Глава 19

«Потерпеть фиаско в первой же игре на людях? Без проблем! Зовите клоуна Агаточку Каменских и клоуна-придурка Захарушку Ливицкого!» Вечер начинался с мороза. Не настоящего, конечно, на улице весна, как никак — эмоционального. Агата ещё в прихожей почувствовала, как внутри всё стянулось в узел. Кожанка будто душила, одежда раздражала кожу, и даже свои любимые ботинки казались предательски громкими, стуча в унисон с нарастающим сердцебиением. — Какого чёрта твои друзья постоянно устраивают тусовки? — негодовала девушка, с силой застегивая молнию кожанки, словно пытаясь запереть в ней свой страх. — Я пожалуюсь завкафедрам юристов и финансов, что вы нифига не учитесь! Из-за вас даже нормально время с семьёй провести не могу! — Расслабься, — усмехнулся Захар, пока она судорожно пыталась застегнуть молнию. Его взгляд скользнул по её напряжённому лицу, пытаясь уловить причину её волнения. — Ты как будто на допрос идёшь, а не на тусовку. — А ты как будто слишком радуешься, — буркнула она, исподлобья глядя на него. Его спокойствие раздражало. — Напоминаю: у нас роль. Мы не пара. Мы просто... изображаем чувства. Фейк. Игра. Он пожал плечами, чуть склонив голову, словно признавая её правоту. В его глазах мелькнула тень усталости. — Ну, знаешь, некоторые актёры влюбляются в процессе. – подметил Ливицкий младший, лукаво улыбаясь. — Не смешно, — сухо ответила она, и они вышли в холодный воздух. Ветер тут же растрепал ее волосы, и она недовольно нахмурилась. — Ну вот зачем я согласилась на это всё… — чуть ли не плача бубнела Агата, направляясь к машине. Вечеринку устраивал их общий знакомый — Павел с факультета рекламы — о чудо! Это были не факультеты юриспруденции и управление финансами —, вечно с камерой и нескончаемым запасом винила. Агата не любила такие сборища, но «появиться» нужно было. Злата сказала: «Раз все уже в курсе, надо как-то узаконить вашу "сладкую тайну"». Агния кивала, прищурив глаза, как будто пыталась выведать тайный смысл слов. Тьфу, блин. Сладкая тайна... Звучит как название дешевого романа. Квартира у Павла была большой, модной и неудобно белой. Белые стены, белый диван, белые лампы. И белые люди с белыми лицами, где на губах застыли улыбки. Не живые — нарисованные. Агата почувствовала себя пятном краски на безупречном полотне. Захар, напротив, вошёл как в знакомый зал суда — уверенно, чуть насмешливо, с тем самым видом, как будто всех уже знает и ни с кем не должен здороваться. Он излучал уверенность, как будто это не вечеринка, а его личный триумф. — Ну всё, пошёл спектакль, — пробормотала она сквозь зубы, чувствуя, как в неё впиваются любопытные взгляды. Он обернулся и, не спрашивая, взял её за руку. Его прикосновение было лёгким, но Агата почувствовала себя прикованной к нему. Ни тепла, ни уверенности – только обязанность. Обязанность, которая душила её. — Ты обещала играть. Играй. — Я могу на гармошке сыграть. — огрызнулась девушка. Первое, что заметили все — они пришли вместе. Второе — что держались за руки. Третье — что это выглядело, как будто кто-то приклеил кукол Барби и Кена суперклеем, и теперь те делают вид, что всё в порядке. Агата чувствовала себя под микроскопом, а всех вокруг - исследователями, изучающими её фальшивую "любовь". — О, да вы что, официально теперь? — подлетела к ним девушка с факультета социологии. Её голос звучал елейно, но в глазах читалось злорадство. — Захар, ну надо же, а я думала, ты вообще бездушный. — Она хитро проворковала, проводя острым ноготком по прессу голубоглазого, спрятанного под футболкой. — Ага, бездушный, но с хорошим вкусом, — ухмыльнулся Ливицкий младший, и все заулыбались. Кроме Агаты. Её челюсть свело от напряжения. — И, будь добра, придержи руки при себе. Я вообще-то занят. Не видишь? Я пришёл со своей девушкой. Она выдавила в ответ нечто похожее на ухмылку, но это было скорее судорога на лице. В её взгляде промелькнуло разочарование, и Агата почувствовала укол удовлетворения. — А как вы… типа, как вы поняли, что вам друг с другом хорошо? — включилась другая девушка. Её взгляд был прикован к их рукам, словно искал доказательства их "романа". — У вас же такие разные вайбы. — Она — журналист, я — юрист. Сама судьба свела нас, — сказал Захар без тени смущения. Его слова прозвучали как заученный текст. Все засмеялись. Агата чувствовала, как внутри у неё всё сжимается. Не от слов — от тона. Ему, кажется, нравилось это. Публика. Внимание. Театральность. Он чувствовал себя как рыба в воде, а она — как кошка в ванне, отчаянно пытающаяся выбраться. Каменских взглядом пыталась найти подруг. Надеялась, что Марчук и Кинах всё же пришли. Тщетно. Родные лица так и не обнаружила. Она чувствовала себя одинокой и уязвимой. Она прошлась по комнате, взяла бокал с чем-то игристым. Возвращаться не хотелось. Слышала, как кто-то за спиной шепчет: — А ведь раньше она всех отшивала. Прям холодная была. А тут — Ливицкий. Кто бы подумал. Сразу кинулась, как в последний вагон. — Да ладно тебе. Он классный. Просто типа... не для неё. Или наоборот — сдержит. Сдержит. Как непослушную собачонку на поводке. Прекрасно. Слова обжигали хуже кипятка. Вдруг, кто-то из гостей Паши громко крикнул: — Пора развлечений! Парный танец! Проверим, у кого настоящая химия! Кто-то захлопал, кто-то свистнул. — Мы с Агатой в деле! — прогрохотал Ливицкий. — Я тебя сейчас этим салатом накормлю… через ухо, — процедила Агата, резко повернувшись к нему. — Улыбайся, любовь моя, мы на публике, — прошептал он, уже подавая ей руку. Девушка с сомнением посмотрела. — Да чистая! Я ничем не заразный. — Ага, идиотизм передаётся воздушно-капельным путём, — заметила зеленоглазая. — Молись, Ливицкий, чтобы я не наступила тебе на горло. Мне даже не будет жаль, — улыбнулась она через стиснутые зубы. Толпа расступилась, образовав импровизированный танцпол. Кто-то включил трек с томными аккордами. В воздухе запахло липким ожиданием шоу. Широкоплечий положил одну руку ей на талию, вторую осторожно взял за пальцы. Агата напряглась всем телом. Плечи подняты, губы в прямую линию, глаза чуть прищурены, будто пытается рассчитать траекторию побега. Возможно, даже из окна. Он повёл, плавно, но с явной игрой на публику. Захар чуть наклонился к ней, намеренно громко прошептал: — Расслабься. Сейчас будет наш звёздный час. — Это будет твой звёздный перелом. — бросила на него взгляд зелёных глаз Каменских. Они попытались закружиться. Но Агата запуталась в собственных ногах, споткнулась, и Захар ловко поймал её за локти. — Аккуратнее, дорогая, ты же у меня как ветер — непредсказуемая, — произнёс он с фальшивой нежностью, бросая взгляд в сторону публики. — А ты как заноза: лезешь не туда, куда надо, — отрезала она. Пытаясь спасти положение, молодой человек развернул её на месте и дернул к себе в объятия. Слишком резко. Агата врезалась в его грудь. — Зачем ты тянешь меня, как ковер? — шепнула девушка ему в пуговицу и ущипнула за бок. — Ради искусства. Люди ждут страсти! Она отстранилась на шаг. Захар попытался сделать финт: плавный наклон её назад. Но ошибся в координации, и Агата в буквальном смысле согнулась пополам, пытаясь не рухнуть. Зрители прыснули со смеху. — Да что ж ты делаешь, ты же не в «Танцах со звёздами»! — простонала она, уцепившись за него, чтобы не упасть. — Я сейчас спину сломаю, дебил! Музыка закончилась. Аплодисменты были… сдержанные. Кто-то похлопал. Кто-то переглянулся. Кто-то однозначно подавил смех. — Это была современная интерпретация? — хмыкнула девушка с бокалом вина у стены. Позже, на кухне девушка с огненно-кудрявой копной волос сидела на подоконнике и смотрела на ночной город. Рядом — Мира, её одногруппница, с прищуром: — Ну и танец у вас. Не слишком синхронный, зато… эмоциональный. — Мы… спонтанные. — Агата попыталась отмахнуться. — А фотки у вас есть? Ну, типа… вместе? Рыжеволосая замерла. — Конечно, есть. Просто… мы не выкладываем. Это личное. Мира приподняла бровь: — Ага. Ну-ну. Только потом не забудь, когда «выкладывать» будешь, даты в эгзиф подправить. Чтобы не спалиться. И ушла. Агата закрыла глаза. — Ливицкий, ты — ходячий крах моей жизни. С элементами хореографии. Тупой дебил.