Глава 15. Тонкая грань

2001 год. Дом семейства Чон Чонгук (7лет)

Сегодня папа отвезет меня впервые к себе на работу. Покажет компанию, которой я буду в будущем управлять, помогая отцу. Я был так счастлив, что не мог уснуть ночью, ожидая этого замечательного дня.

И вот сейчас сидя за столом, завтракая ожидаю папу.

– Мам, а это правда, что папина компания строит дома как в моих мультиках? – спросил я, поедая очередной блинчик, приготовленный мамой.

– Да дорогой, так и есть. И скоро ты сам сможешь убедиться в этом. – ответила она, ставя папину тарелку с блинами на стол.

– Ну что, мой маленький принц готов сопроводить меня? – я обернулся, услышав голос папы. Он был одет в костюм тройку серого цвета. Как я помню папа никогда на одевал что-то черного цвета, я интересовался почему, а он говорил, что это не его цвет.

– ДА! – прокричал я, подбегая к папе и обнимая его за ногу. Мой папа был очень высоким и моим личным супергероем.

– Хорошо, давай поедим и отправимся в путь.

Подняв меня одной рукой, папа направился к столу. Посадив меня на мое место, он приблизился к маме и поцеловал ее губы. От этого зрелища мне поплохело, и я отвернулся.

– Пап! Фу... – промолвил я, отчего папа с мамой засмеялись.

– Ладно-ладно, мой маленький принц, давай завтракать.

***

Из окна машины виднелся пейзаж, который радовал меня. Хоть я и гулял много с родителями, но всегда удивлялся прекрасному виду улиц Сеула.

Всю дорогу папа молчал, изучая свой плотный кожаный ежедневник, на страницах которого уже не помещались заметки. Поглядывая в его сторону, я заметил различные чертежи, сроки поставок и различные имена.

Внимательно читая ежедневник, он то хмурился, отмечая красной ручкой что-то, то выглядел довольным оставляя галочки.

Когда машина остановилась, он убрал ежедневник в свою сумку и посмотрел на меня.

– Ну что мой маленький принц, готов стать взрослым?

– Да, папа. – ответил я воодушевленно.Выйдя из машины, мы направились в папин офис. Стоило мне только поднять голову, как отражение от высоких окон ослепили меня. Здание казалось для меня огром, как великан.

– Вау, папа… он такой огромный. Помнишь мы смотрели мультик на прошлых выходных, твоя компания такая же огромная как тот великан. – проговорил я.

На что папа улыбнулся, потрепав меня по голове.

– Точно, сынок.

***

Я думал, что папа покажет мне, как строят огромные дома, и что я смогу помогать ему, как в моих мультиках про строителей. А всё оказалось по-другому.Последний час мне показывали всякие комнаты, которые никак не заканчивались.

Комнаты с бумажками, комнаты с телефонами, комнаты, где взрослые только говорили и говорили. И никто даже не дал мне каску или рацию. Мне было не весело.

Теперь я сидел в папином кабинете и рисовал каракули на листке. Я хотел, чтобы папа посмотрел и похвалил меня. Я даже нарисовал дом с башнями такой большой, какой хотел построить, когда вырасту.

Но папа не смотрел. Он говорил с какими-то дядями, и его голос стал другим. Холодным и взрослым, как будто он забыл, что я тут.

Когда они ушли, я подбежал к нему с рисунком.

– Пап, смотри! Это дом, который я построю! – сказал я и протянул листок.Папа посмотрел на рисунок быстро-быстро, как будто на часы, и положил его на стол рядом с кучей других бумажек.

– Хорошо. Но с сегодняшнего дня ты начнёшь учиться по-настоящему. Ты должен стать умным, чтобы однажды управлять этой компанией. Поэтому у тебя будет домашнее обучение.

Я не понял. Я хотел строить дома. Я хотел каску. Я хотел, чтобы папа сказал, что мой дом крутой.

– Но… я хочу идти в школу с друзьями, – сказал я тихо.

Папа повернулся ко мне так, будто я сказал что-то неправильное.

– Нет. Это не игрушки. Ты должен готовиться. Так нужно.

Его голос был совсем не как утром. Не тёплый. Не мой. Я почувствовал, как внутри будто что-то упало и ударилось.Я кивнул, хотя не хотел. Мне захотелось, чтобы мама забрала меня домой. Или чтобы день перемотался назад, когда блины ещё были тёплые, а папа называл меня своим принцем.

***

Настоящее

В семь лет закончилось моё детство, так и не успев начаться. Тот бутон, который готовился ожить и принести миру свой лик, так и не распустился. Это был переломный момент в моей жизни, отец охладел ко мне также как и мать, которая после того дня больше не готовила мне мои любимые блинчики, не улыбалась и закрылась от меня. Через год родилась Соён, которая заменила меня во всех смыслах, а я стал лишь её тенью.

Отец исчез вот уже несколько лет, о нем ничего не известно. В начале его исчезновения я искал, даже нанял детективов, но все расследования приходили в тупик. Я понимал, что либо он сам не хочет, чтобы его нашли, либо его очень хорошо прячут. Но одно я знал точно его нет в стране.

А мама, увезла Соён за границу и отдалила её от меня.

До сих пор я не знаю точной причины, почему родители так поступили со мной. Почему любили Соён, а меня этим чувством обделяли.

Оставшись в одиночестве с самим собой, я чувствовал, как мрак поглощает меня, маня к себе. От этого чувства меня спасли дядя Намджун и онни. Они заменили мне всех, старались показать, что я достоин любви. В этом я убедился после рождения Техена.

Пока не появилась Юна, мне было достаточно моей семьи и той любви, которую они мне дарили. Но она перевернула мой мир, вытащила меня из того забвения, которое я думал, никогда не закончится. Столько лет я лгал себе и всем, что со мной всё хорошо, утопая в работе день за днём, из года в год. И только с появлением Юны я понял, что всё это время лишь существовал, а не жил.

Оказывается, иногда человеку нужна всего одна встреча, чтобы вспомнить, кто он есть на самом деле.

*** Мёнджи

Мы отстранились не сразу.Секунды тянулись слишком долго, чтобы назвать её случайной, и слишком коротко чтобы решиться на что-то большее.

Я первой отвела взгляд. Не потому что хотела, а потому что внутри стало тесно.

– Прости, – выдохнула я почти шёпотом.Он нахмурился.

– За что?

Я пожала плечами, будто не могла найти правильные слова.

– Это… сложно.

Он смотрел внимательно, не пытаясь приблизиться, но и не отступал.

– Если ты жалеешь, скажи сейчас.Я подняла глаза.

– Я жалею только о том, что не знаю, где проходит граница.

Он медленно кивнул.

– Я тоже.

Между нами повисла тишина. Она была другой, чем раньше. Более теплое и в тоже время опасной.

Он сделал шаг назад, давая мне пространство.

– Нам не нужно ничего решать сегодня, – сказал он. – Я не спешу.

Эти слова должны были облегчить, но мне стало только тяжелее.

Потому что впервые за долгое время я хотела остаться, не из долга, не из задания, а потому что рядом с ним было… спокойно.

И это пугало больше всего, потому что я знала этот вкус, когда всё становится слишком настоящим.

Когда мир перестаёт быть чёрно-белым, а решения простыми.

Я стояла напротив него и чувствовала, как внутри что-то медленно сдвигается, ломается, уступает, не с треском, а с усталым выдохом.

Ты здесь не ради этого, напоминала я себе.

Ты должна наблюдать. Собирать. Уйти.Но мои руки всё ещё помнили тепло его пальцев. А сердце то, как он остановился первым.

Как дал мне выбор.

Он не держал.

Не тянул.

Не требовал.

И именно это было самым опасным для моего сердца.

Я привыкшая к угрозам, насилию, к необходимости быть сильной, потому что иначе не выжить, не могла не боятся будущего с ним.

Но именно рядом с ним сила вдруг перестала быть для меня бронёй.Она стала тяжёлой ношей. Если я позволю себе ещё шаг, я не смогу сделать следующий в другую сторону.

Я посмотрела на него и поймала себя на мысли, от которой стало холодно:Мне больше не хотелось искать в нём врага.

И это означало только одно: я уже проигрывала.

Не ему.

Себе.

Потому что если правда выйдет наружу, если он узнает, кто я на самом деле…Я не была уверена, что смогу вынести его взгляд.

И всё же я осталась.

***

Чонгук

Утро началось тихо, хотя в последнее время тишина для меня стало нечто прекрасным.

Она готовила кофе, а я наблюдал из дверного проёма.

— Ты снова не положила сахар, — заметил я.

— Я привыкла без сладкого, — ответила она.

— А ты?

— Я тоже. Просто забываю.

Я взял чашку из её рук, и наши пальцы на секунду соприкоснулись.

— Юна… — начал я.

— Да?

— Ничего. Просто… если что-то будет не так скажи, не держи в себе.

Она кивнула, но взгляд на мгновение задержался на чашке, будто там можно было найти ответ.

Кофе медленно остывал, наполняя кухню терпким ароматом.

Я сделал глоток и понял, что сахара действительно нет. И он был не нужен.Она опёрлась о столешницу, скрестив руки на груди. В этом жесте было что-то защитное, почти незаметное, но знакомое.

Я знал его слишком хорошо. Хотелось защитить её и спрятать от всего.

— Ты всегда так говоришь, — тихо произнесла она. — А потом делаешь вид, что всё в порядке.

Я усмехнулся краем губ, продолжая смотреть на неё.

— Потому что иногда так проще. Но с тобой мне не хочется чего-то простого.

Между нами повисла пауза, не неловкая, а живая. Та, в которой слышно дыхание и собственные мысли. Та, что находит ответы на все вопросы. И этим взглядом я хотел показать ей, что я серьёзен в своих намерениях.

Юна сделала шаг ближе, и я почувствовал тепло её плеча.

— Я скажу, — наконец произнесла она. — дай мне ещё немного времени.

Я кивнул, продолжая смотреть на неё и слегка коснувшись её руки.

***

Кабинет был погружён в полумрак. Я сидел за отцовским компьютером уже второй час, не отрывая взгляда от экрана.Цифры упрямо повторялись.

Суммы точь-в-точь одинаковые, будто выверенные до последней цифры. А даты почти зеркальные, менялись лишь годы, словно кто-то методично отмечал их в собственном, давно заведённом календаре.

Каждый год.

Деньги исчезали в одно и то же время, без сбоев и исключений. И так же неизменно появлялись на счёте компании, официально закрытой десять лет назад. Компании, которая, по всем документам, давно должна была стать лишь строчкой в архиве.

Я откинулся в кресле, позволяя спинке принять мой вес, и медленно выдохнул. В комнате было тихо, но эта тишина давила сильнее любого шума.

— Ты ведь делал так же, да? — произнёс я негромко, обращаясь не столько к пустоте, сколько к памяти.

Экран отозвался холодным светом.Имя компании вспыхнуло перед глазами и резануло взгляд, будто кто-то намеренно подчеркнул его.

Я знал его.

Слишком хорошо.

Это имя жило во мне давно, в обрывках разговоров, в резких паузах, которыми отец обрывал любые вопросы, в его взгляде, становившемся жёстким, стоило ему прозвучать. Я вспомнил, как он однажды назвал его почти небрежно, а затем с той же лёгкостью велел забыть.

«Некоторые вещи лучше не трогать, Чонгук».

Тогда я послушался.

Теперь же сидел здесь, перелистывая отчёты, которые не должны были существовать, и понимал, что прошлое не исчезает, оно просто ждёт подходящего момента, чтобы напомнить о себе.

Пальцы сами собой сжались на подлокотниках кресла.

Если компания была мертва, почему её счёт продолжал жить? И главное, кто поддерживал эту жизнь все эти годы?

Ответ был где-то рядом. И я чувствовал, как только сделаю следующий шаг, дороги назад уже не будет.