на то, что он найдет хоть что-то, таяла. — Вот. Смотри. На экране Захар увидел себя – сидит на полу, растрёпанный, пьяный, смеётся так, будто весь мир принадлежит только ему. Юля стоит рядом, наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо. В следующий момент к голубоглазому подходит девушка – не Юля – с бокалом воды. Протягивает. Он берёт, благодарно кивает. Камера дёргается, и видео обрывается. — Стой, кто это? — спросил Захар, ткнув пальцем в экран. — Погоди. — Паша прищурился. — Это... да это же Кира. Подруга моей Дины. Она медсестра вроде. Типа, всех «вытаскивает» на вписках. — У тебя есть её номер? — Захар впервые за два дня почувствовал, как воздух в грудной клетке наполнился. Шанс. Паша поморщился: — Нет. Но Дина точно знает. Могу спросить. — Паш, срочно. Очень срочно. Я должен знать правду, иначе я ее потеряю навсегда. *** В тот же вечер брюнет уже стоял в незнакомом районе перед обшарпанной пятиэтажкой. Сердце билось так, что отдавалось в висках. В руках дрожал телефон с сообщением Паши, в котором был адрес Киры. Дверь открыла девушка в спортивных штанах и худи, с высоким хвостом. В руках – кружка с чаем, пахнущим мятой. Квартира за её спиной казалось уютной: мягкий свет лампы, стопка книг на столике, кошка, свернувшаяся клубком. Контраст с хаосом внутри Ливицкого был болезненным. — Захар? Ты чего? Что-то случилось? — она моргнула, чуть отступая. — Кира, ты помогала мне на той вечеринке. — голос дрожал, но он не пытался его скрыть. — Я знаю. У Паши есть видео. Я ничего не помню. Пожалуйста, скажи: ты видела, с кем я ушёл? Кира колебалась, переминаясь с ноги на ногу. Он видел, как она прикусывает губу, как ноготь царапает косяк двери. Смотрела на него настороженно. — Это важно. Очень. Из-за этого я потерял человека... — шептал широкоплечий не своим голосом. — Ты был без сознания. — Она вздохнула, будто принимая сложное решение. — Я дала тебе воду. Потом — да, Юля подошла. Я ушла за пледом. Когда вернулась — вас уже не было. — Она утверждает, что я был с ней. Что я... — осёкся парень, —  будто бы сам всё. Кира покачала головой. — Ты был как тряпка. Её... какой-то парень приехал на тачке. Они тебя затащили в салон. Мне показалось это странным, но... я не лезла. — Парень? Какой парень? — Захар почувствовал, как всё тело сжалось, но в этот раз не от страха, а от гнева. Кира удивлённо вскинула бровь: — Ну... он представился ее братом. Высокий, в чёрной куртке, взгляд какой-то... скользкий. Захар вспомнил: у Юли есть один «друг семьи», взрослый, мутный тип, всегда крутился рядом, предлагал «помощь». Он-то и мог помочь ей провернуть эту липу. Он просто не знал, что он выдает себя за брата. И тогда он понял: Юля действительно соврала. Всё. Разрушила его жизнь ради мести. Осталось только доказать это. И вернуть ее. *** Он вернулся домой и долго сидел в темноте, сжимая телефон. Чат с Агатой светился единственной строкой – неотправленным сообщением. Пальцы сами начали печатать: «Агата, это не так. Она всё подстроила. Я…» Но он остановился. Стёр. Нет. Пока рано. Сначала – правда. Потом – надежда. И только потом – она. Он сжал кулаки, глядя в темноту. — Я докажу. Даже если придётся перевернуть весь город.