6

Адель влетела в качалку так, будто сейчас будет не разговор — а разнос.

Дверь ударилась о стену. Все обернулись.

За ней, чуть медленнее, зашёл Турбо. Он сразу почувствовал — сейчас рванёт.

— Где он? — её голос был тихим, но в нём звенела сталь.

— Кто? — Зима сделал вид, что не понял, но взгляд уже метнулся в сторону.

Она усмехнулась — зло, почти болезненно.

— Не беси меня. Где Кащей?

Пауза.

— Домой ушёл. С алкоголем, — выдохнул Зима.

Короткий кивок.

Разворот.

Ни слова больше.

Она уже шла к выходу, будто если остановится — развалится прямо здесь.

Турбо догнал её на улице.

— Дай сигарету, — бросила она, не глядя.

— Нет.

— Дай одну.

— Ты еле живая.

Она резко остановилась, повернулась к нему:

— Тебе вообще какая разница?

— Такая, что ты вчера чуть не умерла, — спокойно ответил он.

Она закатила глаза:

— Господи, какой ты правильный. С тобой скучно жить.

Он хмыкнул, открыл подъезд:

— Заходи.

— Я сама решу, — прошипела она, проходя мимо.

⸻

Они даже не разулись.

А потом—

Звук.

Чужой.

Слишком понятный.

Адель замерла.

На секунду.

Потом резко пошла вперёд и распахнула дверь.

— Кащей.

Тишина внутри не наступила.

Он даже не сразу остановился.

— Ты не хочешь объяснить? — её голос стал опасно спокойным.

Он бросил взгляд через плечо:

— Адель, выйди.

Просто.

Как будто она — никто.

Как будто не было ничего.

И в этот момент внутри неё что-то оборвалось.

— Серьёзно?.. — она сделала шаг вперёд. — На этой кровати?..

Он раздражённо выдохнул:

— Я сказал — выйди. Потом поговорим.

Потом.

Она рассмеялась.

Коротко. Пусто.

— Да не будет «потом».

Она развернулась и почти выбежала.

Турбо едва успел за ней.

⸻

Улица ударила холодом в лицо.

Она шла быстро.

Почти бежала.

Глаза жгло, но слёзы она сдерживала из упрямства.

Магазин появился как спасение.

— Вино. И сигареты, — голос дрожал, но она держалась.

Продавец посмотрел внимательнее, но промолчал.

Она схватила пакет и вышла.

Сразу открыла бутылку.

Глоток.

Ещё.

Горло обожгло, но стало легче.

Хотя бы на секунду.

⸻

Турбо шёл не за ней.

Он шёл туда, куда она всегда уходила, когда ломалась.

И не ошибся.

Кладбище.

Пусто. Тихо. Холодно.

Она стояла у могилы, обняв себя руками.

— Пап... — голос сорвался, — я не вывожу.

Пауза.

— Я старалась. Честно.

Тишина.

— Но я опять всё испортила.

Турбо подошёл тихо:

— Адель...

Она резко развернулась и толкнула его.

— Не трогай меня!

Он даже не сделал шаг вперёд.

— Это я.

Она замерла.

Глаза наполнились слезами.

— Я... не знала...

И всё.

Сломалась.

Слёзы пошли резко, без контроля.

Он подошёл и обнял.

Без слов.

Она сначала напряглась.

А потом просто уткнулась в него, как будто держаться больше не за что.

— Мне холодно... — прошептала она.

— Пошли отсюда, — тихо сказал он.

— Не могу... ноги...

Он вздохнул.

— Тогда без вариантов.

Поднял её на руки.

Она не сопротивлялась.

Только сжала его куртку пальцами.

⸻

У него дома было тихо.

Тепло.

Без лишних глаз.

Он аккуратно уложил её на кровать, укрыл.

— Спи.

Она приподнялась:

— Я так не могу... во что переодеться?

Он молча протянул футболку.

Она посмотрела на него — впервые без защиты.

— Спасибо...

Он отвернулся:

— Я не смотрю.

⸻

— Туркин... — её голос стал мягче, — я всё...

Он обернулся.

Она уже лежала, завернувшись в одеяло.

Маленькая.

Сломанная.

— Я тут рядом буду, — тихо сказал он.

— А если приставать начну?.. — попыталась пошутить, но голос дрогнул.

Он усмехнулся:

— Не начнёшь.

Он лёг рядом. Осторожно.

Слишком осторожно для человека, который обычно дерётся без страха.

— Спокойной ночи, Щербакова.

— Сладких... Туркин...

Она закрыла глаза.

И впервые за долгое время уснула не потому, что отключилась.

А потому что рядом был кто-то, кто не уходил.

А он лежал и не спал.

Смотрел в потолок.

И понимал —

теперь назад дороги нет.