ВЫНУЖДЕННАЯ БЛИЗОСТЬ

                                                                                                        — Хиа, ты это почувствовал? — голос Нью прозвучал непривычно тонко во внезапно наступившей, звенящей тишине.— Почувствовал что, котёнок? То, что мы только что дернулись так, будто этот лифт решил совершить прыжок? — Зи вздохнул, с силой нажимая на кнопку вызова диспетчера, которая ответила лишь глухим, мертвым молчанием. — Кажется, мы застряли. Серьезно застряли.— Не шути так. У меня через час созвон по новому проекту, а ещё я жутко хочу есть... — Нью сделал шаг к панели управления, невольно задевая плечом грудь Зи. В тесной кабине места было катастрофически мало.— Боюсь, твоему созвону придется подождать, пока техники не проснутся. — Зи обернулся к нему, и в полумраке кабины его глаза блеснули слишком пристально. — Иди ко мне. Не стой у дверей, это бесполезно.Свет над головой мигнул последний раз и окончательно погас, оставив лишь красное свечение аварийной лампы. Лифт замер между этажами, превратившись в крошечную коробку, отрезанную от всего мира. В этой вязкой тишине звук их дыхания стал казаться оглушительным. Нью нерешительно прислонился к холодной зеркальной стенке, но Зи оказался рядом почти мгновенно. Он не просто стоял близко — он возвышался над младшим, перекрывая собой остатки пространства. В ограниченном пространстве все чувства обострились до предела: запах парфюма Зи — терпкий, с нотками корицы — заполнил всё сознание Нью.— Тебе страшно? — тихо спросил Зи. Его голос, низкий и вибрирующий, пробрал Нью до мурашек.— Здесь просто... слишком мало воздуха, — честно признался Нью, чувствуя, как колено Зи случайно (или всё же специально) коснулось его бедра.— Тогда дыши медленнее. Смотри на меня и дыши.Зи положил ладонь на стену чуть выше головы Нью, фактически заключая его в ловушку из собственных рук. Расстояние между ними сократилось до того критического минимума, когда можно было почувствовать жар, исходящий от чужого тела. Нью поднял взгляд, сталкиваясь с тёмным, нечитаемым выражением глаз старшего, и понял, что в этом замкнутом пространстве главной угрозой для его спокойствия был вовсе не сломанный лифт. Нью сглотнул, чувствуя, как пространство вокруг него сужается до размеров одной лишь грудной клетки Зи. В тусклом красном свете аварийных ламп лицо старшего казалось высеченным из камня, а взгляд — пугающе сосредоточенным.— Хиа… — выдохнул Нью, и это имя прозвучало как молитва. Зи не ответил словами. Его рука, покоившаяся на стене, медленно скользнула вниз, кончиками пальцев задевая затылок Нью и зарываясь в его мягкие волосы. Он слегка потянул, заставляя младшего чуть сильнее закинуть голову и подставить шею под тяжелый, горячий взгляд.— Ты сказал, что здесь мало воздуха, — прошептал Зи, наклоняясь к самому уху Нью. Его дыхание опалило чувствительную кожу. — Но ты дышишь слишком часто, малыш. Свободная рука Зи легла на талию Нью, резко притягивая его к себе. Ткань их рубашек жалобно зашуршала, когда тела столкнулись. Нью судорожно вцепился в плечи Зи, пальцы непроизвольно сжали плотную ткань пиджака. Он почувствовал колено Зи, которое теперь уверенно протолкнулось между его бедер, заставляя Нью едва слышно застонать от неожиданного и острого давления. Зи медленно, дразняще провел носом по скуле Нью, вдыхая его запах, смешанный с ароматом корицы, исходящим от него самого. — Твоё сердце… — Зи прижал ладонь к груди Нью, прямо над неистово бьющимся сердцем. — Оно сейчас выпрыгнет. Тебе всё еще страшно? Или дело в чём-то другом?— Перестань… издеваться, — сорванным голосом ответил Нью, подаваясь вперед в поисках контакта. Зи решил больше не медлить. Он накрыл губы Нью своими — сначала требовательно и жестко, сминая их в глубоком поцелуе, который не оставлял места для протеста. Нью ответил сразу, с какой-то отчаянной жадностью, сплетая свой язык с его, теряя связь с реальностьюХолодное зеркало за спиной Нью контрастировало с обжигающим жаром тела Зи. Рука старшего скользнула под подол рубашки Нью, обжигая кожу горячим касанием. Пальцы Зи, уверенные и властные, прошлись по ребрам, поднимаясь выше, пока Нью не выгнулся в его руках, ловя ртом обрывки кислорода. В тесной кабине лифта, под аккомпанемент гудения неисправной техники, каждое движение ощущалось в десятки раз острее. Зи оторвался от его губ лишь на секунду, чтобы спуститься к шее, оставляя на ней влажные, горячие следы. Нью зажмурился, вскидывая руки и вплетая пальцы в волосы Зи, прижимая его к себе ещё сильнее, словно пытаясь слиться воедино в этой стальной ловушке. — Хиа, пожалуйста… — пробормотал Нью, теряясь в ощущениях, когда ладонь Зи спустилась к ремню его брюк.— Мы никуда не торопимся, Ну, — глухо отозвался Зи, его голос вибрировал, отдаваясь дрожью в теле младшего. — У нас есть всё время этого мира, пока лифт не пойдёт. И я хочу, чтобы ты запомнил каждую секунду этой темноты. Зи снова нашёл его губы, лишая возможности говорить, пока его пальцы ловко справлялись с застежкой, обещая, что это ожидание станет самым невыносимым и прекрасным в их жизни. Нахождение в лифте будто остановило весь мир. Поцелуй был сначала мягким, исследующим, затем — глубже: не яростно, а настойчиво, как будто они оба боялись упустить эту минуту. Ожидание росло и тянуло время за собой, делая каждый миг невыносимо сладким. Ручки Чаварина опустились по накаченным рукам вниз, скидывая пиджак, и задерживаясь на бёдрах. Шаловливые пальчики забрались под резинку шорт мужчины. Одно ловкое движение рук - и шорты оказались на полу. Слова были излишни: пауза растянулась до размера воспоминаний и надежд, и каждый ушёл внутрь себя, чтобы понять, чего именно каждый хочет:Мысли Зи: *Я ощущаю его дыхание как счёт, и каждая секунда кажется экзаменом на храбрость — позволю ли я себе быть полностью здесь? В груди странный комок: удивление от того, что кто‑то видит меня без масок и при этом не убегает, и жгучее желание запомнить всё — как ткань ложится на плечо, как свет падает на угол губ. Мне хочется тянуть время, но не потому что боюсь следующего шага, а потому что боюсь потерять это ощущение — простое, без суеты, где всё внимание принадлежит нам двоим. Я думаю о том, как часто я прячу свои слабости за шуткой и холодной улыбкой, и в этот момент хочу, чтобы он увидел настоящее — не для публики, не для чужих глаз, а только для него. Дотрагиваясь до застёжки, я понимаю: этот жест — обещание, маленькая клятва, что я здесь и что я выбираю его сейчас*.

Мысли Нью: *Его голос вибрирует прямо в коже, и я вспоминаю — раньше я боялся таких близких моментов, думал, что потеряю свободу, если позволю кому‑то заходить настолько близко. Теперь страхи кажутся чужими и глупыми: я хочу быть этим местом, где ему тепло и спокойно. Мне одновременно хочется смеяться и плакать от тихой благодарности — за то, что он остаётся, за то, что доверяет. Я ловлю ритм его сердца под ладонью и думаю про мелочи, которые раньше казались неважными: запах шампуня, маленький шрам на лбу, склон груди под воротником. Каждое прикосновение — это карта, по которой я учусь его читать заново. Боюсь промахнуться словом, боюсь спугнуть, но больше всего боюсь забыть этот момент, поэтому стараюсь вдыхать глубже, запомнить вкус, тепло и тишину между нашими вздохами*.Зи наклоняется ближе, его ладонь скользит по груди Нью и легко задерживается на одном из сосков. Нью отзывается на прикосновение и его губы тут же касаются уголка рта старшего. - Я не хочу, чтобы это заканчивалось, - шепчет Чаварин, прижимаясь к Пруку своим ещё не освобождённым от штанов членом.- Тогда оставайся со мной, - молвит в ответ мужчина, наконец освобождая бёдра любимого от ненужной ткани.- Я — твой, - стонет младший, поворачиваясь к зеркальной стене, облокачиваясь руками на железную перегородку.Обхватив бёдра Нью, старший раздвинул две аппетитные половинки в стороны, входя в Нью всей длиной. Чаварин ещё сильнее сжимает железную опору и стонет, стонет, стонет, сводя своего  мужчину с ума. Не переставая вторгаться в податливое тело, Зи целует шею младшего, тем самым давая ему новые ощущения в этой вынужденной близости.