Глава 27

— Джейн, стой! — кричал Нейт, но я отрезала себя от его голоса. Вырываясь из «мерседеса», я нисколько не сомневалась в том, что поступаю правильно. У меня едва не сорвало крышу от запаха Лили, им было пропитано все в салоне машины, и я чувствовала его так четко, словно она сидела рядом. Быстрым шагом я направилась к дому. Единственной угрозой могла оказаться Эллен, хотя даже следовавший по пятам Нейт перестал быть для меня препятствием. От мысли, что в таком состоянии я могу навредить матери или брату, мне хотелось вонзить что-нибудь достаточно острое себе в грудь. Я боялась собственных мыслей. Внезапно Нейт догнал меня и схватил за руку, заставляя обернуться. В его глазах пылали тревожные огни. — Будет только хуже! — предупредил Нейт. — Они люди, Джейн! — Они — моя семья, — запротестовала я и вырвала запястье из его хватки. Выглядел Нейт при этом больше, чем потрясенным, и я на миг поняла, как сильно раню его. — Ты не будешь думать о том, что они члены твоей семьи, — сокрушенно ответил он, продолжая смотреть на меня с мольбой. Рассудком я понимала, что он заботится обо мне и моих близких, но возбуждение заставляло думать иначе. Казалось, он просто хочет держать меня при себе. — Я ничего не сделаю. Мне нужно поспать, да и только. Конечно же, я врала. В таком состоянии невозможно уснуть, но сейчас мне необходимо было отделаться от Нейта. Сама мысль о том, что его общество стало таким неприятным, была отвратительна, и я испытывала искреннюю ненависть к себе. И к нему тоже — его забота вдруг начала меня раздражать. — Прошу, уходи, — взмолилась я и решительно направилась к дому. Хлопок дверью выдался неожиданно громким и резким, словно я пыталась разорвать невидимую связь между нами. Дыхание участилось, сердце разрывало грудную клетку. Пол ушел у меня из-под ног, когда запахи накатили волной. Стараясь не дышать, я хрипло крикнула: — Это я! Очень устала, пойду к себе! — Джейн? — послышался удивленный голос мамы. — Да! Иду спать! — повторила я, и поспешила в гостиную. Каждый шаг давался с трудом, словно я пробиралась через болото. Вся моя сущность протестовала, умоляя найти живое существо и сделать то, для чего природа сотворила меня. Щелчок дверного замка привел меня в чувство. Я осмотрелась и обнаружила себя стоящей в центре спальни. Здесь не было Нейта, мамы или кого-либо еще, кто мог бы стать моей жертвой. Я ждала облегчения, однако ничего не изменилось. Забравшись под одеяло, я не почувствовала уединения, хотя так надеялась. Возможно, виной тому был Нейт. Я ощущала его отдаленное присутствие, и это сильно раздражало. Его запах щекотал ноздри, дразнил и выманивал меня. Тихий стон вырвался сквозь сжатые губы, и я стиснула в кулаке край подушки. Мои глаза были закрыты, но я чувствовала, что зрение вновь меняется. Внутри меня горело пламя. Оно сжигало все, что я так бережно хранила семнадцать лет смертной жизни.

* * *

Я лежала, уткнувшись пылающим лицом в подушку, а мир кружился вокруг меня. Каждый вдох давался с трудом, воздух, наполненный сотнями запахом, обжигал горло. Одно радовало: запах «фольксвагена» исчез, и мне стало немного легче. Стрелки часов медленно чертили круги по циферблату, приближая время к полуночи. Я боялась шевельнуться, казалось, малейшее движение может сорвать оковы с моих рук. Начала болеть голова, да так сильно, что я даже не заметила, когда в спальню вошла Эллен. Ее голос заставил меня испуганно вздрогнуть. — Джейн, — позвала мама встревоженно. Я резко вскочила в кровати, отползая в самый дальний угол, подальше от матери. Дурацкие фиалки лезли в голову, глаза заволокло красной пеленой. Я резко заморгала, пытаясь сбросить дурман. Она моя мать. — Ты заболела? — спросила Эллен. Я замотала головой, пытаясь удержать себя на месте. Мои попытки выдержать запах матери казались ничтожными. — Тебе что-то нужно? — продолжала мама в растерянности, и я опять покачала головой. На лице Эллен застыла тревога. — Я должна наведаться в больницу, срочный вызов. Лукас ночует у друга, так что ты остаешься одна. — Полных три секунды она внимательно изучала мое лицо. — Ты плохо выглядишь. Тебе, правда, ничего не нужно? — Не волнуйся, — выдавила я сквозь зубы. — Скоро вернусь, — сказала мама, не сводя с меня пристальный взгляд. Я не могла ее в этом винить. — Может, стоит позвонить Нейту? Или Ханне? — Нет! — резко отмахнулась я, чем окончательно напугала маму. Ее глаза округлились. — Я простудилась, ничего серьезного. Каждое слово давалось мне с трудом, и Эллен это заметила, но перечить не стала и вышла из комнаты. Я ждала, пока она спустится в гараж, и только потом позволила себе расслабиться. Мои руки сами собой сжали одеяло, да так крепко, что побелели костяшки пальцев. Когда «опель» покинул улицу, я осмелилась принять душ. Щедро наполнив комнату искусственными запахами, я почувствовала тошноту, но голод отступил. Холодный душ немного взбодрил меня, и я вернулась в кровать, закутанная в халат. Нужно было понять, что делать дальше. Я сменила халат на джинсы и футболку и начала мерить комнату шагами. Мозг отказывался работать, когда кожа горела и в каждой клеточке тела гнездилась боль. Не знаю сколько времени прошло до того момента, когда в прихожей послышался голос мамы. Я напрягла слух. — У нее очень болезненный вид, — жаловалась она Майку на ходу. — Может грипп? — Был ведь недавно. Они вошли в гостиную, Майк сел в кресло, а мама подошла к лестнице и замерла у подножья, прислушиваясь. — Вроде тихо. — Уснула? — Ох Майк, нам следует отвезти ее в больницу, — вдруг сказала Эллен и к моему ужасу начала подниматься по лестнице. Майк поспешил за ней, а я замерла посреди комнаты, как испуганный зверь. Когда скрипнула последняя ступенька, я не смогла сдержать дрожь. Первой вошла Эллен, Майк не отставал ни на шаг. Лицо мамы вытянулось от удивления, когда она застала меня на коленях в кровати и с диким выражением лица. — Джейн, что с тобой? — спросила она и прижала ладонь к лицу. Майк оставался спокойным, и я была уверена, что он мысленно подбирает диагноз. Их запахи сплетались, создавая новый вид искушения. Я сжимала руки в кулаки до крови, пытаясь сопротивляться наваждению. Но инстинкты оказались сильнее меня, каждый вдох обжигал горло, так что я зажала рот ладонью. Эллен и Майк застыли, потрясенные этой сценой. — Джейн, милая, — позвала мама едва слышно. — Нет! — закричала я против собственной воли. — Я никуда с вами не поеду! В глазах мамы уже блестели слезы. Она выглядела совершенно беззащитной, и это лишь больше распаляло меня. — Майк, иди к машине, — попросила Эллен. — Мы спустимся сразу за тобой. — Нет! — вновь закричала я, но они не отреагировали на мой крик, и отчим поспешил уйти. Мы остались вдвоем, и мне стало откровенно страшно. Эллен и представить не могла, насколько сильно мне хотелось излить на нее свой гнев. — Я поеду к Нейту, — сказала я. У мамы по щеке нервно побежала слеза, ее губы дрожали. — Джейн... Это вновь случилось и снова очень быстро. Слабый голос матери, такой непохожий на ее обычный веселый тон, заставил меня потерять контроль, и я решила, что легче поддаться. Я позволила себе всего на миг забыть о том, кто стоит передо мной. Осознание произошедшего пришло ко мне лишь тогда, когда мама с глухим стуком упала на пол. Моя рука вибрировала, и я в отчаянии заплакала. Я ударила свою маму! Спустя две секунды тяжелого дыхания, я пришла в себя. Эллен подняла на меня полный слез взгляд, и я ощутила жгучий гнев — ненависть к себе самой. Я презирала себя за то, что заставила плакать самую сильную женщину во всем мире. Оставляя маму, я выбежала в коридор, засеменила по лестнице, пролетела гостиную и оказалась во дворе. Все внутри пылало от стыда и отчаяния. Физическая боль отступила, но я слишком поздно осознала, что она гораздо легче угрызений совести. Нейт ждал меня. Входные двери дома в лесу были настежь открыты. Я не знала, как оказалась здесь, мозг сам выбрал направление, но куда еще я могла пойти? Осторожно ступая в гостиную, я опасалась увидеть Лили или Дэвиса, но дом выглядел приветливо пустым. Я стояла в растерянности всего несколько секунд, прежде чем Нейт спустился ко мне со второго этажа. Без всяких предосторожностей я бросилась ему в объятия, ведь только так я могла спасти себя. — Я ее ударила! — шептала я сквозь слезы. — Нейт, я ударила маму! — Успокойся, — просил он, крепко прижимая меня к себе. — Успокойся, все будет хорошо. Я подумала, что он сумасшедший, ведь после случившегося должен будет произойти конец света, не иначе. — Сколько еще это будет продолжаться? — Всего одну ночь. Мимолетное облегчение не смягчило тотального напряжения. «Одна ночь» звучало гораздо лучше, чем «всегда». Я уже начала думать, что это безумие никогда меня не покинет, и нормальная жизнь рассыпалась в прах. Но объятия Нейта были такими крепкими и надежными, что я могла ему поверить. Нейт проводил меня на кухню, где заставил выпить чашку холодного чая. — Спасибо, — с трудом выговорила я, так как ужасно болели десны. — Холод помогает. — Я приготовил тебе ванну, — сообщил Нейт заботливо, усаживаясь рядом. Я ощущала его тепло каждой частью тела. — Холодную? — Холоднее, чем ты думаешь. Улыбаясь впервые за долгое время, я допила чай. Рядом с Нейтом даже голова меньше болела, и я была рада, что пришла именно к нему. — Лили, — сказала я предостерегающе, когда учуяла цветочный аромат. Нейт посуровел. — Посиди здесь. Нейт нежно поцеловал мои волосы и вышел из кухни, плотно закрывая дверь. Я так сосредоточилась, что почти слышала, как с легким шорохом на землю опускается снег. Лили явно нервничала. Они с Нейтом встретились на крыльце. Я так злилась, что кружка затряслась у меня в руках и треснула по ободку ручки. Мне вновь казалось, что Лили пытается отобрать у меня Нейта. — Зачем ты приехала? — спросил он недружелюбно. Лили уязвлено фыркнула. — Я волновалась! — Сейчас не лучшее время для ссор. Переночуй у Ричарда, — отмахнулся Нейт. — Я останусь у Тео, — с вызовом сказала Лили и поспешила к машине. Я испытывала легкое наслаждение. Лили так сильно мне досаждала, что ее нервозность доставляла удовольствие. Нейт вернулся через несколько минут, предварительно нацепив на лицо улыбку. Видимо он хотел лично убедиться в том, что Лили уберется восвояси и будет держаться на безопасном расстоянии. — Чего она боится? — спросила я, едва Нейт вновь сел рядом. — Услышала? Я пожала плечами. — Трудно было не услышать. — Она думает, что ты можешь мне навредить, — признался Нейт с неохотой. Сам он так явно не считал, хотя против этого имелись сотни причин. Я постаралась сгладить досадное молчание. — Ты ведь знаешь, что намеренно я никогда не обижу тебя. — Я не боюсь боли. — Нейт ласково провел пальцем по моей щеке. — А я боюсь твоей боли. — Слова невольно сорвались с губ, и неожиданно счастливая улыбка Нейта обеспокоила меня. Я не стала углубляться в тему и вспомнила о холодной ванне. Нейт смог меня удивить. Огромная ванная была наполнена водой, на поверхности которой лениво плавали кубики льда. Я поблагодарила Нейта от души, и он оставил меня одну. Как ни прискорбно, но вода оказалась не такой холодной, какой казалась на вид. Стоило мне завернуться в халат и выйти в коридор, как Нейт позвал меня из спальни. Я осторожно вошла. Нейт поправлял подушки и открывал окна, пока я стояла в дверях и наблюдала за ним. Он выглядел так трогательно, что я едва не расплакалась. — Ты не замерзнешь? Странная улыбка Нейта развеселила меня. Усаживаясь на кровать, я чувствовала, как возвращается напряжение. Запах «фольксвагена» уносил мои мысли прочь, и я решила заговорить. Молчание усиливало боль. — Где «фольксваген»? — В гараже. Лили не удастся уничтожить наши воспоминания. Я слабо улыбнулась, но того, что вертелось на языке, не сказала. Вместо этого я неожиданно задала вопрос похуже. — Расскажешь мне больше о том человеке, который преследует нас? — Сейчас? — Да, сейчас. Я хочу знать, кому так досаждаю, и как с этим бороться. — Перестань об этом думать, — попросил Нейт, невинно моргая. Я скривилась. — Перестану, а как же! Глупая просьба. Нейт молчал, и я пыталась пристыдить его взглядом, но без толку. Лежа на кровати, он впервые за долгое время выглядел расслабленным и удовлетворенным, и я бросила это дело. — Что ты сделал этому человеку? Нейт отвел взгляд, и я поняла, что затронула чувствительную струну. Но выбора не оставалось, ведь после вчерашней ночи мы были связаны крепко-накрепко. — Это давняя история, вряд ли тебе будет интересно, — уклончиво ответил Нейт, и я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Пришлось отступить, и то лишь потому, что я сама имела множество секретов. Я растянулась на покрывале, блаженно закрывая глаза. Рядом с Нейтом я чувствовала себя гораздо лучше, ведь я знала, что он не так беззащитен, как Эллен. — Мы вернемся к этому, — предупредила я. — Обязательно. Воспоминание о матери свалило на меня весь ужас произошедшего, и я вновь должна была сдерживать слезы. Приятный морозный воздух вдруг стал ледяным и колющим. — Эллен меня не простит. — Я позвонил ей, пока ты была в ванной, — сообщил Нейт, и мое сердце трусливо дрогнуло. — Попросил не беспокоиться и заверил, что у меня ты в безопасности. — И она поверила? — Нет, хотела приехать и забрать тебя, но я убедил их оставить нас в покое. Думаю, то впечатление, которое я произвел за ужином, повлияло на решение Майка. Все мы понимаем, что тебе лучше со мной. Я с наслаждением вдохнула запах «фольксвагена». — Ты прав. Мне лучше с тобой. Ближе к двум часам ночи боль стала усиливаться. Я слушала болтовню Нейта, как вдруг повисла глухая тишина. Пришлось напрячься, чтобы услышать голос Нейта, звучавший словно из-под воды. Я не могла понять, успокаивает ли он меня или утешает. Все началось с легких импульсов, которые превратились в ужасные судороги, будоражившие все мое тело. Из последних сил сдерживая крик, я ощущала, как горят пальцы, руки, грудь... Я перестала верить в то, что смогу пережить эту ночь. Каждая секунда казалась маленькой вечностью. Огонь тысячами змеек расползался по телу: медленно, извиваясь, растекался по венам, захватывая меня целиком и полностью. Не было сил сражаться, не было сил сдаться. Слишком многое я потеряла, чтобы заполучить эту боль. Мне оставалось утешаться мыслью о том, что я терплю это не напрасно. Я делала это ради папы, сестры, Нейта... Он держал мою руку, и это теплое прикосновение достигало сознания даже сквозь пелену боли и отчаяния. Я чувствовала его касания сердцем, и это не давало мне возможности подчиниться огню. Но я была бы рада подчиниться, закончить все прямо сейчас. Уже неважно, умру я или останусь жить, главное — прекратить эти мучения, вернуться в реальность, вырваться из мрака. Огонь выедал все живое во мне, впивался клыками в мои органы, рвал на части мою душу, позволяя истекать кровью. Горячей едкой кровью. Я уже не могла кричать, горло вскипало от боли. Не верилось, что я когда-нибудь смогу выбраться из этого пламени. Дыхания не хватало, легкие наполнились дымом, все пылало, я пылала... Но ради Эммы... ради папы... ради Нейта... Только одна ночь, а потом я сделаю все, о чем мы мечтали. Жизнь перестанет меня пугать, и я сумею вырваться из однообразного круговорота дней. Нужно лишь выдержать еще секунду, еще минуту. Боль оказалась сильнее меня. Сделать шаг и окунуться в пустоту было таким притягательным, таким простым решением. Так я могла бы оградиться от всего, что мучило меня, но теплая ладонь Нейта, сжимающая мои пальцы, держала сознание. Он всегда меня спасал, и сейчас он заставлял меня вспоминать о том, что будущее гораздо важнее и ближе мучительного настоящего. Его тепло было единственным доказательством того, что мир вне моего сознания не рассыпался на осколки, а боль — лишь ощущение. Просто боль. Нейт — доказательство того, что я живу, что кровь все еще течет в моих венах, что мое сердце бьется, и я могу дышать. Он помогал мне помнить о том, что во мне еще осталась жизнь. Я потеряла счет времени. Боль притупляла все другие ощущения. Пространство медленно заполнялось запахом «фольксвагена», а потом меня поглотила тьма.

* * *

Я старалась не шевелиться, боялась двигаться из опасений, что блаженство — лишь сон. Новые ощущения были такими необычными, что вполне могли оказаться нереальными. Мне казалось, что я лежу на мягкой траве, а приятные солнечные лучи ласкают мою кожу. Тепло окутывало меня, словно крылья из ваты, и невозможно было поверить в то, что еще миг назад я страдала от боли. Не знаю точно сколько времени я так лежала, но всему приходит конец, и несмотря на всю прелесть своего состояния, я осторожно открыла глаза. В лучах восходящего солнца хрустальная люстра сияла и отбрасывала на стены сотни ярких бликов. Где-то в лесу кричали птицы. — С днем рождения. Я улыбнулась осознанию того, что он имеет в виду. Это был самый прекрасный день рождения в моей жизни. Такой легкой и свободной я никогда еще себя не чувствовала. Свежесть утра приятно холодила кожу, перекатившись на бок, я почувствовала биение сердца Нейта оголенным плечом. Его дыхание щекотало мой нос, и я невольно поморщилась. Я оказалась прямо перед его сияющей улыбкой, и улыбнулась в ответ. — Так... спокойно, — прошептала я, и мой собственный голос показался мне необычно прекрасным. Я несколько секунд наслаждалась моментом, все еще опасаясь, что он растает, как туман, уступив место новой боли. Но мучения не возвращались, и я поняла, что происходящее является реальностью. Великолепной и красивой реальностью — моей реальностью. — Проголодалась? — спросил Нейт. — Страшно. Аккуратно высвободившись из моих рук, Нейт поднялся с кровати. Я завороженно следила за его движениями, пока он надевал рубашку, отмечала напряжение мышц. И лишь после заметила странные следы. — Что это? — спросила я растерянно и резко села. Руки Нейта и видимая из-за рубашки часть груди были покрыты кровоподтеками и глубокими царапинами. Я с горечью догадалась о причине этих увечий. — Я искалечила тебя! Нейт со смехом взъерошил мои волосы. — Пустяки. Через час-другой все сойдет. Я зарычала и упала обратно на кровать, вздымая волну перьев. Только сейчас я заметила, что разодранные подушки валяются по всей комнате, но вид полуразрушенной спальни отчего-то показался мне забавным. Ушибы Нейта не вызвали привычных угрызений совести, и я была полностью удовлетворена. Кожа больше не горела, не осталось ни отголоска боли, на ее место пришла легкость и непоколебимость. Мне казалось, что я живая статуя, самый неуязвимый человек во всем мире. Я никогда бы не подумала, что можно чувствовать себя настолько замечательно. Раньше я не могла распоряжаться своим телом, теперь же мне было подвластно все. Я четко видела пыль на люстре, слышала, как Нейт напевает что-то себе под нос на кухне. Меня забавляло, как он был счастлив от того, что я в буквальном смысле его избила. Я благодарила вселенную за то, что все мучения закончились. Хотелось забыть об этой ночи, погрузиться в блаженное утро и никогда не знать подобных страданий. Я вновь села в кровати и почувствовала откровенную радость. Внезапная уверенность в себе дала мне храбрости на то, чтобы влезть в шкаф Нейта и украсть самую красивую его футболку. Спускаясь на кухню, я испытывала легкое волнение. Нейт уже носился с тарелками и приборами. Вид у него был счастливый, и я вновь не сдержала улыбку, застыв в дверном проеме. — Что у нас на завтрак? — Яичница, бекон, какой-то фруктовый десерт из ближайшего супермаркета, — перечислил Нейт. Я села за стойку, потянув носом соблазнительный запах жареных яиц, и с удивлением вспомнила о том, как еще вчера ночью погибала на этом самом месте. Улыбка Нейт мгновенно выветрила все мрачные мысли из моей головы. Принимая сладкий от нежности поцелуй Нейта, я с удивлением отметила, что запах «фольксвагена» больше не мучает меня. Вдыхая его головокружительный аромат, я испытывала лишь наслаждение. — Теперь так будет всегда. — Нейт заметил мою радость. Я улыбнулась еще шире. Прохладное утро приобретало волшебные очертания, и я почувствовала себя абсолютно нормальной. Моя новая жизнь однозначно будет сказочной. — С человеческими запахами так же легко? — Почти, — ответил Нейт, выкладывая мне на тарелку половину яичницы. — Некоторые неудобства останутся навсегда, но в целом станет легче. — Значит, ты меня обманул, — сказал я. Лицо Нейта вытянулось от удивления. — Когда сказал, что опасно быть рядом с людьми. Зачем же ты постоянно осторожничал со мной? — Твой запах кажется мне приятнее других, — ответил Нейт. — Я начинал в тебя влюбляться, и это могло стать проблемой. Но я сдерживался, пытался ловить твой взгляд, когда мне казалось, что я на грани. — Мой взгляд? — Да, твои прекрасные зеленые глаза отрезвляли меня. Они немного похожи на мамины. Когда оборотень превращается, его глаза приобретают естественный цвет. Мама всегда просила меня оставаться человеком, и твои глаза... ты иногда напоминаешь мне ее. Я вновь улыбнулась: искренне и тепло. В этот момент я могла мечтать лишь о том, чтобы это утро никогда не закончилось, и мы вечно сидели бы вот так за завтраком, просто разговаривая. Поддавшись внезапному порыву, я притянула Нейта к себе и поцеловала. По телу в один миг разлилось знакомое тепло. Нейт улыбнулся сквозь поцелуй, и лишь сейчас я поняла, какой сильной была моя любовь к нему. Эта мысль стала настоящим потрясением, ведь я никогда не думала, что способна так любить. Я смотрела на Нейта и не могла поверить собственному счастью — теперь он мой. Без ревности, страха и боли. Все эти остатки смертной жизни спалил огонь превращения. Лишь моя любовь осталась нетронутой. И теперь для этой любви была предоставлена вечность.