#11 И что они делали?

Раз попробовав жизнь на вкус, не отринешь горечи.И глаза затворив, не вычеркнешь мысль из памяти.Мне печально, что мир не стоит арбузной корочки —я не знаю, кровить ли чувства, стремясьпонять его.Джек Абатуров. Лис скрипнул входной железной дверью; я ожидал увидеть все, что угодно — то, как Макс убивает Лилиана, вбивает кулак в череп юноши, как они громко ругаются. Я был готов увидеть слезы Лилиана и громкий, срывающийся на хрип крик его бывшего друга. Ожидал. Но ошибся. Глаза не сразу привыкли к белому свету, разрезающему мглу подсобки. Я зажмурился, и с прищуром, не торопясь, еще раз взглянул на улицу. Лис, как и я, замер. Маленький двор-колодец, желтый облезший дом напротив. Жалкая пародия зеленой клумбы посередь пятка асфальта. И они, застывшие, как греческие боги. Сейчас эти простые переподростки, пубертантные выскочки были идеальны. Макс сидел, прижавшись к стене напротив. Ласковым, щенячьим взглядом поглаживал лицо Лилиана. Последний же лежал в позе эмбриона, головой у него на коленях, и тихонько всхлипывал. — Я...я... — Тихо, знаю. Давай забудем это, а? — П...правда? — зеленый мальчик, кажется, даже не верил своему собственному голосу, так неуверенно это звучало. — Да, — большими, сильными руками Макс приподнял Лилиана и обнял. Он же, в свою очередь, обвил парня руками-веточками. Я стоял, не шевелясь, ровно как и Лис. Время остановилось вновь. Только ветерок трепал футболку Макса. Но вот рыжевласый знакомый попятился, развернулся, и зашел обратно в здание. Потянул меня за одежду. Железная дверь, свидетельница этого происшествия, закрылась бесшумно, на мое великое изумление. Снова темно и сыро. Снова посмотрел на следы крови. Наверное, мясо привозили в кафе. Но нужно будет узнать получше. Лис склонился над столиком, нахмурившись. Собрал свои скудные пожитки — телефон-раскладушку, кожаный, потрепанный кошелек, пакеты из магазина, да замер, внимательно смотря на меня. Ждал, когда же последую его примеру. — Почему мы должны уходить именно сейчас? — я растерянно рассматривал мебель кафе. Вытащил купюру из кармана и положил ее на стол в качестве оплаты. Лис на вопрос ответил, правда не сразу. Прежде смял белую салфетку, подержал в руках, перевел взгляд с нее на меня и обратно. — Это не наши дела. Это их мир, их страсти, их тайны. В это лучше не вмешиваться. Я, честно сказать, уже жалею, что рассказал тебе эту историю. — Ладно. Мы выскользнули из здания так же незаметно. Лишь привкус этого события остался на языке да стекло двери похолодило руку. — Ну, куда теперь? — я чувствовал себя слишком неловко, словно на месте парней были мы. — Честно говоря, я сегодня планировал весь день рисовать, но... — Лис замолк и подставил личико высунувшемуся солнцу; оно веселилось, грело все вокруг и ликовало, как и вся природа. Это был редкий солнечный денек в бесконечной осенней грусти. — Но «что»? — спросил я, недоумевая. — Но «ты», вот и всё. — А что со мной не так? — Ты, ты, ты... Ты странный, но интересный, незнакомый, но...словно жил у меня где-то под коркой мозга... Ты рассеянный, но внимательный, словно... Словно тень, идущая от фонарного столба. Отходишь от света, от жизни — растворяешься во мгле, вновь возвращаешься к ней, жадный, как мотылек на лампочку, и словно ничего этого и не было, — Лис вытащил у меня из кармана сигарету, повертел ее в руках. — Знаешь, мне всегда было интересно наблюдать за такими, как ты. — Так что со мной не так, Лис?! — Ты вроде бы и живой, а вроде бы — пшик, кинул в тебя фонариком, лучом света, той же сигаретой — и нет тебя, лишь только память, — он постучал пальцем по виску. — А память играет с людьми в прятки. Ворошит то, что мечтал забыть, прячет важные, ложно-нужные, противно-назойливые мысли, — он поднес к моему носу сигарету и сломал ее пополам. — Вот что делает с нами память, если не кинуть в нее лучик света. Хрясь, и ты больше не личность, а лишь мотылек, бьющийся около своей яркой смерти. Ничтожество, боящееся темноты. Это работает со всеми, но только не с тобой. Ты оборотень, мотылек-оборотень, и только корчишь из себя размазню, не так ли? Я не знал ответа; да и не хотел бы его знать. Лис заговорщически подмигнул, посмотрел на меня и, развернувшись, пошагал в противоположную сторону. — Куда ты? — Прощай, мотылек, а ежели нам нужно будет встретиться, то судьба все придумает за нас. Я смотрел на его удаляющуюся фигурку молча, замерев. Вот след Лиса уже простыл в одном из закоулков, ведущих в никуда. Этот пацаненок сбил с толку, растоптал, поднял с земли и благословил меня, сам того не зная. Благословил на повторную жизнь странных чувств, прячущихся за ширмой. Я вприпрыжку понесся обратно, на центральную улицу всегда бодрствующего монстра под названием Питер. Столько дел ждут моего появления!Монстры, бегите обратно под кровать, прошло ваше время.