40

дима переступил порог ее квартиры, чувствуя, как земля уходит из-под ног. жто был тот самый момент истины, которого он и боялся, и ждал все эти долгие дни.мила закрыла дверь и прошла в гостиную, показала ему следовать за собой. она села на диван, поджав под себя ноги, и обняла подушку, словно в поисках защиты. он сел напротив, на краешек кресла, не решаясь нарушить ее личное пространство.тишина повисла густая, напряженная. он ждал.— я не спала, — наконец начала она, глядя куда-то мимо него. — все эти дни. я пыталась понять... понять себя. понять тебя. я злилась на тебя. очень. но больше... я злилась на себя.она посмотрела на него, и в ее глазах стояла непрожитая боль— потому что я тебя простила, дима. уже тогда, на той прогулке. сердцем простила. но мой разум не отпускал. он кричал мне, что я дура, что я снова ведусь, что боль повторится. и я застряла между ними. между тем, что чувствую, и тем, что диктует страх.он слушал, затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово.— твое молчание... — она покачала головой, — ...оно добивало меня. я думала, ты одумался. что ты понял, что я —  ст мной много хлопот и просто отступил. и это было хуже всего.— я не отступал! — вырвалось у него. — я... я боялся сделать больно. боялся показаться навязчивым. я думал, что даю тебе время.— я знаю, — она улыбнулась слабой, усталой улыбкой. — теперь я понимаю. лера... она мне кое-что объяснила.дима опустил голову— прости. я все делал не так. я должен был бороться. доказывать. а я просто ждал.— а я должна была говорить, а не ждать, когда ты догадаешься, — тихо добавила онаони сидели в тишине, и напряжение понемногу начало рассеиваться, уступая место горькому, но очищающему пониманию.— я люблю тебя, — снова сказал дима, на этот раз глядя ей прямо в глаза, без тени сомнения. — и я исправлюсь. я буду заслуживать твое доверие каждый день. я научусь говорить. т слушать. просто... дай нам шанс. давай попробуем. не закрывай дверь.мила смотрела на него, и он видел, как в ее глазах идет борьба. последняя битва между страхом и надеждой.