86

Машина уже свернула к знакомому двору, Адель тихо сидела на пассажирском, глядя в окно — усталая, но с мягкой улыбкой. Валера бросил взгляд на неё, собираясь сказать что-то спокойное, как вдруг телефон завибрировал.

Он выругался сквозь зубы, глянув на экран:— Марат.

— Ну ответь, — сказала Адель, не оборачиваясь.

Валера поднёс телефон к уху:— Алло?

— Валер, мне нужна помощь твоя. Ну, как пацан пацану, — голос Марата был тихий, но напряжённый.

— Чё хочешь?

— Адель не должна знать.

— Блять, Марат... — Валера закрыл глаза на секунду, потирая лоб.

— Услышала? — вдруг раздалось с боку. Адель обернулась, прищурившись.

Валера молча кивнул, не глядя на неё.— Мг, — отозвался он в трубку.

— Ладно... Тогда приедьте за мной вместе. Я у Айгуленого дома, — голос Марата стал чуть тише. — Только быстро, а?

— Сейчас будем.

Он сбросил звонок, посмотрел на Адель. Она молчала, прикусив губу, будто уже додумывала, что именно происходит.

— Что случилось? — спросила она спокойно, но в голосе была тревога.

— Марат что-то натворил. Просит, чтоб мы подъехали. Только... он сказал, чтоб ты не знала.

— Ну класс, — она откинулась назад. — Я же здесь просто, блин, пассажир.

— Адель...

Валера повернул в сторону улицы Айгуль, и дорога пошла влево, к старым пятиэтажкам. Молчание между ними становилось напряжённым, пока он не бросил:

— Ну что, прокатимся спасать честь юного Адидаса?

Адель прищурилась:— Ты всегда так драматично выражаешься, или только когда Марат встрял?

— Не, обычно я ещё и пафосно руки в боки ставлю, — хмыкнул он, — но за рулём неудобно.

— Очень жаль. Был бы прекрасный вид на командира вселенной. Осталось только плащ и маска спасителя.

Он ухмыльнулся:— Ну ты же вроде на супергероев ведёшься. Или тебе теперь нравятся только умные, молчаливые, как Миша?

Адель резко повернулась к нему, приподняв бровь:— Ты правда щас решил это вбросить? Валер, ты серьёзно?

— Да я шучу, блин. — Он на секунду опустил голову, скосив глаза в её сторону. — Ты чё, обиделась?

— Не, ну что ты. Я просто обдумываю, как мягче тебе по лицу проехать тапком за такие шуточки.

— О, всё, понеслась. Королева сарказма проснулась.

— Лучше проснуться мне, чем кому-то — наконец повзрослеть.

— Ай, вот это больно было. Прям в эго.

— Хорошо, что у тебя его хватает, есть куда попадать.

Они оба замолчали на пару секунд, а потом Валера сдержанно усмехнулся.

— Всё, я понял. Больше никаких приколов про супергероев.

— Или хотя бы шутки нормальные. Не как у батек в гараже.

— Блин, это уже личное.

— Да-да. Поехали, Капитан Штаны. Спасём Марата. Надеюсь, не из канализации.

— Боже, надеюсь, тоже нет. Мне белые кроссы жалко.

— А мне — твою репутацию. Хотя, может, пора ей упасть. Земли давно не чувствовала.

Они оба едва сдерживали улыбки, и несмотря на напряжение ситуации — стало чуть легче. В воздухе снова появилось это — лёгкое, колкое, но родное. Их.

Они остановились у подъезда, и Марат уже стоял около лавки, сутулый, руки в карманах, как школьник перед директором. Завидев их, он быстро подошёл, опустив голову.

— Я короче... накосячил, — пробормотал он.

— Ну кто б сомневался, — с ухмылкой выдохнула Адель, сложив руки на груди.

— В общем, мы шли с Айгуль по парку, — Марат говорил быстро, будто от этого всё звучало менее глупо. — И тут моя одноклассница навстречу идёт, ну и поздоровалась, а я... ну, я спросил у неё, как дела...

— И?

— Ну... Айгуль обиделась.

— Ой, бля, это бабское, — протянул Валера, покачав головой.

— Валера, закрой рот, или мне напомнить? — Адель обернулась через плечо с прищуром.

— Мг, — буркнул он, но усмехнулся, расправил плечи и встал чуть позади неё, с лёгким жестом обняв одной рукой за талию. Закурил, медленно выпуская дым, словно был здесь просто фоном, охраной, а не участником шоу под названием «Марат и романтическая катастрофа».

— Я ей звоню, — продолжил Марат с жалобным видом, — она не берёт трубку, но я знаю, что она дома. Окна светятся, машина стоит, и мама её сказала, что она "на месте страдает".

— А ты что — совсем? — Адель закатила глаза. — Девочке просто хотелось почувствовать, что она у тебя одна. А ты: «Привет, как дела?» — всем, кто мимо шёл.

— Я же просто по-человечески... — Марат развёл руками.

— Учись на ошибках, брат, — Валера хрипло выдохнул дым. — В следующий раз не просто спрашивай "как дела", а сразу еще и руку поцелуй. Чтобы уж точно в аду гореть.

— Спасибо, очень помогает, — Марат скривился.

— Иди, — Адель подтолкнула его плечом. — Только без лишнего. Просто поговори. Скажи, что дурак.

— А если она не откроет?

— Тогда тебе пиздец, — одновременно ответили Адель и Валера.

Марат поморщился, втянул голову в плечи и побрёл к подъезду. Адель и Валера остались стоять у машины. Она прижалась ближе, он держал её крепко, молча.

— Валер...

— М?

— Сколько раз ты называл меня по имени с чужими девчонками при мне?

— Сколько раз ты прощала?

Она усмехнулась, глядя, как Марат жмёт кнопку домофона, как будто решает судьбу всей жизни.

— Вот и пусть он теперь учится. Рядом быть — это не только держаться за руку в парке. Это и когда даже "привет" может быть как измена.

— Мг, — кивнул Валера, уткнувшись в её волосы. — И всё равно мы, походу, не научимся до конца.

— Ну хоть Марата научим. Через кровь и слёзы.

— И домофон. — Он указал подбородком на то, как Айгуль открыла дверь и стояла, скрестив руки.

Марат медленно зашёл внутрь.

— Приняла? — спросил Валера.

— Пока не убила — значит, да. — Адель улыбнулась. — Погнали отсюда. Пусть взрослеют. Мы своё уже пережили сегодня.

— Давай я задам тебе вопросы, — снова начала Адель, но голос её стал легче, с той игривой интонацией, которую Валера знал слишком хорошо.

— Какие ещё вопросы? — он бросил на неё взгляд краем глаза.

— Ну просто, — пожала она плечами, будто это была глупость, которую придумала на ходу.

— Да зачем? — выдохнул он.

— Ну ты же любишь меня?

— Люблю, — тут он не сомневался. Ни на секунду.

— Ну вот, — протянула она. — Тогда отвечай.

— О господи... — пробурчал он. — Давай.

— Представь, что мы с тобой встречаемся. Ты мне делаешь предложение. Меня сбивает машина. Я в коме больше десяти лет. Врачи говорят, что всё потеряно. Ты находишь новую девушку. У вас дети. А потом я просыпаюсь. С кем ты останешься?

Валера выдохнул через нос.

— Блядь, Адель, чё за вопросы...

— Отвечай, — не давала она отступить. Но всё ещё с лукавой полуулыбкой.

— Конечно с тобой, — сказал он серьёзно, даже не моргнув.

— Хорошо, дальше, — продолжила она, накручивая прядь на палец. — Вот как ты думаешь, я для тебя удобная?

Валера напрягся, сдвинул брови.

— Адель, я не буду отвечать. Это тупые вопросы.

— Ага, — кивнула она, ухмыляясь, — значит, неудобная. Всё, фиксирую.

— Да блин, — он посмотрел на неё уже по-настоящему. — Ты серьёзно это всё? Ты сейчас это в шутку, или ты реально хочешь разругаться?

Адель закатила глаза, громко зевнула и вытянулась в кресле, как кошка.

— Валер, я просто проверяю твою стрессоустойчивость. Типа тест. Девчачий.

— А я тебе, блин, не мент, чтоб по тестам бегать, — пробурчал он, всё ещё нахмуренный.

— Ну а кто тогда? — спросила она, уже смеясь. — Супергерой?

— Турбо, твою мать, — сказал он, наконец улыбаясь и тряхнув головой. — Ты доведёшь меня до психушки, Адель.

— Ну вот, теперь честно, — подмигнула она и сунула ему жвачку. — Держи, заслужил.

Он взял её, хмыкнул.

— А что если бы я ответил неправильно?

— Тогда бы я ушла к твоему брату. Вадиму.

— А вот тут уже перебор, — он резко дёрнулся, а Адель засмеялась, прижимаясь к нему плечом.

Они сели обратно в машину. Валера включил зажигание, но не заводил мотор — просто слушал, как капли дождя лениво барабанят по крыше. Салон был наполнен лёгкой влажностью и напряжением. Адель повернулась к нему, затаив взгляд — взгляд тот самый, когда он знал: сейчас что-то будет.

— Можно ещё один вопрос? — сладко, почти ласково, но в голосе уже намечался подвох.

— Адель... — простонал Валера, закрывая глаза и откидываясь на спинку сиденья. — Ну не начинай...

— Ну последний! Обещаю.

Он открыл один глаз, как будто проверяя: верить ей или нет.

— Давай, — сдался он. — Только без ком и детей, ладно?

— Ладно, — согласилась она и подалась ближе. — Представь: я умираю. Но перед этим ты узнаешь, что всё это время я была шпионкой из ФСБ. Ты что — простишь меня или возненавидишь?

Валера резко повернул к ней голову.

— Ты вообще в порядке?

— Нормально всё. Просто развлекаемся, пока Марат там сопли собирает. Отвечай.

Он прикрыл глаза, постукивая пальцами по рулю.

— Прям шпионка?

— Ну типа, работа прикрытия, вот это всё. Я тебя вообще с самого начала вела.

— Значит, — протянул он, — мне за тобой бегать, жизнь рисковать, драться, влюбляться, а ты — в спецслужбах под прикрытием?

— Ну да.

— Тогда я бы сам тебя сдал. С вещами.

Адель фыркнула.

— Вот ты и спалился, — сказала она. — Предатель.

— Да я просто устал, — пробурчал Валера. — От твоей головы. От этих вопросов. У меня и без ЦРУ ты, как диверсия.

— Ну извини, что я не сижу молча и не смотрю в окно, как какая-нибудь Наташа из химфака.

— Наташа из химфака уже бы вышла и ушла домой пешком, — парировал он.

Адель закатила глаза и поджала губы, но в следующую секунду улыбнулась. Он тоже.

— Ну и зачем ты со мной тогда?

— Потому что ты как наркотик, — ответил он, уже мягче, глядя на неё. — Вредная, капризная, но как только уходишь — всё, ломка.

Она отвернулась к стеклу, пытаясь скрыть, как уголки губ предательски дрогнули вверх.

— Ну раз так... — выдохнула она, — то держись. Сниматься с дозы не планирую.

— О, это я уже понял, — пробурчал он. — А Марат, кстати, где?

— Если он не выйдет через пять минут, я пойду его выволоку за ухо, — угрожающе сказала Адель и посмотрела в зеркало заднего вида. — Или ты.

— А ты сиди в машине, шпионка. Отдохни от своей оперативной деятельности.

Она рассмеялась, наконец-то по-настоящему. И в этой тишине, где остались только дождь, тепло в салоне и пара глупых шуток, Валера снова понял — его она. С ума сводит, мозги выносит, но всё равно — его.

— А вот ещё, — сказала Адель, поджав губы, будто только что придумала ещё одну «гениальную» мысль. — Если бы я изменила тебе один раз, но случайно — ну, типа, споткнулась и упала на другого... ты бы простил?

Валера медленно повернул к ней голову. Очень медленно.

— Ты издеваешься?

— Нет, ну а вдруг, — пожала она плечами, — просто чисто гипотетически.

Он сцепил зубы, опустил голову на руль и долго молчал.

— Адель, — начал он уже устало, — ты сама вообще понимаешь, что несёшь?

— Да что ты сразу психуешь? Это просто игра! — Она слегка толкнула его в плечо. — Ну скажи, простил бы?

— Нет, — выдохнул он.

— Вот ты какой, — протянула она. — Значит, любишь, но сразу предаёшь в трудную минуту. Типичный.

— В трудную минуту? — он медленно выпрямился. — Ты сейчас называешь "споткнулась и упала на другого" трудной минутой?

— Ну вдруг у меня была психологическая травма! — Она схватилась за сердце. — И я искала утешения. А ты меня бросаешь.

— Адель, ты вообще слышишь себя?

— Конечно. У меня отличная дикция.

Валера резко выдохнул и завёл мотор.

— Всё, я отвожу тебя домой. У меня нервная система не бесконечная.

— Ну вот, — обиженно протянула она. — Только начала чувствовать тепло и заботу, а ты — всё. Поехали. Как будто я тебе неинтересна.

— Ты мне интересна настолько, что я, кажется, скоро буду пить валерьянку и кататься на капельницах, — пробормотал он.

— Милый, тебе просто не хватает выносливости, — сказала она, словно тренер по бегу. — Я же тебя тренирую. Укрепляю психику.

— Адель... — он скосил на неё глаза. — Ещё одно слово — и я тебя высажу у соседнего двора.

— Ага. Всё, как обычно: угрозы, агрессия. Мужики не выдерживают интеллектуального давления.

— Да при чём тут интеллект, ты просто... — он махнул рукой. — Сложная.

— Уникальная, — поправила она с улыбкой. — А ты счастливчик.

Он застонал, глядя на дорогу.

— Ты уверена, что тебя в детстве случайно не роняли?

— Один раз на балкон. Но я приземлилась удачно — на кошку. С тех пор я, наверное, и стала такой пушистой и мягкой.

Валера не сдержал хриплый смешок.

— Пушистая и мягкая? Ты, скорее, как кактус. Обнимешь — и потом неделю шрамы.

— Ну хоть кто-то обнимает, — усмехнулась она. — А то ты вечно суровый, как будто тебя жизнь кусает.

— Да потому что ты и есть моя жизнь, Адель, — сказал он, припарковав машину у её подъезда. — А ты, мать твою, — с зубами.

Она наклонилась к нему, изучая его лицо внимательно.

— Красиво сказал. Прямо как в кино. Может, простить тебя за всё?

— За что? — удивился он.

— Да так, на опережение. Чтобы потом не париться.

Валера рассмеялся, но сразу прикрыл лицо рукой.

— Господи... за что мне это наказание.

— За то, что полюбил меня. А теперь привыкай. Я — как зима в Казани: неожиданно, надолго и с характером.

Он покачал головой, усмехаясь.

— Ну тогда держись, Адель. С этим характером тебе в мою жизнь надолго. А там — посмотрим, кто кого переживёт.

— Конечно я, — сказала она и поцеловала его в щёку. — Ты же слабый, Валер. Душой.

Он закрыл глаза и вздохнул:

— Иди домой, пока я не забыл, что люблю тебя.

— Уже скучаешь, да?

Он не ответил. Только слегка стукнул по рулю, чтобы не сорваться.

Она вышла, медленно захлопнула дверь и, улыбаясь, пошла к подъезду. А он остался сидеть в машине, выдыхая, как после марафона.

— Сука... ну красивая же, — пробормотал он и включил музыку.

Он не выдержал. Слишком уж она была красивая в этот момент — с этой своей полуулыбкой, глазами-льдинками и привычкой сводить его с ума. Он вышел из машины, захлопнул дверь и догнал её у подъезда.— Стой.Адель обернулась, как ни в чём не бывало, будто знала, что он пойдёт за ней.

— Чего? — спросила с лукавой усмешкой.

— Мне... — он немного замялся, потом просто притянул её к себе и поцеловал.Глубоко. Медленно. Будто только этим можно было объяснить, сколько всего она в нём вызывает.

Адель будто перестала дышать. Она не сопротивлялась — наоборот, потянулась ближе, вцепилась пальцами в ворот его худи. Он целовал её долго, не спеша, как будто через это хотел успокоить себя — или, наоборот, добить окончательно.

Он отстранился, и они на секунду просто стояли, глядя друг на друга. Валера провёл рукой по её щеке.

— Блять, ты же зараза, — выдохнул он с ухмылкой.

— Ты сам полез, — пожала плечами Адель. — Я просто стояла.

И тут он бросил взгляд вверх — и замер.На втором этаже, в окне, стояла Таня. Мама Адель. Руки скрещены, губы поджаты, взгляд — прямой и холодный, как зимнее утро.

Валера медленно убрал руку с Аделиной щеки.— Твоя мама, — тихо пробормотал он.

— Где? — Адель обернулась, увидела — и расплылась в ехидной ухмылке.— О, неловко, — протянула она, чуть приподнимая брови. — Хочешь, побежим?

— Лучше ты одна сейчас забежишь, — ответил Валера, уже делая шаг назад. — Мне завтра ещё жить охота.

— Ага. А целовал как будто на расстрел.

— Так и было.

Она хихикнула, на ходу поправляя волосы.— Ладно. Если что — скажу, что ты меня пытался спасти от паука.

— И поцеловал насмерть?

— Ну, ты ж герой.

Он покачал головой, глядя, как она поднимается по ступенькам и исчезает за дверью подъезда. Потом снова посмотрел на окно. Таня всё ещё там.Он коротко кивнул в её сторону, как солдат перед расстрелом, и, не дожидаясь реакции, направился к машине.

— Началось, — буркнул он себе под нос, садясь за руль. — Мамкин фронт открыт.

————————————–

Она зашла домой, и с порога началось.

— Адель, ты думаешь не о том, — мама говорила строго, не повышая голос, но с той интонацией, от которой мороз по коже.

— Ну, мам... — Адель попыталась сохранить спокойствие, но голос выдал раздражение.

— Я не понимаю, как он мог тебе понравиться. Он же типичный пацан. Вечно с этим своим видом, взглядом... ну, ты серьёзно?

— Мам, ты при нём совсем другое говорила, — скрестила руки Адель, глядя в сторону.

— Ну так я же не скажу ему в лицо, что он не достоин тебя, — Таня сжала губы. — Я ж не варвар.

— Всё, притормаживай уже, — пробормотала Адель, сдерживая желание вспылить. — Я взрослая, и вообще-то не ты меня целуешь под подъездом.

— Вот именно. А ты думаешь о чём? Как с двадцатидвухлетним замутить и под окнами целоваться? Или как по-настоящему поступить? Как жить, Адель?

— Хорошо, мамуль. Я услышала, — сказала она устало, не глядя.

— Марат где?

— Сейчас у Валеры. Я спрошу, может, он завезёт его домой.

— Конечно... — Таня усмехнулась себе под нос. — Этот Валера, наверное, думает, что если Марата пару раз подбросит, то я начну ему доверять. Хочет подмазаться, чтоб понравиться?

Адель сдержала смешок.— Мам, он не собеседование у тебя проходит. Он просто со мной.

— Ну вот именно. С тобой. А значит — мне не всё равно. И пусть знает, что я наблюдаю.

— Он уже знает, — буркнула Адель и посмотрела в окно.Там Валера сидел в машине, прислонившись лбом к рулю.— И чувствует, поверь.