3

Возможно, можно было и объяснить ей, что отец проинструктировал его защищать ее, и для этого ему необходимо быть рядом с нею. Но он не хотел еще больше ее пугать. Возможно, можно было успокоить ее, сказав, что укладывать ее в кровать Чарльз не собирался, но лгать он тоже не хотел. Даже самому себе. Поэтому просто молчал.Когда она везла их по скоростной автомагистрали в арендованном внедорожнике, его собрат волк перешел от смертельного гнева, вызванного переполненным самолетом, к мягкой удовлетворенности, которую Чарльз никогда прежде не чувствовал. Двое других волка омеги, которых он встретил в своей длинной жизни, тоже делали что-то подобное, но не до такой степени.Вот значит, что такое быть человеком.Гнев и осторожность охотника, что всегда поддерживали его волка, превратились в слабые воспоминания, оставляющие лишь решимость сделать ее своею супругой — Чарльз, никогда не чувствовали ничего подобного.Анна была даже очень симпатичной, хотя он бы ее немного откормил и смягчил жесткую напряженность плеч. А волк хотел уложить ее в кровать и сделать своею. Будучи более осторожным, чем его волк, он подождет, пока не узнает ее лучше, а потом уже решит ухаживать за нею.

- Моя квартира не самая... - сказала девушка в очевидном усилии прервать тишину.Хрипота ее голоса, подсказала ему, что у нее горло было сухим. Он ее напугал. Он уже много лет был палачом своего отца, поэтому привык к этому, хотя сам никогда не наслаждался своим влиянием на других представителей их вида.Он прижался к двери, чтобы дать ей немного больше пространства и смотрел на огни города, так она будет чувствовать, что может, не рискуя, глядеть на него, если захочет. И все еще молчал, надеясь, что она к нему привыкнет, но теперь понял, что, скорее всего, так ей наоборот только хуже.- Не волнуйся, - сказал он ей. - Я не привередливый. Независимо от того какая у тебя квартира, она, несомненно, более цивилизованна чем индийское иглу, в котором я рос.- Индийское иглу?- Я не на много старше, чем выгляжу, - сказал он, слегка улыбнувшись. - Двести лет назад индийское иглу была довольно причудливым жильем в Монтане.Как и большинству старых волков, ему не нравилось говорить о прошлом, но он не нашел лучшей темы.

- Я и забыла, что вы можете быть намного старше, чем выглядите, - извинилась она. Потом выдавила из себя улыбку, и ему показалось, что уровень ее страха заметно снизился. - В здешней стае нет таких старых волков.- Есть несколько. - Не согласился с ней он, не забыв подметить, что Анна сказала "здешняя стая", а не "моя стая". Лео было около семидесяти или восьмидесяти лет, а его жена была намного старше его: достаточно старой, чтобы по достоинству оценить силу омеги вместо того, чтобы доводить ее до состояния перепуганного ребенка, который съеживается всякий раз, когда на него слишком долго смотрят. - Может быть трудно определить, какого возраста волк. Большинство из нас не говорят об этом. Трудно приспособиться, постоянно болтая о былых временах.Она не ответила, и он стал подыскивать новую тему для разговора. А разговоры не были его сильной стороной; это он оставил отцу и брату: у обоих были длинные языки.- Из какого ты племени? - Спросила она, прежде чем Чарльз успел что-нибудь придумать. - Я знаю не много племен Монтаны.

- Моей матерью была Салиш, - сказал он. - Из племени Плосколобых.Она бросила беглый взгляд на его совершенно нормальный лоб.Ах - подумал он с облегчением - он мог ей рассказать хорошую историю.- Ты знаешь, как Плосколобые получили такое прозвище?Она покачала головой. Лицо Анны было таким мрачным, что ему захотелось чем-нибудь ее поддразнить. Но она еще не достаточно хорошо его знала для шуточек, так что он сказал ей правду.- Многие индийские племена в колумбийским бассейне, сглаживали лбы своих младенцев, а Плосколобые были среди тех немногих, кто этого не делал.- Так почему же это их называли Плосколицыми? - спросила она.- Потому что другие племена не пытались изменить лбы, а наоборот придать себе пик наверху головы. Так как Плосколицые этого не делали, другие племена прозвали нас 'плоскими головами.' И комплементом это было.Аромат ее страха исчез, когда она слушала его историю.- Как сама видишь, мы были уродливыми, варварскими кузенами. - Засмеялся он. - Как ни странно, белые неправильно поняли имя. Нас еще долго позорили этим. Белые, как и наши кузены, считали нас варварами.- Ты сказал, что твоей матерью была Салиш, - сказала она. - Маррок коренной американец?Он покачал головой.- Мой отец - валлиец. Он приходил охотиться на меха пушных зверей и остался, потому что влюбился в аромат сосен и снега.С этого-то все и началось. Чарльз улыбнулся снова, на сей раз настоящей улыбкой, и почувствовал, что она еще больше расслабилась, а его лицо даже не болело. Надо бы позвонить брату, Самуэлю, и сказать ему, что он наконец-то узнал: его лицо не расколется, если он улыбнется. И все, что для этого подвига потребовалось, так это один омега.

Она свернула в переулок и заехала на небольшую автостоянку позади одного из вездесущих четырехэтажных кирпичных жилых домов, которые заполнили более старый пригород этой части города.- В каком мы городе? - Спросил он.- Оак Парке, - сказала она. - Дом Франка Ллойда Райта, Эдгара Райса Берроуза, и Скорчи.- Скорчи?Она кивнула и выпрыгнула из автомобиля.- Сейчас я работаю в лучшем итальянском ресторане.Ах. Вот почему она пахнет чесноком.- Поэтому у тебя нет предубеждений?Он с облегчением выскользнул из машины. Его брат до сих пор высмеивает страх Чарльза перед машинами, из-за того, что никакая автокатастрофа его не убьет. Но Чарли волновался не из-за смерти, а из-за слишком быстрой скорости. Он не чувствовал земли, по которой они проезжали. И если бы ему вдруг захотелось бы вздремнуть в дороге, то эта махина самостоятельно ехать не сможет. Поэтому он предпочитал лошадей.После того как он вытащил из багажника свой чемодан, Анна выключила машину ключом. Автомобиль один раз пикнул, заставив его изумленно подскочить, и Чарльз раздраженно на него глянул. А когда развернулся, Анна уставилась на землю.Гнев, что иссяк в ее присутствии, возродился вновь в полную силу из-за ее страха. Кто-то на ней реально отыгрался.- Извините, - прошептала она.Если она была бы в волчьей форме, то вся бы сжалась и подвернула бы под себя хвост.- За что? - спросил он, неспособный преодолеть гнев, голос опустился на октаву ниже. - За то, что я нервничаю рядом с машинами? Не твоя вина.

Ему надо бы держать волка под контролем, но это не так просто. Обычно, когда отец отсылал его разобраться с проблемой, он делал это с абсолютным безразличием. Но рядом с избитой омегой, ему приходилось крепко цепляться за свой упрямый нрав.- Анна, - произнес он, полностью восстановив свой контроль. - Я - наемный убийца своего отца. Это - моя работа как его второго. Но это не означает, что я получаю от этого удовольствие. Я не собираюсь причинять тебе боль, даю слово.- Да, сир, - выпалила она, явно не поверив.Он напомнил себе, что в современном мире слово мужчины ничего не значило. Его самоконтроль спасло только то, что он учуял так же много на ней гнева как и страха — ее еще не полностью сломали.Чарльз решил, что дальнейшие попытки успокоить ее, вероятно, сделают все наоборот. Ей придется признать, что он был человеком слова. Тем временем он даст ей кое-что, о чем ей бы следовало подумать.- Кроме того, - мягко сказал он ей, - мой волк больше заинтересован в ухаживаниях за тобой, чем в признании свего господства.Он прошел мимо нее прежде, чем улыбнулся способу, по которому ее страх и гнев сменились шоком ... и кое-чем, что, возможно, было задатком интереса.Она открыла входные двери и прошла по лестнице, не смотря на него. Полет ее ароматов притупился, не считая усталости. Ей явно было тяжело подняться на верхний этаж. Ее рука дрожала, когда Анна пыталась всунуть ключ в замочную скважину одной из двух дверей наверху. Ей надо больше есть.