Боишься потерять - потеряй и не бойся

Jaden Hossler.

Я снял наушники и отправился в сторону лестницы. Я уже полтора часа слушаю демки, которые мне скинули на ближайшие концерты, дабы я рассмотрел еще один вариант. Мы составляем примерный порядок песен на ближайшие концерты с тура.

Все так сложно, на самом деле.

Мне надо выбрать то, что я буду исполнять (это не все песни, все зависит от времени, которое мы берем на концерт), а также надо понимать, какой аккомпанемент будет. То есть, надо выбрать, что мы будем исполнять инструментарно вживую, какие инструменты, и что мы все-таки включим как записанный инструмент: где-то будут работать чисто барабаны, а остальные инструменты будут записаны заранее, где-то наоборот. Помимо инструментов, надо самом понимать, что я смогу вывезти, а где мне надо включить плюс и подпевать. И все же важный элемент – это составить порядок песен, дабы не терять толпу и ее вайб. А также сделать так, чтобы я смог вывозить: нельзя скакать с «крика» на лирику, ибо это физически не вывезти: даже если концерт-два я протяну в таком ключе, то всю сетку тура я не вывезу, поэтому дабы не отдаться первым городам, а захватить все, надо аккуратно следить за всеми нюансами.

Плюс, надо понимать примерный тайминг каждой песни: то есть, сколько проигрыш, сколько само исполнение. Потом, где мы сделаем паузу, чтобы подготовиться к новому треку, я смог выдохнуть и подышать, остыть. В это время надо говорить с толпой. Очевидно, что на подпевке и в целом в качестве ведущего мне нужен человек. Я уже поговорил об этом с Купером, который долгое время у меня на гитаре, дабы тот брался за это дело. Парень явно рад предложенной роли.

В какие-то городах надо устроить экспириенс: что-то прикольное... может, какие-то коллабы.

Организационное дело занимает слишком много времени у меня. Я думал, что сейчас период отдыха, но чем ближе к туру, тем больше дел появляется, которые я не могу больше откладывать. В итоге, отдых со временем уходит из моей жизни, и с каждым днем я больше зависаю на студии, где мы, собственно, делаем все дела.

Мне надо заполнять райдер. В который надо вписать помимо личных вещей: как еда, проживания, заскоки... аппаратуру, рабочие места и тд.

Я пока не составлял свой райдер и райдер команды в качестве личных благ, но парни уже начинают писать, что им надо в качестве аппаратуры, сцены...

Так как продажа билетов запустилась на днях, и я вижу ажиотаж, я заранее сказал Паркер, дабы та начала поиск охраны.

Я не готов к похожему опыту, которые произошел не так давно. Где я просто не могу уберечь Оливию на достаточном уровне.

Я потер глаза и запустил руку в волосы, поправляя разлохмаченные волосы.

Перед туром надо будет записаться в парикмахерскую, да и просто сделать все дела в этом направлении.

То-о-очно, Оливия же просила ее записать на маникюр.

Меня просто не хватает. Я думал, что после этого сумасшедшего альбома отдохну и восстановлюсь, но дел сейчас больше, чем было во время записи. Снова начинается этот ебанутый график, где я практически не провожу время со своей девочкой. И это еще не началась концертная деятельность. У нее сейчас идет онлайн-обучение, поэтому она хоть немного себя занимает в мое отсутствие. Но проблема в том, что мы все равно с ней не проводим время в том объеме, в котором нам комфортно. Мы снова видимся ночью... и то, только потому что она просыпается из-за кошмаров, на которые у нас нет времени.

Я записал ее на днях к психотерапевту, и мы снова начинаем терапию. Потому что надо хоть немного перед туром успокоить ее подсознание.

Я шел в сторону лестницы, чтобы найти Лив и понежиться с ней хоть немного, пока мне снова не надо будет уезжать.

Я подошел к лестнице, но потом резко остановился и развернулся, подойдя к комнате Джоша, которая была по пути к лестнице.

Подойдя к приоткрытой двери, увидел, как Джош сидит перед компьютером в наушниках, и что-то тихо бормочет. На фоне в комнате играет Родриго. А моя Оливия плетет крючком что-то, сидя на кровати Джоша, недалеко от стола, где сидит сам обладатель комнаты.

Господи, эта девочка- просто чудо. Я не могу. Она может все. Буквально все...

кроме готовки.

...она недавно плела фенечки, умеет вязать спицами, теперь она сидит с крючком. На днях она мне скинула ссылку на холст и краски с просьбой заказать на «Амазоне».

Я видел, как она выбирала, что ей надо для творчества в интернет-магазине. Она рисует карандашами в своих скетчбуках, которые ей подарил Джош на Новый Год.

Она наконец-то скачала интернет-магазины. Правда, пока что ничего там сама не заказывала. Эффи, как правило, только сидит там и высматривает, что хочет себе для своего творчества. А потом кидает ссылки мне, прося купить что-то. Но самое глупое – я привязал свои банковские карты к ее магазинам, дабы она сама могла заказывать. Но она стесняется, поэтому так ничего и не заказала. Либо она просто показывает мне и рассказывает, что ей надо. Либо сразу кидает ссылку.

Когда увидел подарок Джоша на Новый Год девочке, я даже не понял. Потому на Рождество принято дарить друг другу подарки, но Новый Год – это менее празднуемый и востребованный праздник. Это было мило с его стороны: дарить ей подарок, когда у нас так не принято. Даже не столько в культуре, сколько в нашей с ним компании: мы до этого никогда не дарили друг другу подарки на этот праздник. Но больше всего я удивился, когда увидел содержимое подарка.

Это были какие-то наборы карандашей: цветных, простых (разных видов), фломастеров профессионального характера. Скетчбук, альбомы. И еще какие-то принадлежности в русле творчества.

И мне стало так не по себе. Потому что я даже не знал, что это то, что интересует Оливию. Она никогда не говорила об этом. Я даже не знал, что она так интересуется рукоделием.

А все почему? Потому что я долгое время был на студии: дневал и ночевал там; и если и проводил время с Оли, то я никогда не замечал такого увлечение. И Оливия не рассказывала мне об этом, но, я полагаю, что проблема в том, что она не хотела рассказывать, дабы не тратить наше время, которое и так в обрез. Но я считаю это чуть ли не предательством.

А почему в курсе Джош? Потому что она с ним постоянно проводила время. Когда меня не было рядом, с ней был лучший друг.

*.

Я выходил из комнаты в сторону комнаты Джоша. У него горит подсветка, и слышу, как там приглушенно играет его плейлист.

Я всегда говорю ему, что у него стремный плейлист, потому что это очередной подъеб с моей стороны.

У него вполне обычный плейлист. Ничего сверхъестественного.

Я подхожу к его комнате, и на секунду задумался.

А должен ли я постучать?

Хуйня мысль. С каких это пор я должен стучать в его комнату? Мы никогда не делали этого. Более того, я несколько месяцев просыпался, будучи с «Свэй», от того, что этот придурок чуть ли не третьим спит в нашей с Лив постели.

Я открыл дверь и слышал песню Скотта.

Это так забавно. В нашем доме никогда не бывает тихо. В плане, где бы мы ни чиллили, у нас там будет играть музыка. Либо заглушено, дабы было фоном, либо мы на всю громкость слушаем, дабы попеть.

Так забавно. Это как будто бы побочка. От жизни с музыкантом.

Джош сидел за компьютером и монтировал какой-то ролик.

Спустя время, когда он добился популярности, он уже имеет большую команду, которая работает на продвижении его контента. И это уже не только менеджеры, но и всякие ребята, которую могут делать за него это работу. Однако этот парень любит сам редачить, ибо так он знает, что будет заложено в его видео.

-Ты чего не спишь?

Джош – утренний парень. Это мы с Ливи – ночные ребята. Он предпочитает пораньше встать, покачаться-потренироваться, переделать все дела, понянчиться с псиной. Ибо, как правило, все кампании, работают в утреннее время. И так как у него много проектов, он соучредитель в организациях, и тд., он встает с утра, и пока мы с Оливией проснемся, он переделывает все дела.

Буквально: я спускаюсь вниз после душа, а он уже ухоженный, переделал все: построил дом, посадил дерево, свергнул правительство и сейчас неспеша пьет чай, готовясь ко сну.

-Приходиться перестраиваться в Ваш график,- пожал плечами друг, снимая наушники.

Джоша я вижу реже Оливии, а мы, блять, живем в одном доме с ним. Как это так! Я так скучаю по этому придурку.

Это так мило с его стороны: он перестраивает график под нас. Свой удобный график.

-Слушай, я завтра на студию. Ты...?- я не успеваю договорить, как парень меня перебивает:

-Посидеть с Оливией?- спросил тот, взяв электронку он,- да, конечно, говно-вопрос.

Он постоянно проводит время, поэтому если бы я не попросил его, он и так с ней остался бы. Джош – не нянька Оливии, она вполне может быть одна, ибо Лив – не ребенок. Джош – это компания. Эти ребята постоянно тусуются вместе, у них есть свои шутки, которые я не выкупаю. И им комфортно.

Я никогда не был так рад, что мой лучший друг – это лучший друг моего партнера.

И их дружба – это уже не «обстоятельство». Это осознанное желание. Желание дружить и проводить время. Не потому, что она теперь живет тут по понятным причинам. А потому что мы хотим, чтобы она была тут.

Я стоял в дверях и молчал, в то время как друг смотрел в пол, не зная, что мне сказать. Я не знаю с чего начать диалог ровно так же, как и Джош. Поэтому не нашел ничего лучше, чем просто развернуться и уйти.

Когда я уходил с его комнаты, друг тихо сказал: «Все, что ты делаешь, не зря. Мы на пороге великих открытий, Джейден».

Я остановился к нему спиной, и все также стоял в дверях. Я легонько кивнул головой, принимая его слова, и все же закрыл дверь направляясь туда, куда шел.

*.

Я стоял в дверях и тихо смотрел на своих ребят. Они молча сидели и занимались своими делами, а когда закончилась одна из песен, Джош, у которого один наушник был на ухе, а другой сдвинут в сторону, дабы слышать звуки вне компьютера, выдал:

-Блин, мне не зашла эта песня.

-Серьезно?- Оливия остановила свою вязку и подняла глаза на друга,- а я наоборот отметила эту песню в «избранные».

-Далеко не самая сильная ее песня.

Ребята отвернулись снова в сторону своих дел.

Я вспомнил разговор с Джошем, где он рассказал, что происходит за закрытыми дверями, пока меня нет.

*.

Я смотрел на свою фенечку, видя, что у Джоша подобная красуется на его руке. Очевидно, что это Новогодний подарок от Оливии.

Он сказал утром, что она приходила к нему в комнату и плела. Что, будучи одна, она шла к нему, дабы не быть в одиночестве. На тот момент я не знал, что эти ребята на короткой ноге, в постоянном контакте, причем настолько, что им необязательно болтать и заниматься одним делом: кино, фильм, музыка и тд. Они могут просто сидеть молча, заниматься своими делами, но в одном пространстве.

Когда мне подарили эту драгоценную «ниточку», которая не стоит никаких денег, на которые я готов был бы променять этот подарок, я думал: «Откуда у нее материал?». Джош утром раскрыл тайну: она застенчиво попросила его, чтобы он заказал ей эту «темку» или они съездили с ним в магазин за этим.

Я подошел к другу, пока мы чиллили в гостиной в «Свэй» с вопросом:

-Что ты имел в виду, когда сказал, что «не остается одна»?

Джош сделал глоток пива и пожал плечами: «Мы все время чиллим вместе, а вечером в ожидании тебя, пока я работаю, а она молча приходит и садится рядом. Сначала она стучалась, спрашивала разрешения, просила прощение за беспокойство, а потом, когда это вошло в привычку: она делает это по умолчанию. Знаешь, как кошечка. Приластиться рядом и сидит. А по другую сторону Бадди сидит. И у меня мысль постоянно крутится: «Я и мои девчонки».». Он улыбнулся и снова сделал глоток напитка.

-Понятно,- сказал, задумавшись.

*.

Я немного прочистил горло, и все в комнате обратили на сторону двери, где я, собственно, и стоял. Джош снял большие наушники, и повесил на шею, а Оливия остановила свою творческую деятельность.

-Я просто освободился,- пожал плечами я и почувствовал неловкость.

Я понял. Я лишний. Я лишний на этом «празднике жизни».

Я не понимаю, могу ли я войти в комнату, не испортив вайб ребят.

Я лишний, потому что они создали свой мир, в котором обустроили все под себя. Это их чилл, в котором им комфортно. И я не чувствую, что у меня есть место в их «маленьком обществе».

-О, круто,- пожал плечами Джош, а Оливия прост сидела и ждала каких-то дальнейших действий.

-Да-а,- протянул я, не зная, что теперь сказать. А потом, плюнув на все, добавил: - ну, я сейчас поеду к Паркер,- я показал большим пальцем на дверь, как бы придавая вербальность своим словам.

Фиг с ним отдыхом. Пусть чиллят. Раньше закончу дела, раньше вернусь домой.

-Хорошо,- пожал плечами Джош.

-Ты надолго?- спросила Оливия.

И тут я потерялся. Что происходит? Я растерянности.

Она не проявляет никакого интереса, чтобы поехать со мной. Она даже не сидит рядом со мной, когда я дома. Я часто нахожусь вне дома, но сегодня я тут – и она предпочла сидеть в комнате у Джоша. Что происходит?

Раньше мне было жаль ее, потому что она проводила все свои дни как третье лицо. У нее не было дел, она просто наблюдала, как я решаю дела. Жизнь еще скучнее, и я постоянно переживал, что она не «живет», а «наблюдает». И сейчас я, с одной стороны, понимаю, что лучше так, чем сидеть рядом со мной и ничего не делать. А с другой... что-то неладное происходит.

Я боялся, что Лив смотрит на мир в розовых очках, а на деле реальность в отношения другая, когда проходит этап «влюбленности». Но, походу, это я был затуманен этой окрыленностью, и тяжело теперь осознавать, что, оказывается, у твоего партнера есть своя жизнь... Черт, как же мне неприятно.

Мы теряем ту связь, которую так упорно строили. Хотя, кому я вру? В этом не было упорства. Мы с первого дня не отлипали друг от друга. Сначала она прилипла ко мне, а потом я привык к этому, и кайфовал с отсутствия личного пространства.

А сейчас – между нами пропасть, по ощущению. И нет, я не истеричка, которая начинает паниковать из-за того, что партнёр не поехал с ним куда-то. Я понимаю, что сидеть со мной, который работает и не отвлекается на приколюхи – тоже не самое интересное занятие. Не сказать, правда, что с Джошем у них тут болтовня жесткая. Они молчат, но тем не менее, как только у них находится тема, они говорят без умолки... И тут я начинаю тосковать по тому, как было у нас. Мы говорили без умолку также, как сейчас происходит у них.

Но тут речь даже не в том, что она всегда пользовалась малейшей возможностью затусить вместе, даже если мы будем просто молчать. Она всегда рядом со мной. Сейчас этим она занимается с Джошем. И меня пугает это.

Это не ревность, что они могут что-то мутить (они ведь, не могут, да?). Это ревность, что они теперь та парочка для чилла... пусть не в любовном плане. Но иногда, мне кажется, что это больнее физической измены.

-Не знаю,- пожал плечами я,- наверное, до вечера или ночи. Думал ещё помыть машину,- я почесал затылок, чувствуя неловкость.

-Хорошо,- сказала Оливия, опустив глаза в пол,- ты пиши, ладно?

Мне страшно. Мне, правда, страшно. Она не хочет ехать со мной. Она не проявляет активность по отношению ко мне. Даже не спросила, куда я, зачем... Безразличие...

Я постоял ещё несколько секунд, и вышел. Дверь я закрывать не стал, а просто отошёл на несколько шагов, и, прислонившись к стене спиной, сполз, садясь на корточки с опорой на стену.

Уже ненавижу этот тур.

Из комнаты я услышал диалог, приглушенный песней Карди Би, которую Оливия ненавидит всем сердцем.

Девочка считает, что эта певица застряла в возрасте 15 лет. Ее слитые переписки, интервью, песни – человек буквально кичиться такой херней, матерясь на каждом шагу. Ее песни – 60% матов, и ни слова про «жизнь», размеренную и настоящую, которые могли бы слушать люди, проживающие изо дня в день в суетной веренице.

Я сначала отрицал спик Оливии, думал: «Ну, она ж как-то залетела в медийку». Да, у нас разные векторы творчества, но тем не менее, не только ж о проблемах петь: я тоже время от времени выпускаю песни с намеками и контекстами в шуточной форме про отсосы или дрочку, и ничего...

А потом глубже впал в размышлении Оливии. И так удивительно: скорее Олива должна набираться от меня чего-то неразумного, будто бы под влиянием плохой компании. А в итоге выходит так, что я перенимаю ее «авторитарное устройство жизни».

Телка ведь реально хайпует на такой хрени... и текста ее ничуть не глубокие. То, что побудет пару недель в топе, и уйдет. Это не будет тем треком, который будет греть душу спустя года. И тем не менее, за эти пару недель она наберет прослушиваний больше, чем у меня на всех треках одного альбома. Грустно, но такова «зрительская слепота».

-Думаю,- я услышал шуршание наушников, что говорило о том, что Джош снял второй наушник с уха,- он хотел, чтобы ты поехала с ним.

-Он в последнее время занят,- начала Оливия,- я постоянно лишняя. А что,- я услышал насмешку,- тебе надоела моя компания?

И Оливия это спрашивала не со страхом, как когда-то бы это сделала, она спросила с улыбкой и насмешкой. Она не то, что меня не боится, но и его.

Джош стал её другом больше, чем моим. Я теряю....

А что будет через полгода этого тура?

***

Я снова вернулся со студии поздно ночью. Дома было тихо. Я сел в прихожке, и долго смотрел на обувь, которую нет сил снять. У меня просто нет сил наклониться.

Ко мне подошла Бадди, которая грустно смотрела на меня. Судя по всему, она уснула в зале, и я разбудил ее, закрывая дверь на ключ, перед этим пару раз уронив его. Она подошла ко мне, и прижалась к коленке, проходя вдоль нее, как бы поглаживая себя таким образом. Она снова вернулась в то же положение. Но уже не шла, а ждала, чтобы я сам проявил инициативу: погладил уже рукой. Но я проигнорировал ее.

Не хочу.

Я встал, и наступая на одну пятку ботинком, вытащил оттуда ногу. А потом, наступая на другую пятку уже носком, вытащил вторую ногу из кед.

Сегодня я упростил свою задачу. Но завтра мне придется наклониться, чтобы развязать шнурки, дабы влезть туда... с другой стороны, мне в любом случае завтра надо будет наклониться, чтобы завязать эти гребанные шнурки!

Я поднял голову вверх, отчаянно промычав от бессилия.

Хочу кеды на липучках!

С другой стороны, мне все равно надо будет наклоняться!!!!

Заглянув на кухню, я увидел пустую комнату и никого вокруг. В зале тоже была тишина, и я не стал заглядывать туда. Я поднялся по лестнице, а за мной чапала Бадди, когти которой скрипели по паркету. Я шел слишком тихо, в отличие от беспардонной собаки.

Я остановился у конца лестницы и мои глаза разбегались: заглянуть к Джошу, у которого, ВЕРОЯТНЕЕ ВСЕГО, спит Оливия... или сразу идти в комнату, в которой, тоже есть небольшая вероятность, спит Оливия.

Я боялся. Я боялся застать ее в его кровати.

И я даже не думал, что он будет с ней в этой кровати. Мне просто было неприятно, если бы она заснула там.

Ее когда-то мучали кошмары. А если они снова начались! И если он ее успокаивает. И теперь они скрывают этот факт от меня, как когда-то мы скрывали от Джоша. Знает ли он о кошмарах, которые так сильно беспокоят Оливку?

Я боюсь увидеть ее в кровати Джоша. Боюсь, что теперь она засыпает там. Что теперь она нюхает его подушку. А если теперь в его футболке она ходит дома? Это даже скрывать не надо! Они целыми днями вместе, и меня нет на хате... я даже не замечу это.

Факт станет очевидным только тогда, когда они пососутся у меня перед глазами. И то, если я уду снова в наушниках слушать очередной дерьмо, я могу даже не сразу заметить.

Я боюсь не прямой измены и каких-то «отношений», потому что менталитет Оливии никогда бы не позволил бы ей что-то сделать больше, чем можно было бы. Я больше уверен в Эффи...

Эффи... как давно я не видел именно «Эффи».

... несмотря на то, что мы знакомы меньше года, а с Джошем большую часть жизни. Я доверю ему свою жизнь, но Оливия – это гарант отсутствия контакта.

Она не сделает чего-то тактильного в качестве измены. Она не даст этому ход. Но я боюсь другой измены. Где мой друг будет ей заменять меня во всех векторах, которые когда-то были интимны для нас.

Наши отношения – это сплошной интим! И даже не секс или что-то. Это постоянно что-то такое личное, о чем не знает никто! У меня никогда не было настолько глубоких отношений, настолько интимных, в которых я состою сейчас. Или состоял.... Можно ли считать «сейчас» отношениями, которые все дальше и дальше от нас с ней?

Я уверен, что Оливия не позволит что-то «интимного содержания» (именно в том роде интима, в котором все воспринимают: сексы всякие и еще что-то, в том числе и касания). Но я думаю, что для меня будет больнее, если она позволит это в другом ключе. Моральная близость.

Ибо наши отношения – они платонические. Без всякого того, что происходит между парой. Единственное, что у нас есть – это поцелуи. И таким образом, то, что у них сейчас с Джошем – это сильно похоже на наше когда-то.

Более того, у нас уже нет тех же поцелуев! И тогда это уже сильно то, что у них с Джошем.

И, зная мою натуру собственничества... абьюзивность, я понимаю, что я состою в самых идеальных отношениях для себя: человек ни с кем, кроме меня не общается, ее моральные устои, менталитет и воспитание... она не позволит ничего лишнего по отношению к кому-либо. Она – тот, кого максимально можно не ревновать. Но, видимо, проблема во мне. Я найду ревность везде, повод для нее и страхи.

И если раньше мне было тяжело со своими бывшими, мне казалось, что все из-за того, какие они, и то, что они делали. Но оказалось, что я смогу придраться даже к сущему ангелу.

Я вздохнул и направился в комнату Джоша, чтобы забрать оттуда Оливию. Подойдя к комнате Джоша, я взялся за ручку, но так и не решался опустить ее вниз, боясь увидеть то, что разобьет мое сердце.

Бадди стояла рядом и переминалась с ноги на ногу.

-Дружище, нас обоих променяли. Ладно я,- начал я говорить с собакой,- я работаю, тут все понятно. Но вот ты! Ты как позволила это!?

Та смотрела на меня уставшими глазами, словно сегодня ее затренировали до смерти. Видимо, Джош с Оливией водили ее на пробежку вечером, и она максимально выдохлась.

Я опустил ручку двери, и открыл ее. В комнате светилась подсветка красным цветом, как она светит и у меня. Но я не увидел никого. В душе Джоша журчала вода: и, видимо, парень принимает сейчас водные процедуры.

Довольно поздно. Я уже рассчитывал, что все спят. У Джоша был включен компьютер с программой для монтажа. Я подошел к компьютеру и встал возле него, смотря на монитор, где стояла пауза с картинкой, где в кадре Оливия.

Я сел за компьютер и взял в руки наушники, смотря на них, решался долго, стоит ли мне смотреть этот материал.

Ну, это явно не домашнее порно. Не думаю, что тут меня что-то еще больше сломает.

Я надел наушники и включил видео. В кадре была Оливия, она улыбалась, и ждала, когда начнется все, что было запланировано.

Я смотрю на жизнерадостную Оливию, и теряю голову.

Как же я скучаю.

Я начинаю тосковать. Даже не по той девочке, что в кадре. А по тому, как я теряю возможность разделить с ней время. Но самое главное – я теряю свое время, когда я могу быть таким же счастливым. Пока я сплю по пару часов в день, она живет. А я не успеваю!

-Все, камера – мотор,- сказал Джош за кадром и встал перед камерой, поправляя ее.

Джош сел рядом с Оливией, а та повернулась к нему, и спросила: «Все нормально?». Он мельком взглянул на нее, и бросил короткое: «Ага». Но ее не устроил ответ. И она снова обратила внимание:

-Я про губы. Не смазались?

Я нахмурился.

Не нравится мне обсуждение губ моей девушки.

-Оливия-я-я,- протянул он,- все нормально. Ты только что смотрелась в зеркало.

-Нет, я чувствую, что я съела помаду,- она собралась встать, дабы пойти снова к зеркалу, но Джош ее остановил.

-Ну, не-е-ет, не начинай. Все хорошо. Губы намалеваны, все видно,- он посмотрел на телефон,- я серьезно, ты красотка,- Оливия вздохнула, но села поудобнее, уже не собираясь вставать,- Хорошо. Начинаем! Всем привет,- улыбнулся Джош в камеру,- я решил попробовать новый формат видео на канале: это будет интервью. Вы спросите: в чем суть нового формата, ведь у меня есть уже такой контент,- пожал плечами он,- Но я решил это сделать в виде небольшого формата и с близкими людьми.

Джош вышел с кадра, дабы посмотреть, хорошая ли картинка и нет ли каких-либо проблем. Потом он снова сел на диван в своей комнате, и повернулся к Оливии.

-Привет,- сказала та в камеру, и помахала, а Джош рассмеялся.

-Рано, Оливия!

Та опустила руку и снова повернулась к Джошу.

-Поэтому, судя по всему, что людей близких в окружении у меня мало, следующее видео будет с собакой,- он посмеялся, и Оливия поддержала его смех своим хохотом.

-Привет всем,- снова сказала Оливия.

-Оли, рано!- сказал сквозь смех Джош, а потом продолжил,- в общем, сегодня в гостях у меня Оливия,- та снова подняла руку в жесть взмаха, но Джош не дал это сделать,- точнее, как сказать, мы у нас дома, поэтому не в гостях. И не сказать, что она гость на моем канале; ибо это не так. Мы вместе монтируем видосы... она всегда за кадром, когда я занимаюсь монтажом, и у нее всегда есть возможность превью. Поэтому, буквально чуть ли не второй автор данного канала,- Джош повернулся к Оливии, а она смотрела на него и продолжала кивать, будто подтверждая все его слова, хотя уже ничего он не говорит,- Теперь можно,- наконец сказал он.

Оливия еще секунды три кивала, а потом у нее расширились глаза, и она поняла, что пора. Девушка подняла руку, а потом опустила ее и повернулась к Джошу.

-А может не надо здороваться?

-А что, уже устала?- посмеялся тот, -Передо мной человек,- снова повернулся в кадр Джош,- который уже долгое время просится ко мне в кадр.

-Это не так!- сказала та со смехом.

-Ну, не ври! Ты хотела, Оливка!- сказал тот, сразу идя в атаку, зная, что он прав,- ты сама сказала, что формат искренности – это то, чего сейчас не хватает.

-Да-а,- протянула та, соглашаясь.

-И ты сказала, что хочешь быть моим первым гостем,- сказал тот, разводя руками.

-Да, потому что на этом этапе меня не с кем сравнивать, если я буду первой: ибо через выпуски уже будет возможность сравнения с другими гостями, а ты будешь настаивать, дабы я появилась тут...

-Брось, Оливия!- крикнул тот в эмоциях,- в этом нет ничего такого! Это классно, что ты хочешь поучаствовать.

Она сначала открыла рот, а потом закрыла, ничего не сказав.

И тут открыл рот я. Она, правда, хочет сниматься? Сколько я пропустил? Она всегда была против съемок. А особенно сильно ей неинтересным казалось съемка во влогах: ей интереснее были ТикТоки, танцы, приколы. А тут это еще и ее инициатива.

-На самом деле, Джош,- она повернулась к нему всем телом, и показывая руками ножницы уточнила,- это точно под вырез, но: для меня честь появиться первой тут... мне невероятно приятно, что будучи в формате «близкие люди» я не просто в их числе, а в первом ряду.

Ребята еще что-то разгоняли. Я смотрел на них и улыбался. Я перемотал видео на середину, и остановился.

-Слушай, а кто сейчас самый близкий человек?- Джош смотрел в сторону Оливии проницательно.

Здесь уже нет смеха и этого клоунства. Здесь серьезный друг и улыбающаяся Оливия.

Я поставил на паузу видео. И смотрел на стоп-кадр.

Я не уверен, что готов слушать дальше. Я не готов услышать ответ, который, скорее всего, меня разочарует.

И нет, это не вопрос: «Кто тебе нравится?» или что-то такое. А вопрос в том, с кем она сейчас близка. И я понимаю, что это Джош. Но я не хочу слышать это.

Это будет выстрелом в сердце. Не готов я.

Я снял наушники, и посмотрел на картинку, где Оливия улыбается. А потом решительно встал. Рядом стояла Бадди, которая тоже смотрела видео со мной, но уже без звука.

Я отошел от нее.

-Без обид, но дальше без меня,- сказал я ей, а та пошла за мной.

Не сказать, что эта собака привязана ко мне. Она иной раз даже не обращает на меня внимание, ибо мы не в контакте с ней.

Я вышел из комнаты, а Бадди направилась за мной. Но я поставил ногу перед дверью, чтобы та не вышла. Поэтому собака остановилась, а я закрыл дверь.

Я пошел в свою комнату. Открыв дверь, я увидел кровать, в которой спала Оливия. Она развалилась на всю поверхность, как любит это делать.

Стоя возле кровати, я наблюдал за ней. Мне пришло сообщение от Джоша.

Josh.Неужели ты ссышь?...

Я не стал открывать чат с сообщениями с ним, и просто кинул телефон на кровать. Сам же я сел в кресло, и положил голову на спинку, все также смотря на девушку.

Я не стал перематывать видео на обратный момент, чтобы Джош не запалил меня, что я залез в его компьютер. И не было мысли, хотя стоило бы.

Как же я устал.

Он взял меня «на слабо»... хотел таким образом тыкнуть на больное. Но я никак не отреагировал. У меня уже давно ничего не болит, от усталости я ничего не чувствую. Раны ноют лишь только, когда их задеть.

Но я ссу.

На «слабо» я не повелся, но он прав. Я, правда, ссу. Я так устал от всего, и от ноющей боли в том числе, что я просто хочу спокойно ничего не знать.

Я так и остался в кресле, не ложась в кровать.

Не хочу... чувствую будто мы немного чужие друг другу.

***

Я сидел в машине с кофе в руках.

На сегодня смена окончена, но я уже не понимаю, есть ли мне смысл ехать домой, если через несколько часов мне снова работать. Я уже просто не вижу смысла в жизни.

Приехать домой, и снова испытать чувство, будто я лишний?

Я разблокировал телефон и открыл Инстаграм. Увидел, что Джош ведет прямой эфир, поэтому сразу нажал на иконку. В кадре были Оливия и Джош. Они сидели на кухне и ели «Макдоналдс». Оливия макает картошку фри в соус, и читает комментарии.

-Джейден на студии,- тихо сказала она, как бы отвечая на вопрос.

-Ребят,- объявил Джош,- мы уже говорили: Джейден плотно готовится к туру, поэтому его нет сейчас в контенте. И от него самого, собственно, тоже мало контента.

Я смотрел на Оливию, которая ковырялась в еде, и заметил, что она тоже подвсхуднула, как и я.

-Мы с Джошем,- начала говорить она, а на глазах была усталость и тоска,- сняли видео, это новый формат.

-Да-да-да,- перебил ее Джош, как бы вспоминая, о чем будут говорить,- мы сняли новое «шоу». Это шоу, которое длится минут 5. Оно серьезное, на самом деле. Это не о какой-то информативной повестке,- рекламирует друг,- Это, скорее, о жизни,- сказал тот.

-Да,- сказала Лив,- но я думаю, мы не будем спешить с этим,- она посмотрела на Джоша с надеждой.

«Мы»? Она, действительно, стала соавтором контента. Она не гость в его комнате и «монтажерке». Она соавтор.

-Да,- подтвердил Джош,- мы подумали, и поняли, что сейчас не время. Там слишком личное, думаю.

-Да.

Я вышел из эфира. Мне еще страшнее смотреть «то самое видео».

Личное? Не хочу думать о видео. И благо, они не выпустят его сейчас, чтобы я еще больше не загнался.

Я пролистал ленту «инсты» и не нашел ничего интересного. Снова зашел на эфир, где ребята уже почти поели. Джош хомячил бургер, а Оливия смотрела в телефон. Но она, скорее, не читала комментария, а любовалась собой.

-Мой день,- отвечает Оливия на вопрос,- сейчас немного скомкан,- она нахмурилась и перевела взгляд с камеры, на свои ногти, начиная перебирать в руках пальцы, и смотря на них, рассказывать,- много учебы. Ничего интересного.

-Да,- сказал Джош,- Оли сейчас насела на учебу и ушла с головой,- подтвердил.

А я и не знал.

-Просто, на самом деле, я хочу отстреляться на ближайшее время, и потом у меня будет насыщенная жизнь,- она улыбнулась, намекая на тур. А потом она снова начала читать вопросы,- ну, я учу уроки много, потом иногда посещаю школу, дабы переговорить с преподавателями, сдать выполненную работу. В остальном вечерами чиллим с Джошем. Признаться честно,- она посмотрела на Джоша,- я постоянно жду вечера: он начинается каждый раз раньше и раньше. Потому что в течение дня я себя уматываю уроками, что это стало нелюбимой частью дня. А вечер – это для души.

Она ждет вечера, чтобы провести его с Джошем.

Когда-то она ждала меня...

-Мы на днях ездили в магазин,- исправил ее Джош,- как-то развеялись.

Оливия писала мне про это СМСку. Но тут какой-то рассказ. Мы с ней не особо много переписываемся, но все еще держим какой-то контакт. Однако без милостей, вроде.

-Ну, да,- сказал она,- просто дома сидим часто. Джош предлагает выбираться, но мне так не хочется, а в то же время и хочется. Но мы съездили чисто на закуп продуктов.

Я вышел из эфира, и заблокировал телефон. Облокачиваясь головой на спинку кресла.

***

Я слушал, как играет мой басист, и мотал головой в такт. Мне пришла СМСка от Джоша, но я не стал отвлекаться.

Через час я и забыть забыл о ней. А под вечер я услышал звонок. Посмотрев на обладателя, я сразу вышел из студийной комнаты, и ответил.

-Привет,- послышалось там.

-Привет,- нахмурился я.

-Как ты?- спросила Оливия, а я сделал небольшую паузу.

-Все нормально. Что-то случилось?- предвзято спросил я.

Мы не особо созваниваемся. Особенно в последнее время. Как правило, Лив пишет СМС несколько раз в день, чем занимается, что сделала, куда они с Джошем направились, а я отвечаю: «ОК». У нас не прям диалог: просто отчеты и резюмирование. Может, какие-то просьбы или разрешения у меня спрашивает, не более.

-Где ты ночевал?- начала та.

Она, вроде, и хочет закатить истерику, но в то же время ссыт это делать.

-А что?- спросил я, ожидая эту эмоциональную взбучку.

С одной стороны, я понимал, что это какая-то ревность и страх от нее, и я понимал, что своим ответом я провоцировал. Ибо именно этого и добивался. Это странно с моей стороны... но я понимаю себя. Я хочу хоть немного внимания и эмоций в свою сторону.

Да, будучи инфлюенсером у меня и без того много внимания, но срать я хотел на всю эту аудиторию. Мне не сдалось ничего сейчас. Я для них звезда, а не личность.

-Джейден,- она не знала, что сказать, поэтому мое имя звучало удрученно.

Она была уставший, судя по голосу, и не знала, как реагировать. А я не знал, что ответить.

-Как прошел романтический вечер с Джошем?- спросил я с ехидством.

Я знаю, что веду себя как чертов говнюк. Но мне так больно от всего происходящего, что я физически не могу ничего поделать с собой, и начинаю наносить боль вокруг, а особенно хочется сделать этот удар тому, кто мне приносит эту боль мне.

-Что ты несешь?

-Слушай,- выдохнул я, и почесал переносицу,...

С одной стороны, я вывожу на конфликт, потому что я хочу этого. Мне нужны эти эмоции, потому что это хоть какая-то смена настроения: если раньше разочарование и депрессия, то сейчас это будет агрессия. И это даст мне выдохнуть. Ну, и я почувствую хоть какое-то отношение к себе, увидеть, что я не «третий лишний», а хоть кто-то, ради кого можно проявить спектр чувств. Пусть и негативный. Хотя позже это еще больше загонит наши отношения в барьер.

А с другой – я не хочу ничего. Я так устал, что у меня нет сил вести перепалку.

...- Я работаю, нет времени,- сказал я. В трубке я услышал молчание, и тихое сопение, потому что я не удовлетворил ее разговором, как минимум, потому что она не получила результата от цели, ради которой был совершён звонок,- я работал всю ночь.

В какой-то степени я соврал. Я не работал. Но с другой стороны – я и не делал никаких вещей, порочащих наши отношения. Я так не хотел оправдываться, мол, «спал в машине» или еще чего-то. Это так глупо.

Мне проще сказать, что я работал. А если и не пришло бы в голову эту, мне проще было, чтобы меня привлекли к подозрениям чего-то гнусного, нежели услышали мои оправдания ночи в машине.

-Ты собираешься появиться сегодня дома?- спросила та.

Я хмыкнул.

Спрашивает, не испорчу ли я идиллию с Джошем.

Как же мне отвратительно.

Меня мутит, и это отвратительное чувство, что хочется лечь и лежать. Проблеваться, как следует. Но мне даже блевать нечем. Я не ел.

-Если буду поблизости, сообщу,- сказал я и сбросил.

С одной стороны, я сам накрутил себя. Сам придумал про их «идиллию», и даже не озвучил ей, дабы моя последняя фраза имела смысл, и она хоть немного уловила контекст моих колкостей, которые выглядят как пассивная агрессия. С другой стороны, это все возникло не беспочвенно.

Хотя кому я вру? Агрессия уже далеко не пассивная.

***

Снова на студии, снова на энергетиках и сигаретах. После инцидента с ночью в машине, я не стал усугублять ситуацию, и больше не ночевал вне дома.

Просто, не хочу, чтобы они садились на шею, и я так легко дал им волю для всех их близостей (не в интимных отношениях). Если я начну отсутствовать дома даже ночью, то ощущение, что сам подтолкну и дам им «разрешение» на все. Не так просто от меня отвязаться... но я так не люблю навязываться.

Наши отношения с Оливией стали еще хуже. Мы не состоим в ссорах, и у нас нет открытой агрессии. Даже после того звонка, мы не имели никакого конфликта дома. Мы просто пропустили все. Но больше ничего нет, как и не было до этого. Мы максимально отдалились. И как будто бы отсутствие скандала на этой почве только усугубило все уже и без того напряженное.

Я не помню, когда в последний раз я сказал ей что-то с улыбкой, не говоря о поцелуе... Ни про флирт, ни про комплименты, ни о чем сейчас не говорю.

Я прихожу поздно ночью, ибо и работы много, и не хочу сталкиваться ни с Джошем, ни с Оливией. Хочу просто не видеть этого всего.

***

Я как обычно зашел домой в три часа ночи, и разуваясь направился на кухню, дабы присесть и потупить в одну точку. Но так и не хватило сил для того, чтобы присесть и потупить.

Мне даже тупить лень.

Я развернулся и сразу направился к лестнице, но возле нее стоял Джош.

Несмотря на то, что он перестроил свой график под нас (а уже точнее под Оливию), все равно это поздновато для них. Обычно они спят, и я не пересекаюсь с ними.

-Привет,- начал Джош.

И теперь я понимаю, что чувак ждал меня. От этого еще хуже. Я так не хочу сейчас с кем-либо разговаривать. И очевидно, что разговор будет не о «как дела?». Я не хочу разъяснять отношения. И что-то мне подсказывает, что уже речь пойдет не о наших с ним взаимоотношениях.

За что я всегда пел оду дружеским отношениям: ты никому ничего не должен. Ну, про предательства и поддержку – это другое. Тут речь, скорее всего, о том, что нет этого «мозгоебства». Хотя, не сказал бы, что в отношениях с Оливией оно у меня есть. Скорее, эта тема была в отношениях с бывшими. Однако, быть честным, что именно сейчас это должно происходить с Оливией, но из-за того, что мы молчим оба, этого не происходит: и это еще больше усугубляет ситуацию.

-Ну?- спросил я, проходя мимо, но тот схватил меня за руку, останавливая, что говорит о том, что разговор будет в любом случае, хочу ли я этого или нет.

-Джейден, что за хуйню ты творишь?- с претензией начал тот, а я лишь поднял брови в удивлении,...

Оду я петь перестал. Видимо, мозгоебство есть. Но самое главное, что это будет, очевидно, не про наши взаимоотношения, а про меня и Лив. И так тупо: у меня нет этой хуйни с девушкой; но зато это делает мой друг вместо нее.

Бляяя.

...-Какого хера, Джей?- также продолжил друг, не обращая внимание на мою реакцию. Я опустил показательно глаза на его руку, которая держит меня, и он быстро взглянул туда же, а потом снова поднял глаза на меня,- Ты не ночуешь дома, нихера никак себя не проявляешь. Ты мудак гребанный,- заключил тот.

Я не ночевал дома один раз. Этот уже сделал как что-то постоянное. Что за ерунда??

«Не проявляю»? А как должен?

-Я, блять, работаю,- я откинул его руку от своей, хотел пойти по лестнице, но тот толкает меня в плечо, из-за чего я не ухожу оттуда,- это в чем твоя проблема, «друг»!- выделил я, как бы кидая укор на последнее слово.

Он не шарит за мое предвзятое отношение к ним двоим. Ни он, ни она. Но я вижу во всем этом смысл.

Так смешно: я веду войну (кидаю обиды) с этими двумя, но ни один из них не в курсе. Это смешно и абсурдно.

-Пиздишь!- крикнул тот, а я посмотрел наверх, как бы рассуждая про себя, спит ли Оливия или нет,- Ты ебанный пиздабол!- он снова толкает меня, но уже с такой силой, что я немного покачнулся,- я звонил Купу! Тот уже полтора часа, как дома,- я закатил глаза, а тот также с укором смотрел на меня.

Какого хуя он творит? Кто он такой, чтобы я отчитывался? Я даже перед девушкой своей не отчитываюсь, а этот придурок взял, что я буду делать это перед ним. А не пойти бы ему нахуй?

-Прости, родная,- начал я, стараясь не переходить на агрессию,- не позвонил тебе, не отчитался,- я перевел это в агрессивную шутку, попахивающую пассивной агрессией,- ты, наверное, весь вечер ждала, да?

-Ебанный мудак,- начал тот, выплевывая эту фразу с отвращением...

И если раньше мы могли называть друг друга и похлеще, то это всегда было шутками. Даже если в шутках был соревновательный элемент, и мы очень активно друг друга хуесосили. А тут прям укор в мой адрес.

Он сейчас показал отвращение ко мне. И именно ко мне, а не к каким-то моим фетишам и чертам характера, как делал раньше, и осуждал меня за всякие «штучки». Сейчас я отвратителен ему....

...-Ладно я,- продолжил он, когда я шел по лестнице, не поворачиваясь, дабы не показать, как сильно задели его последние слова...

Я привык не показывать свои эмоции, и свои больные моменты. Потому что знаю, как сильно людей триггерит это, и они любят давить на такие вещи. Оливия не смогла когда-то отстоять свои границы и болезни, поэтому ее всегда стараются задеть мои фанаты-хейтеры.

Я настолько привык, что, даже будучи с друзьями, я не показываю свои боли. Это то, что внутри меня.

...- Но она-то с хуя ли заслужила это?

Я повернулся к нему, как только дошел до последней ступеньки. Он смотрел мне вслед, ожидая волну моей агрессии, но я не стал оправдывать его ожидания. Я развернулся и зашел в спальню.

С одной стороны, я хотел каких-то эмоций в мой адрес. Но с другой – не хочу я этих разборок. Сил нет.

Дом должен быть местом силы, а я не то, что не подпитываюсь ничем, я ее тут еще больше теряю.

Я зашел в спальню, и посмотрел на кровать. Оливия как обычно уже спала.

Несмотря на то, что у нас сейчас все плохо идет, ее не начали мучать кошмары. Это радует... с другой стороны, раньше, как только она попадала в стресс, ее снова мучали кошмары: а сейчас... значит, нет стресса? Значит, только я переживаю этот кризис?

От этого и обидней.

И вновь я сел на кресло.

Это место стало моей «кроватью». Я так не хочу ложиться в постель. И нет, не потому что я не хочу принимать горизонтальное положение. А потому что я не хочу лежать рядом с ней. Мне не противно от нее. Вовсе нет. Я не испытываю таких чувств.

Я просидел так минут 15. Не листал "ТикТок" или "рилсы". Я просто сидел и смотрел на тумбочку, на которой стоит зажжённая лампа. И копался в голове.

У меня нет времени для самокопания. Я постоянно рядом с кем-то, работаю, занимаюсь активностью. И как только появляется секунда времени подышать за сигареткой на улице, я залазаю в телефон и соц.сети, дабы не дать себе возможность думать... не хочу я оставаться наедине с собой.

Оливия и Джош меня отсекли из компашки... и я сам еще и не хочу с собой контачить. Что я за дерьмо такое? Что даже сам собой не хочу быть.

«Я не испытываю таких чувств».....,- проносилось у меня в голове. Мне кажется, я вовсе не испытываю чувств.

И, походу, именно к ней.

***

Я проснулся от того, что меня кто-то тормошит. Открыв глаза на панике, я увидел силуэт Оли. Как только зрение сфокусировалось, я взглянул на девушку с тревогой.

-Ты чего тут?

Оливия стояла в пижаме.

Пижама.... Она носит ПИЖАМУ.

Она смотрела на меня сонными глазами, поэтому я перевел глаза на тумбу, где когда-то была включена лампочка. На часах было пять утра. Лив стояла босиком, все также смотрела на меня. В одной руке она держала книгу, и палец был засунут во внутрь, видимо, держит, чтобы вложить закладку.

Опять читала при этой вонючей лампе. Когда-то я говорил, что меня это бесит, ибо это портит зрение. А сейчас я так не хочу ничего говорить. Мне лень разговаривать.

-Ты ляжешь?- она кивнула на кровать.

Я закатил глаза, потому что мне все же пришлось шевелить губами.

Даже эти действия тяжелы для меня.

-Мне надо в душ,- сказал я, не собираясь туда идти. Фраза была в виде отказа, и означала, что «я бы лег, но для этого надо в душ, но туда я не собираюсь».

-Ложись так,- она взяла меня за руку, как бы притягивая в постель, я резко опустил свой взгляд на соприкасающиеся материи.

Мы так давно не контактировали рука об руку... Я, правда, не помню, когда она в последний раз дотрагивалась до меня. Сам же я не проявляю контакт... я не знаю, не тянет. А сейчас, задумавшись, я чувствую будто это харассмент.

Она проследила за моим взглядом, а потом подняла глаза снова на меня, ища в них положительную эмоцию. Но ее не было. Было безразличие с ноткой удивления.

Оливия нерешительно убрала свою руку от моего локтя, и посмотрела на свою кисть, ища ожоги так, словно я ошпарил ее.

Я вздохнул и встал. Оливия повернулась в сторону кровати, но я не последовал ее пути и направился в душ. Я закрыл дверь, не оборачиваясь назад, с громким хлопком. И я точно знаю, что она смотрела мне вслед.

Я встал у края зеркала, так и не решаясь посмотреть на себя.

Я так самокритичен к себе, поэтому не выдержу ненависть «лицо в лицо». Я проиграю борьбу с самим собой, поэтому о каком мире речь... если я сам себя не вывожу.

Я не могу лечь в постель, ибо Лив приучила меня к тому, что постель – это что-то чистое. Не могу я запачкать ее, ибо я такой грязный. И речь даже не о физической «грязи».

Я стянул с себя футболку, которая когда-то была просто широкой, а сейчас уже огромная.... Я тону в этой одежде. Мне приходится носить ремни и застегивать их так, чтобы штаны были в облипку на талии. Если раньше я мог позволить себе стиль «сползает джинса и видно резиночку «Кельвин Кляин» - я крутышка», то сейчас, штаны сваливаются, и видно не только резиночку, видно все.

Не могу лечь в постель.... Я сегодня проблевался как следует. Мне было так плохо, меня мутило, и пища не лезла в рот. Я чувствовал, будто потеряю сознание, летали вертолетики... поэтому съев пару укусов от пончика, я пошел в туалет - и воспользовался двумя пальцами.

И жить легче стало.

Во рту так и стоит привкус желчи, хотя весь день жвал жвачку, курил... и все равно эта фигня не выкуривается и не выжовывается. Я вылил на себя половину запаса своего одеколона из дорожного варианта, взяв бутылек с машины. Но запах рвоты так и держится в носу.

Я зашел под душ и взял мочалку. Тер себя минут 15, и каждый раз психуя, делал это тщательнее, поэтому спустя половину времени я начал чувствовать, будто по моему телу проходятся наждачкой, но продолжал это творить, вкладывая еще больше силы.

Я не знаю, откуда во мне эти силы, если совсем недавно я еле произнес фразу про душ, а тут такая мощь вкладывается в боль.

Я смотрел на свое тело, которое было красным толи от горячей воды, толи от «мочалки-наждачки». Не знаю, чего я добивался... видимо, хотел сбросить эту кожу, чтобы появилась новая и «невинная», очищающая мою «карму».

Выйдя из душа, я посмотрел в сторону вешалки, и там не было полотенца... прошлые вещи я надевать не хотел, ибо от них несет потом и рвотой (возможно, от них и не пахло, потому что я вылил на себя одеколон, но я чувствовал этот запах нутром).

Я стряхнул волосы, и вышел весь мокрый и полностью нагой в спальню. Я не хочу разговаривать с Лив и просить ее принести полотенце. Я просто ничего не хочу: ни от нее, ни от себя. Взглянув сторону кровати, я увидел Оливию, которая снова спала. Она свернулась калачиком на краю кровати в ногах... видимо, ожидая, когда я выйду.

На часах было 6.30.

Я мылся полтора часа???

Я не мылся ранее несколько дней, просто потому, что не было элементарных сил. Оливия вынудила это сделать.

Смысла ложиться спать нет. Можно уже собираться и ехать на работу, поэтому сразу прошел в гардеробную.

Возможно, мне стоит поесть. И я уверен на 100 процентов, что в холодильнике будут какие-нибудь фрукты или голубика, которую обожает Ливи (я же всегда видел в этих ягодах безвкусную полусладкую муть). Но из-за того, что девушка с охоткой ела ее, я готов был покупать ее килограммами (у нее избирательный аппетит, и она редко испытывает голод и желание есть. Поэтому это был подарок для меня, если она будет есть с аппетитом). Но после вчерашнего пончика (точнее его четвертой части) так и стоит желчь во рту, не перебивающейся ничем. Я не ел ничего со вчерашнего утра... И, видимо, не буду есть...

Я взял трусы с полки нижнего белья, и надевал. Я все также не смотрел в зеркало в гардеробной, дабы не смущать себя своей худобой. Взяв первую попавшуюся футболку, я натянул ее, не обращая даже внимание на принт или цвет. Потом я натянул спортивки, и взял куртку с шапкой.

Волосы мокрые, но не хочу шуметь феном.

Хотя, кому я вру. Даже если бы Лив не спала, я бы все равно не воспользовался бы феном. Просто потому, что это лишние телодвижения.

***

Я еду домой, на улице ночь, а в машине кромешная тишина. Я не подключился к «Карплею», как делал это раньше.

Потому что меня тошнит уже от этой музыки. Я всю жизнь думал, что музыка – это смысл моей жизни. Но нет. Я ее ненавижу сейчас.

Я слишком много работаю. А специфика моей деятельности заключается именно с музыкой, поэтому я не хочу слышать любую ритмичную мелодию. Мне просто уже плохо от этого. Ненавижу. Ненавижу. НЕНАВИЖУ.

Я стукнул по рулю от злости. Я даже пальцами не постукиваю в стрессе, потому что они создают такт.

Месяц назад мы вернулись с ЛА, и практически все это время я работал.

Работа – работа – РАБОТА.... Как же я ненавижу. Я смеялся над лузерами, которые ходят в офис 5/2, и танцевал на их могилах, ибо «Я – кайфую от своей работы! Я популярный! И получаю в разы больше! Это ли не счастье?». А сейчас я понимаю, какой же я кретин. Ведь, 5/2- это идеальная работа: классно работать с 8 до 6, потом толкаться в метро и романтизировать бытие. Классно, что ты не перегоришь к работе, потому что ты изначально не горел в ней: работа – это «работать и зарабатывать», но делать это в положенные часы с выходными, которые предусмотрены.

Всю жизнь кричал: «Преврати свое хобби в работу, и тебе не придется работать ни одного дня», как бы подразумевая, что от этого я буду получать удовольствие. Но, какой же я еблан. Когда я превратил хобби в работу, я перестаю хотеть им заниматься. Ахуенно, блять. Спасибо.

Я батрачу сутками, и не рассчитываю на выходные: мое желание – это начать рабочий день хотя бы на полтора часа позже. Мое желание – это пожить. Сесть в метро и ехать в сторону дома полтора часа, как делают это «белые люди». Но вся проблема в том, что работа заканчивается, когда метро уже закрыто, и начинается моя работа, когда метро только открывается.

И я не могу пожаловаться в социуме, что я устал. Потому что эти «белые люди» будут тыкать пальцами с осуждением: «Ты устал? Да, ты мажор! Тебя папочка кормит! Ты поешь песенки в свое удовольствие, и ты устал? Я езжу каждый день на работу: там провожу время от зари до зари, получаю копейки – а устал у нас ты, блоггер, светящий ебалом? А ты ли не приборзел, «сыночек с золотой ложкой в жопе»?». И, вероятно, они будут правы... Приборзел, видимо.

Я посмотрел на телефон, находящийся на магнитной подставке. Там 92% зарядки. Хотя в последний раз я заряжал его сутки назад. Я просто не брал его в руки.

В голове так и шумела музыка, одна и та же, которую я редачил сегодня. Эта мелодия сводила меня с ума, и я резко съехал на обочину, из-за чего машина моя немного вильнула, так как заехал на гравий, который при скорости немного увел машину, но я держал руль крепко, пока не вдавил на тормоза.

Я открыл дверь, и не успел даже вытащить ноги, чтобы выйти, меня сразу начало рвать. Желчью.

Я не ел сегодня, и, видимо, меня в буквальном смысле «тошнит от музыки». Даже если она звучит у меня в голове.

Или меня тошнит от самого себя.

Я не мог остановиться, меня рвало, чуть ли не ручьем. Мне было так плохо, что в перерывах между потоками рвоты (которые длились минуту), я пытался привести себя в чувства, но ничего не делал. Я лишь в голове предпринимал попытки, но тело не слушалось.

В очередной перерыв, я собрал силы в кулак, и разогнулся, принимая сидячее положение. Я резко включил аварийку (понимая, что я стою на обочине трассы в темноте), схватив телефон, вышел из машины, дабы при следующем порыве, не замарать машину.

Делал все резко и быстро, потому что понимал, если я хоть чуть-чуть ослаблю свои силы, то я снова стану овощем, который не в силах управлять конечностями.

Я сел на корточки, и теперь мог расслабиться, снова отдаваясь «хвори», и снова начал блевать.

Мне плохо. Было бы странно, если бы я сказал: «Ненавижу блевать», ибо кто это любит делать? Это понятно само собой.

Но больше всего мне плохо от беспомощности. Я один. Я даже обратиться никому не могу, тут нет никого. И позвонить не могу. У меня нет сил. Мой телефон в эту же секунду выпал у меня из рук, но я не стал поднимать.

Я впервые жизни захотел заплакать.

Но даже на это нет сил!!

Я услышал, как тормозит машина на встречке, а потом услышал звук гравия, что говорило о том, что машина заехала на обочину.

Ко мне подошел человек, и положил руку на спину:

-Парень, все в порядке?

Я молчал. Я так и не поднял голову на мужчину, просто продолжил сидеть на корточках, ожидая новую волну.

Мужчина открыл мою машину в поисках чего-то, а потом ушел в свою, возвращаясь с водой.

Но пить не хочу, ибо, сделав глоток, я проглочу привкус рвоты, из-за чего мне станет дурно.

-Ты весь дрожишь,- заметил он, и я почувствовал, что тело начало так сильно дрожать, что я чуть ли не подскакивал от этой тряски.

Ранее мне казалось, что это так ощущается погода, как «маленькое землетрясение», но, оказывается, если бы я с самого начала спросил у людей вокруг: «А Вы тоже ощущаете эти «толчки из-под земли?», я бы раньше разбился о своих предположениях, что «так у всех». И убедился, что так только у меня. Это я холодный, как труп, и это я извергаю эту бурю «холода», от которого так трясет.

Символично, что я не только в отношениях холоден, но и физически в том числе.

Если бы сейчас не была зима, то я бы добавил: «Когда на улице плюс тридцать, и от жары ее спасают только холодные сообщения от меня», но если я озвучу, то это точно будет звучать по-мудакски и по-гейски. Но если бы хоть кто-то немного окунулся в подноготную, то, как минимум, второе отпало, а в первом меня бы немного оправдали, попытаясь проникнуться, почему я так себя чувствую.

Я не буду отрицать, что, я, возможно, и отчасти виноват, что все так тухло у нас складывается. Но я уверен, что главная вина – не во мне. Как минимум, в обстоятельствах, максимум – в том, как Лив справляется с этими обстоятельствами (что, собственно, и означает, в самой Оливии).

Я почувствовал, как пот стекает по моему лбу, а меня знобит. Куртку я оставил в машине, и рад, ибо потом я бы выкинул ее, ибо «чувствовал» от нее бы запах рвоты.

Меня бросает в пот, из-за чего от ветра мне становится еще холоднее.

Мужчина снимает с себя крутку, и накидывает на меня. Я пытаюсь отказаться, что-то мыча, потому что не могу собрать в кучу язык... он немеет, но мужик настаивает, надев крутку на плечи, не просовывая мои руки.

Он не предлагает «Скорую», но я и не хочу вызывать ее. Возможно, он думает, что меня так тащит от дури (чем-то похоже на приход или передоз)... и связываться со «Скорой» – не лучшая идея.

Я чувствую, что мне плохо. Но блевать уже нечем. Мужик насильно начинает заливать мне воду в рот, а я не могу его оттолкнуть, потому что я давно не владею своим телом.

Горло произвольно по инерции глотает воду, и я тоже не управляю им: тело работает рефлекторно. Из-за того, что вода уже не лезла, она начинает выливаться из носа, и жечь слизистую, но я даже тут не могу что-то промямлить.

Мужик убирает бутылку ото рта, и сжимает мою челюсть так, чтобы у меня открылся рот. Туда он сует пальцы вплоть до глотки, и я сразу же начинаю вновь блевать, что он даже не успевает вытащить пальцы. Из меня снова хлещет ручьем, и полилось даже из носа, из-за чего запах со мной останется до самой смерти.

Надеюсь, она наступит сегодня.

-Давай-давай,- поддерживает он, ничуть не смутившись, что я замарал его.

У меня заканчивается запас кислорода, а из носа то и дело подтекает жидкость из желудка, и я не могу вдохнуть новую порцию воздуха. Я начинаю задыхаться и хрипеть. А тот хватает мою голову и запрокидывает, выливая воду на лицо, стараясь сделать так, чтобы залить в нос, и промыть.

Не знаю, знает ли он, что делает.

-Дыши,- кричит тот в панике, - ну, же. Давай, парень,- он стучит по спине, и дует мне в лицо, то зажимая нос, то разжимает, создавая так «вакуум»,- прошу тебя!

Я чувствую, как звенит в ушах, а глаза непроизвольно закрываются. Мужик что-то кричит, и бьет слегка ладонью по щеке, продолжая какие-то махинации, а я уже и не слышу его. Я даже не чувствую, что он делает. Я медленно отключаюсь. Я не понимаю, продолжает ли мое тело бороться и есть ли у меня дальше попытки вдохнуть. Я ничего не соображаю. Я уже и не понимаю, дышу ли я или нет.

А дышать – это как?

А потом резко у меня получается вдохнуть. И звук выходит таким громким, будто он помогает меня насытить кислородом. Я не могу насладиться воздухом, и жадно вбираю его в тело.

Подняв глаза на мужика, который встал и сам прерывисто дышит, будто пробежал стометровку, я увидел в нем облегчение. Я стоял на коленях, не поняв, когда я поменял позу с корточек.

Мне стало легче. Мне и блевать не хотелось. И дышать было проще, хотя вонь от масс стояла в носу.

Я стал дрожать сильнее. Был насквозь мокрый, и даже куртка была мокрая: толи от пота, толи от воды.

-Легче, да?- спросил тот, делая глоток воды.

Я прочистил горло, прокашлявшись, ответил положительно.

Подняв голову к небу, вдохнул полную грудь. Мужчина потянул меня за локоть, чтобы я поднялся. И обойдя перед машины, повел меня к моему автомобилю. Ноги не держали меня, и он буквально тащил на себе. Открыв заднюю дверь, он сначала посадил меня, а потом начал укладывать на задние сиденья. Я не брыкался. Даже обсуждать не хотел ничего. У меня слипались глаза.

Я просто кусок тела. Поэтому если меня сейчас расчленят, я даже не вякну. Пусть хоть всю машину вынесет, лишь бы мне не было больно, как это было две минуты назад.

Я отключился..

Я открыл глаза, и они сразу заслезились от едкого запаха, который ударил в нос. Я резко протянул руку назад, и схватившись за ручку, открыл дверь. Толкаясь ногами о другую дверь, я пододвинул тело так, чтобы голова торчала из машины.

Думал, что меня снова вывернет, но этого не произошло.

-Не выходит, да?- послушалось с переднего сиденья.

Мужик протер глаза. Видимо, он тоже уснул, и я разбудил его своими движениями.

-Сколько время?- спросил я осипшим голосом.

-Ты разговариваешь?- устало улыбнулся он своей шутке,- пять утра.

Я был в отключке пару часов. И за это время я будто восстановился... как минимум, меня не трясло.

Я принял сидячее положение, и устало посмотрел на мужика.

-Вы куртку ждете?- начал я, но даже не стал ее брать в руки и полез к кошельку, который лежал между передних сидушек...

У меня не было страха, что он меня обворует. Либо все отбило мое плохое состояние, либо доверие к людям.

...- давай я деньгами дам, ладно? Сколько? 200-300?

Я готов был дать любую сумму, даже если тот назовет заоблачную.

-Нет,- тот вытянул руку, показывая, что не возьмет купюры,- я просто не мог оставить тебя одного на трассе. Поэтому сидел и слушал, дышишь ли ты...

Я спрятал купюры в кошелек, и бросил его рядом с собой.

-Ну, и как?- спросил я с усмешкой,- Дышу?

-Дышишь...

-Я не знаю,- начал я, даже не зная, что говорить.

-Все в порядке, чувак, правда...,- он положил свою руку на мое запястье, не боясь, что вторгается в мое личное пространство...

Хотя о каком «пространстве» речь, он два часа назад пихал свои пальцы мне в глотку.

...- Я поднял твой телефон там, у машины,- он протянул мне разбитый телефон (хотя тот упал у меня из рук, когда я сидел на корточках... он раньше с больший расстояний не разбивался, а тут вдребезги)...

Я посмотрел в сторону открытой двери, и вдохнул свежий воздух.

...-Да-а, - протянул тот,- запашок тут не из приятных. Но я вынужден был закупориться и включить печку, потому что ты дрожал нереально, чуть ли подвеску в машине не ушатал.

Я посмотрел в другую сторону, где так и стояла машина чувака на встречной обочине. У него тоже горели аварийки.

Я думал, что остановился какой-то чел со старенькой «Хундайкой». Но там стоял «Джип». Не ожидал я такой доброты душевной.

-Спасибо,- вымолвил я.

-Тебе там писали, я не стал отвечать,- он тоже открыл переднюю дверь, чтобы создать сквозняк.

-Спасибо тебе,- сказал я, но так и не протянул руку, потому что не было сил,- я не знаю, что....

-Не за что,- перебил тот,- ты сможешь ехать или тебя довезти?

Он видел, что мне еще хреновенько, но не столько, потому что мне плохо, сколько из-за того, что я ослаблен.

Но я люблю таких людей, которые безмолвно говорят: «Собери яйца в кулак, и все сам!», не давая тебе почувствовать себя тряпкой. Такие люди помогут, когда тебе плохо невмоготу, но не будут душить помощью.

-Я сам,- сказал я.

-Хорошо,- сказал тот, подняв руки, показывая, мол, что умывает их,- напиши, что доехал. Я добавил свой номер в «Сири»,- он хотел выйти, потянулся к ручке двери, но резко остановился, и посмотрел на заднее сиденье, где я так и сидел,- ну, что? Ты видел там свет в конце тоннеля?

Я хмыкнул: «Свет в конце тоннеля оказался светящейся табличкой «Выхода нет»».

-Черт, и тут все обломали. Чертовы республиканцы!- выругался мужик в шутку.

-Думаешь, черти – это сторонники Трампа?- я пустил смех.

Подумать только. Два часа назад я умирал, а сейчас даже шутки поддерживаю.

-Уверен, что они замешены в выборах,- продолжил тот.

Тот самый тупой политический «юмор», который ничерта несмешной, убивает на повал тупостью.

Когда мужик вышел, я облокотился на спинку задних сидений и просто дышал. Сейчас мне даже не противно, что тут смердит рвотой. Я просто дышу. Потом я снова прилег отдохнуть на полчасика.

Чуть позже я сел за руль и направился в сторону дома. Когда приехал, сказал: «Сири», дабы та написала новому контакту, что со мной все в порядке.

Я сразу направился в гостевой душ на первом этаже. Не хочу, чтобы Оливия и Джош видели мое состояние, они не должны даже догадываться, что сегодня было.

Я смывал с себя весь сегодняшний день. Просто сидел на кафеле, прижав ноги к телу. Так я просидел минут 20, а потом, замотавшись в полотенце, вышел из душа.

За дверью стояла Оливия и Джош, ожидая моего появления. С волос стекала вода, и попадала в глаза, но я игнорировал это.

-Джейден,- начал Джош,- хуй с ним, что ты дома не ночуешь, но просто отвечать на звонки и СМСки!- кричал друг, а я равнодушно шел мимо него к лестнице,- я прошу у тебя лишь малость!

Он шел за мной, а резко остановился, из-за чего тот врезался в спину, не ожидая моей реакции. Оливия стояла рядом с ним, и я протянул ей свой разбитый телефон.

-Сломался, упс,- пожал плечами я, показывая свое безразличие,- не было возможности.

-Как?- спросил Джош, смотря на гаджет в руках Оли.

Я вновь пожал плечами и пошел в спальню за вещами. Я думал, Оли тоже пойдет в нашу спальню. Но она не поднялась.

Я лег на кровать, и уснул.

***

В последнее время «два пальца» - это лучший инструмент к тому, чтобы не чувствовать себя хреново. Я поймал себя на мысли, что если уж я и работаю, то больше в моем организме работать не должно... поэтому кишечник не успевал переваривать пищу, и я выблевывал ее (если, конечно, она была в моем теле. Ибо ем я все также паршиво). Причем делал это целенаправленно. Но какую цель я преследовал - не знаю. Я не анорексичка, которая боится встать на весы... просто после еды я чувствую себя тяжело. Даже если эта еда несущественная.

Я блюю постоянно, и теперь этот запах никогда не смыть с моего тела и носа.

Больше таких крупных приступов не было, меня не «тошнит от музыки» буквально. Только морально.

Я каждый чертов день захожу в чат с мужиком и перечитываю его сообщение.

Я зачитываю его до дыр.

Мой телефон также разбит, поэтому еще меньше мне хочется держать эту груду осколков в руках. А покупать новый я просто не хочу... не хочу не из соображений денег, а потому что у меня нет времени. Даже сделать заказ с доставкой на сайте.

Мне так все равно на этот гаджет. Он мне не нужен сейчас. Я вижу в нем только пару СМС Оливии, не более.

Я вышел из туалета, вытирая сухой салфеткой рот, направляясь обратно в «кабинет звукозаписи», который мы снимаем каждый день.

Как же я ненавижу это место и эту «аренду». Я ненавижу трогать чей-то замызганный инструмент, и от одной мысли, что это не мое, и я не могу тут апгрейдить, меня выводит из себя. Я ненавижу что-то снимать, я хочу иметь собственное... как это было в ЛА.

Это стоит кучу денег, и нет возможности купить.

Лейбл предоставляет мне студию в ЛА, там много моих музыкантов, и моих чуваков для звукозаписи, и возможно, резоннее было бы жить там, но меня разрушает тот город. Я съехал оттуда за возможностями.

А сейчас я чувствую, что, ВОЗМОЖНО, сдохну.

***

Я сидел в машине в полудреме, ожидая, когда Оливия выйдет со школы. Она сейчас часто ходит в это заведение, дабы закрыть все дела. Обычно ее возит Джош, но так как я был дома сегодня, то было бы странно перебрасывать на него это дело.

Иногда я чувствую себя эгоистом. Мол, я тут работаю, не могу быть с Оли, прошу его... а тот, что, не работает? Нет, у него тоже дела, проекты, и он может совмещать. И все понимают, что сидит с Оли он не потому, что я попросил, а потому что они оба этого хотят.

Оливия вышла со школы в компании Райли, с которой когда-то они общались, они что-то обсуждали, а потом девочка посмотрела в сторону парковки и увидела мою машину. Она кинула короткую фразу на прощание, и направилась в мою сторону.

Как только девушка подошла к автомобилю, я завел двигатель. Она открыла дверь, и залезла внутрь, сразу сморщив лицо, почувствовав, как в салоне пахнет сигаретами.

Я настолько обезумел, что позволил себе курить в своей крошке...

Куря в автомобиле, я преследовал одну цель – выкурить запах Оливии. Я устал от назойливого упоминания о ней. И даже сидя в машине (в которой ее не было пару недель), я чувствую ее аромат. Я так устал от назойливого напоминания о ней, что мне проще перебить запах перегаром, чем то, что когда-то я обожал вдыхать.

Я раньше так боготворил автомобиль, что не позволял себе курить в ней, а сейчас я не то, что позволил... я просто сделал это тут, потому что не хотел тратить силы на то, чтобы вылезти наружу.

У меня все силы идут на то, чтобы найти в себе силы.

Я постарался перебить запах своим одеколоном, но, видимо, сделал только хуже. Оливия не стала ничего говорить по этому поводу, а я и подавно не стал обсуждать.

Так забавно, я всегда обожал, чувствовать аромат Оливии: я носил свои майки, ранее в которой она проводила ночь, пахла моими духами и гелем для душа; но я боготворил этот запах, потому что от самого себя я его не чувствовал, как ощущал от девушки. А теперь я ненавижу малейшее напоминание о ней: я ненавижу все свои духи, поэтому пользуюсь дешевой хренью, которую купил на заправке недавно (ибо это единственный круглосуточный магазин, который я посещаю. И то, чисто потому что машину надо заправить). Эта хрень вызывает аллергическую реакцию, я чихаю, у меня красная кожа, куда попадает брызг от «чистой спиртяги с аромокрасителем», но я продолжаю наносить это снова и снова, ибо это лучше, чем блевота, которая тянется от меня шлейфом.

Наверное, я должен был спросить, что эта сука, вставшая на сторону маньяка, хотела от нее? Но мне так все равно на это. Мне буквально плевать на все.

Оливия тоже молчала, не думая о том, чтобы начать диалог первой. Она даже в начале нашего знакомства так красноречиво не молчала, как делает это сейчас, из-за чего становится более обидно. Не было такого в данном автомобиле, чтобы мы ехали молча: даже в самые трудные времена, мы всегда что-то обсуждали. И обидно именно из-за того, что она сама не хочет начать диалог, будто ей плевать ровно также, как и мне.

С другой стороны, возможно, это двулично: я сам не начинаю диалог, а требую первый шаг от нее. А-ля, «первые шаги» должны делать парни, все дела. Но сам-то я не хочу говорить. Это абсурдно: я сам не хочу с ней разговаривать, но меня обижает то, что она тоже не хочет этого делать.

Мы подъехали ко двору нашего дома, девочка отстегнула ремень безопасности, и открыла дверь. Как только она начала вылезать, она повернулась в мою сторону, наблюдая за тем, как я смотрю на ее действия, не заглушая машину.

Она остановилась.

-Ты не пойдешь?- впервые обмолвилась она.

Я помотал головой в разные стороны, а она кивнула мне, показывая, что «приняла информацию». Она вылезла, но дверь не закрыла, а также стояла рядом с авто, смотря на меня. Я тоже беззвучно смотрел на нее, и между нами возникла неловкая пауза, которую никто не хотел прерывать, будто бы боясь за то, что пострадает его гордость.

Я видел, как она уже хотела было что-то сказать, но ей на телефон пришло уведомление, и Лив посмотрела в телефон. Я сразу понял, кто отправитель, поэтому лишь хмыкнул, переводя взгляд на панель приборов, стараясь не тратить слишком много эмоций, которые не заслуживает человек.

Я не видел, что именно делает Оливия, но слышал, как она заблокировала экрана, и через несколько секунд закрыла аккуратно дверь, направляясь в подъезд многоэтажки.

Полагаю, что она снова ожидала контакт глазами, как это было до СМС, но я не дал ей его, и весь ее порыв слов она засунула в себя вновь, отдаляясь от авто.

Я лишь ударил по рулю несколько раз, стараясь снять напряжение, а потом достал сигареты из пачки, думая снова закурить, не выходя. Но передумал портить энергетику салона, выбираясь из автомобиля.

Я заглушил машину, и вышел к лавочке, садясь на нее, закуривая «никотиновую палочку».

Я посмотрел наверх, ища окна своей квартиры, а потом натянул солнечные очки. Хотя солнце не особо и слепит, я прикрывал ими уставшие красные глаза.

Возможно, я веду себя как подросток, который бунтует с родителями.

Я усмехнулся от аллегории, которая точно описывает мои отношения с Лив.

Это такой отстой. Я, вроде, и не вижу матери в девушке, и не ощущаю ее таковой, и более того: тут, скорее, она видела во мне родителей, а не я. Но именно вся ситуация показывает, что я веду себя как пубертатник, «которого никто не понимает». Весь мир против него, и он ощущает войну против всего мира, в лице родителей.

Просто самым близким человеком была Оливия, и обострение этих взаимоотношений на почве ревности и собственничества вылились в агрессию. Я так устал от работы, на которую я не могу вылить негатив, просто потому что это неодушевленное место... единственный, в кого я могу перенести – это тот, кто «предал меня», найдя замену.

Я всегда твердил Лив ходить к психологу, но теперь я вижу, что я сломлен, и дальше будет хуже... но я все равно не прибегаю к его помощи. Просто потому что у меня нет времени. И, да, это пурга в виде «здоровье важнее», «работа – дело временное, а здоровье – то, что надо беречь» и прочее, возможно, правильная. Но, когда ты взрослый человек, ты понимаешь, что это такой бред: ты несешь ответственность за то, что происходит в твоей жизни, и ты не можешь в моменте испариться со словами: «Ой, я устал, я болею». Нет, ты придешь на работу с поносом, температурой и галлюцинациями, потому что это чертова ответственность. Я несу не только за себя: у меня большой штат сотрудников, музыкантов, менеджер, фанаты... Оливия, в конце концов. Мне надо иметь возможность снимать эту чертову квартиру, ездить на этой блядской машине, кормить чем-то девушку (на себя в плане еды я давно забил)... просто закрыть базовые потребности.

Кстати, о еде. Я так раньше переживал, что Оливия может не поесть... что она забудет или же забьет, когда вновь найдет повод для загона. А сейчас ситуация изменилась. Я не спрашиваю, поела ли она. Не спрашиваю, как она себя чувствует, и что именно она ела. Это буквально на ее совести.

Ну, или у нее есть человек, который теперь об этом заботится.

Я так устал нести весь этот груз. Мне нужен один выходной, в который я отключу голову. Но у меня нет возможности полноценного свободного дня. Если полдня разгрузить (даже не весь), то все дела раскидают на другие, которые и без того завалены: и тогда я сойду с ума. Я толком не отдохну, потому что одна половина дня так и будет занята работой, а вторую половину дня я буду убивать себя мыслями о взаимоотношениях с сожителями. А оставшуюся неделю я буду вешаться, потому что дела, которые будут перекиданы на загруженные будни, насядут на меня еще больше.

Я устал. И ощущение, что эту усталость, кроме меня, никто не чувствует.

Я выкинул тлеющую сигарету, заблокировал машину, и пошел в подъезд, в который минут 15 назад зашла девушка.

Как только я переступил порог, я закатил глаза, снимая обувь: вспоминая, что до переезда Оли мы с Джошем плевать хотели на это правило.

В прихожей лежал мой старый восьмой «Айфон», которым пользовалась Оливия, которая только переехала, до того, как на День Рождения ей подарили новую модель. Я взял его в руки, и посмотрев на него, положил на место.

Полагаю, она таким образом захотела мне помочь. Но такие подачки мне не нужны. Я могу себе позволить и новую модель, но мне просто срать, с чем ходить. Разбитый это кирпич али нет, плевать, ибо я не пользуюсь им. Не помню, когда в последний раз его заряжал.

Я сел на диван в гостиной, не хотя подниматься наверх, потому что все равно скоро выходить из дома снова по делам. Я снова достал свой телефон с кармана, и посмотрел на разбитый экран. Зайдя в «Инстаграм», я выложил скриншот сообщения от чувака, с подписью, которая так и вертится у меня в голове в виде мысли. И просто из-за того, что я не могу рассказать кому-то свои мысли, меня сжирает это изнутри. Если я эту историю не могу поведать полноценно, то выложу как фразу, которую растаскают по цитатам.

Story of @jxdn:Скриншот сообщения от «Saver» («спаситель»):«Чувак, я знаю, что война с «внутренними демонами» закончится в твою пользу. Надо просто ждать».

Ответа от Джейдена на сообщение не было, но он добавил надпись к истории: «Как вести войну с внутренними демонами, если я сам черт?».

Обычно после таких курьезных случаев, рождается новый трек, но в этот раз я даже думать не могу о новой песне.

Случилось страшное. Оно случилось давно, но я тянул до последнего, пытаясь не думать об этом, потому что умозаключение приводит в шок, заставляя вновь идти на поиски себя.

Я перегорел к музыке.

***

-Какого черта?- кричу я, махая своим планшетом перед Оливией.

Она сидит, поджав ноги к телу, и пытается спрятать лицо в коленках, но костлявые ножки не дают ей этого сделать.

Только сейчас я заметил, как сильно исхудала Оливия. Но ее внешние данные быстро мелькают в голове, не перебивая мой объект злобы.

-Как ты посмела?- она все также молчит, а я еще больше злюсь, не понимая ее действий.

Ненавижу ругать нашкодившего ребенка, который и вымолвить не может слова, потому что боится, что не сможет оправдаться, заранее понимая, что совершил глупость.

Я видел, что молчание позволяет ей сохранять спокойствие, и если она хоть чуть-чуть пошевелится, то это сломит ее оборону, и она разревется... и, видимо, этого я и добивался.

Это впервые, когда я так ору на нее, вымещая всю агрессию. Раньше я всегда в ссорах уходил молча, позволяя своей злобе остынуть в течение несколько дней, после которых мы помиримся. Но сейчас у меня нет нескольких дней.

Я схватил ее за руку, чтобы она перестала прикрывать ею рот, а потом отпустил, потому что не понял, к чему я применил данную силу. Физическую боль я не могу в любом случае предоставить, но и оценить свои действия я тоже не мог.

Я отпрянул от нее, в страхе, будто бы я действительно причинил ей боль. А потом переосмыслил свое повреждение, понимая, что я ничего не сделал, и вновь вернул свою прежнюю злость

-Что ты, блять, творишь!? Какого хуя ты лезешь в мои вещи?

Оливия разревелась. Я сломал ее крепость тем, что дотронулся до нее: она тратила все силы на самообладание. Но как только ее тело изменило положение (пусть и из-за меня), девочка начала плакать прям взахлеб. Мне кажется, что даже когда ее бросили родители, ей не было так горестно, как сейчас.

Я испуганно смотрел на нее, пытаясь осознать, что это я так довел ее. Я чувствовал вину, и не знал, что делать. Страх начал одолевать, но я не мог подойти к ней, чтобы дотронуться. Тело снова приросло к полу, и я словно камень.

Тут в комнату вбегает Джош без футболки...

Отопление в квартире сейчас на максимум, и ему жарко постоянно. Раньше я тоже мог позволить себе ходить без футболки, умирая от жары. Но сейчас толи из-за состояния здоровья, толи из-за потери веса, мне постоянно холодно.

... у него на шее висели наушники. Видимо, поэтому он прибежал только сейчас, а не 5 минут назад, как только я начал эту истерику. Он буквально подскочил к Оливии, обнимая ее так, стараясь защитить от меня.

Он без футболки прижал ее к своей груди, а она схватила его за плечи, придерживаясь так, словно упадет, если он перестанет быть опорой. Я видел, как его кожа становится белой в местах, где Оливия впивается в него пальцами, а он поглаживает ее спину. Девочка не успокаивается, а еще пуще прежнего начинает рыдать.

Джош начинает орать на меня: «Что ты сделал???» так, словно ожидал, что я ударил ее. Я стоял как вкопанный, не в силах поверить в то, что вижу перед собой.

Я, вроде бы, и в растерянности. Но чем больше я не двигаюсь, тем больше во мне накапливается агрессия, которую я вылью уже на них двоих.

Моя фантазия не справляется с тем, что я вижу перед собой. И моя ревность не может найти себе место: она позволяет ему обнимать себя в таком виде. И более того, она сама жаждет этого контакта, который всегда избегала от мужчин. А тем более от полуголых мужчин.

-Какого хрена ты трогаешь мои вещи?- я вышел из остолбенения, и вновь начал агрессивную войну, зная, что я выигрываю ее.

Если бы Оливия шла в атаку на меня, то я бы и потерял весь напал. Но я выбрал слабого противника, которого можно убедить в том, что он не прав, даже если правда на его стороне. А если и сам противник понимает, что сделал что-то неверное, то тут война куда проще: более того, он сам мне поможет его закопать.

Джош в непонимании взглянул на Лив, а та закрывала глаза, стыдясь своих поступков.

Переосмыслив фразу, которую выбросил последней, сложилось стойкое ощущение, что я ругаюсь на обоих. Оливию – за ее косяк, который порицал ранее, пока не прибежал ЕЕ друг. А Джоша ругаю за то, что он позволяет себе сейчас.

Я долго пытался сохранять самообладание, и списывал все их коннекты на дружеские отношения. Но у всего есть предел. И тут мы дошли до него.

Я не ханжа, но я считаю, что это уже какое-то варварство: буквально у меня на глазах обнимать мою девушку, будучи без футболки. При всем моем доверии к ним (хотя, кому я вру? Я же самому себе не доверяю, о каком доверии к людям... даже если это близкие люди... идет речь!?!?), я не готов терпеть такое.

Наверное, у многих пар в норме: дружба с противоположным полом, но я всегда это отрицал. Не видел я дружбы между парнем и девушкой. Дружат писями – вот мой вердикт в данном вопросе. Но с Джошем я это не то, что сглатывал. Я посчитал это правильным: она не может не дружить с челом, с которым мы живем. Он буквально мне брат, пусть и не кровный. И сдружились мы с ним после того, как попали в медийное поле. И тем не менее, я считал, что иначе быть не может: отсутствие хороших взаимоотношений у людей, которые существуют в одном пространстве – это пиздец, как не нормально. И я сейчас в этом также убежден. Но это уже не та дружба, которую я одобрял.

И я, вроде, понимаю, что это не столько ревность во мне бушует, сколько агрессия на то, что они позволяют. Я просто не могу позволить опустить себя так в их глазах. Я столько лет строил оборону, чтобы в конечном итоге мне навесили рога? Причем, сделали это открыто. И я все это хаваю! Я же даже активно не показываю недовольства. Я что-то накручиваю в голове, веду борьбу с самим собой, противясь себе, какие-то козни проделываю... а они даже не скрывают ничего. Они с каждым днем все больше выставляют это в свет передо мной, начиная транслировать на аудиторию подписчиков.

И вот за последнее я переживаю не меньше: я не хочу, чтобы обо мне ходила такая гнусная слава: «телка бросила, и ушла к лучшему другу, который жил вместе с ними в хате. Они ебались прям на его кровати, а он батрачил с утра до ночи». Это буквально то, что опубликует «ТикТокРум», и всякая «желтая пресса», даже если это не правда.

Я так давно не заходил в «Инсту»... и после мысли о «ТТР» я ошпарился: «А что если там уже есть этот бред?». Это не будет доказательством измены или еще чего-то. Это будет просто унижением меня, будь даже если эта хрень полнейшей ложью.

Мне просто противно от мысли репутации.

Я снова вышел из транса, когда «друг» провел рукой по волосам Оливии, приглаживая их назад. Волосы были заплетены в хвост.

Раньше их делал я, и она напрочь отказывалась заплетаться сама (хотя, уверен, что она умеет это делать. Ей просто нравилось такой контакт между нами), а сейчас... кто это делает сейчас? Неужели Джош?

-Ты залезла в мой гребанный «Айпад»!

Трагедия, быть может, не особо великая, но я терпеть не могу, когда кто-то лезет в мои вещи. И было бы не страшно, если бы она списала деньги с моих карт, сделала бы что-то меркантильное. Я бы даже внимание не обратил на такую мелочь. Мне обиднее становится от того, что она пыталась контролировать меня.

Мой «Айпад» был сконнекчен с телефоном долгое время, но иногда меня бесили повторяющиеся уведомления и один и тот же контент, поэтому я отвязал его от своего «Айклауда». Там мало данных, ибо я не особо пользовался данным девайсом. В основном – почта, в которой дублируются уведомления с такси, подписок, или уведомления с каких-то приложений, типа «Снапчата», заправок, редкие чеки с покупками картой на маркетплейсах, и прочей лабудой. У меня отключены уведомления на почту, поэтому я даже не обращал внимания на эти «имэйлы». Важные дела по работе всегда напрямую шли на корпоративную почту Паркер, а в моей личной – обычный среднестатистический хлам.

Почта – это СПАМ-рассылка, в основном – это фанаты, менеджеры, рассылки и ненужные уведомления в виде дубликации. И почта – единственный аккаунт, с которого я не вышел. И это единственное, чем она могла довольствоваться.

Как же я ненавижу контроль настолько, насколько я люблю его.

И все элементарно просто. Я ненавижу, когда кто-то пытается контролировать меня: уличить за чем-то, ревновать и показывать свою «гипер-опеку». Но люблю его до безумия, когда контроллером являюсь я. Я сам люблю почитать чьи-то переписки, люблю прочекать телефон, и просто потыкаться в нем... не в попытках даже найти компромат, а просто в виде любопытства, держа под контролем того, кого ресерчу.

-Какого хуя ты молчишь?- продолжаю кричать я, злясь уже не на то, что она залезла варварски в единственный доступный мессенджер, а на то, что вижу.

Я вижу, как она тянется к нему, а ее пальцы посинели от того, насколько сильно она сжимает руку моего лучшего друга.

-Неужели это какая-то трагедия?- пытался защитить Джош, но он сам понимал, что она поступила неправильно.

Ему было жалко ее, хотя тот понимал, насколько хреновый поступок она совершила. Он еще не знает. Что я по отношению к ее телефону творю еще более неразумные вещи, которые в порядке вещей были в наших с ней отношениях.

-Она прочекала пятнадцать тысяч писем!- крикнул я,- блядских 15 тысяч, залезая во все папки, СПАМы! В поиске чего, Оливия? Ты думаешь, что я держу коннект со шлюхами именно в этом мессенджере? Какого хуя ты творишь!?!?!? Что за обсессия контроля?

В целом, мне кажется, у моих бывших были попытки почиллить в моем телефоне, но, мне кажется, это никогда не удавалось это сделать. Я не особо переживаю, что кто-то залезет в мой смартфон, и не тот, кто «держит телефон всегда экраном вниз», пряча таким образом контент, «который им не надо видеть». Но, я думаю, мой телефон всегда был вне зоны досягаемости. Тем не менее, у меня всегда был доступ к телефонам девушек, в которые я не особо-то и залазил. Но я всегда знал пароли, которые буквально были датой наших отношений, в которых они растворялись.

Я же всегда был реалистом, который не разменивается на дешевые ванильные пароли из шести цифр в виде памятной даты.

Я никогда не тонул в девушках. Мне казалось, что я никогда не тонул, пока не вступил в отношения с человеком, для которого слово «отношения» уже табу, но который переступал через себя каждый раз во всем, и готов был предоставить мне все, даже если у него самого ничего и нет. Никогда не тонул, кроме одного партнера...

Я никогда не транслировал себя утопленным в этих чувствах, и уверен, что никто этого не видел (потому что в особенности я не выношу все на публику), но я внутри я знал, что мне сорвало башню. Не знаю, чувствовала ли этого Оливия...

-Это все из-за ебанной почты?- вступился Джош, не видя проблемы,- чувак, что за истерика на фоне гребанный ненужный хуйни? Что за страх быть пойманным?

Он думает, что почта – это не самое страшное, что можно прошерстить, и я бы согласился, не зная всю подноготную.

В почте действительно нет ничего страшного (кроме периодически дублирующийся уведомлений с каких-то приложений), но проблема в том, что это был единственный доступный канал для того, чтобы провести «проверку». Это настолько глупо, что она кинулась куда угодно, лишь бы воспользоваться этим шансом.

Она залезла в коробку, чтобы найти ненужный планшет, нашла чертову зарядку от этой техники, дабы зарядить его, и единственное, что ей удалось с этого получить – это гребанная почта. И даже это ее более, чем устроило!

Мне было бы проще, если бы она закатила скандал, потребовала разъяснений или еще что-то, обвинила бы меня в чем-то ложно... но, когда она втихую решила сделать... это меня убило.

И этот чел еще пытается надавить на меня, перевести все обвинения с нее на меня фразой: «страх быть пойманным», будто это не она виновата в том, что она попыталась найти малейший компромат (будем честными, прошерстить 15 с лишним тысяч писем, рассчитывая на великие доказательства чего-то плохого – полнейший бред), а я, который якобы прячет то, что боится, что она может найти.

Я, будто боюсь быть пойманным с поличным, в то время как она с ним уже и не скрывают, открыто показывая их близкие взаимоотношения.

Я резко вдохнул воздух, останавливая весь свой пыл говна, который хотел выговорить в его адрес, а потом развернулся, выходя из комнаты, направляясь вниз по лестнице.

Я посмотрел на планшетник в своих руках, а потом просто махнул головой, и вытянул руку за периллы лестницы, легко отпуская из руки технику. Послышался громкий удар по кафелю на первом этаже квартиры. Я даже не посмотрел вниз, потому что слышал, как разбился экран и детали, которые вылетели из корпуса. Именно этого я и добивался от своей выходки.

***

Я сидел на студии, где Паркер носилась с документами, объясняя очередные нюансы тура и перелетов, спрашивая, достаточно ли дней, которые она закладывает на город для подготовки.

Она будто бы ожидает другой ответ, когда в прошлый раз я с истерикой и пеной у рта доказывал, что три дня – это сущий минимум, а через пять городов уже буду убитый, просто потому что этого чертовски мало. День перелета, сутки без сна, репетиции, саунд-чек, настройки аппаратуры, концерт, «афтепати» и всякая дребедень, отель на пару часов – и снова перелет.

Она практически ничего не изменила, лишь сделав так, чтобы было минимум три дня. До этого на полном серьезе она ставила несколько городов с разницей в один день, рассчитывая, что петь я начну, прямо когда выйду с самолета, а потом снова сажусь в него и улетаю. Причем, проще было бы, петь сразу в аэропорту, это ж сколько времени можно было бы сэкономить, втыкая еще больше городов. Теперь минимальная разница в датах - трое суток... она сообщила мне об этом так, будто бы я должен ее за это благодарить, что она так снисходительная к моим пожеланиям (хотя это буквально базовая вещь, которая чисто физически не может быть иначе).

-Джей,- дотронулась она до плеча,- все в порядке?- я кивнул, хотя даже и не слышал то, чего она мне снова рассказывала, потому что мне так срать на организационные моменты, ведь голова и без того пухнет от количество потребляемой информации,- я спрашиваю: «Лив сразу брать билеты? Или в процессе, у нее же сейчас закрытие семестра идет...».

Даже она знает всю информацию, а я нет. Я знаю, что Лив учится, но о внутрянке не в курсе. Я думал, что она успеет закончить до тура...

А нужна ли она в нем, вообще? Когда я только запланировал тур, я даже не думал, что она будет дома, я сразу понимал, что без нее я никуда не поеду. А сейчас это будто бы лишний балласт. И нет, она не составит тяжести: одним человеком больше, одним меньше – это уже ерунда. Просто нужно ли ей ехать. Ни я, ни она не испытываем ту нежность, привязанность и желание провести вместе время.

Я даже не представляю, как нам жить с ней: снять один номер – дикая пошлость, ибо мы уже давно не спим в одной кровати. Два номера снять для нас – нелепость, потому что я таким образом буквально разграничу наши отношения. А мы официально все еще в них состоим. И «официально» даже не для публики и знакомых, а для самих себя. Мы не проговаривали, что между нами. Я не могу считать, что мы разорвали все, потому что мы не проговорили этот разрыв. Разве люди расстаются, не обговорив? У меня такого никогда не было. Более того, у меня бы опыт с одной бывшей, с которой мы расстались, а она пылала надеждами, что это не окончательный разбег, и чуть ли не требовала в СМИ отменить мою нынешнюю, в том, что она «отбила меня» (но делала это пассивно). Имена называть не будем, ибо безыменно знаем все.

Вчера я на полном серьезе подумал о том, что хочу съехать с квартиры, которую мы с Джошем снимаем пополам. Вчерашний инцидент выбил почву из-под ног, и я просто в очередной раз не хотел возвращаться в квартиру, а потом понял: это уже система... я постоянно чувствую тяжесть, когда мне надо вернуться домой. Разве же это «дом»? И единственное, что меня остановило – это Оливия. И нет: не любовь или влюбленность к ней, а ответственность, которую я несу. Быть может, она больше и не нуждается во мне, но юридически она прикреплена ко мне. И я, будучи полным эгоистом, не хочу просто так оставлять ее Джошу. И речь не о том, что я хочу продать ее ему, нет, ни в коем случае... я просто эгоист, который не хочет отдавать свое, даже если больше не вижу нужду в этом. Я просто не могу подумать, что кто-то будет также счастлив, как я...

Знаете, когда тебе полностью не нужна вещь (очень эгоистично называть Оливию «вещью». Но это простое сравнение, не более). Но ты не отдашь кому-то, кто нуждается, ибо ревнуешь. Ты не будешь пользоваться этой вещью, она все также будет пылиться в хламе, но, чувствуя потребность другого человека в этой вещи, ты начинаешь испытывать ... не знаю, что я испытываю. Ощущение: «Такая корова нужна самому», даже если ты не будешь юзать по назначению. Вообще не будешь юзать.

Оливия – не вещь, но аллегория максимальна ясна. Все дело в том, что неп....

-Джей?- вновь Паркер отвлекла меня от мыслей,- что насчет Оливии?

-Я,- начал я в растерянности,- я не знаю,- я помотал головой в разные стороны,- я не знаю,- повторил вновь, будто бы в начале я озвучил себе, а во второй раз, обдумав свой ответ, решил преподнести Паркер.

-Все хорошо? Ты потерянный какой-то,- заключила та вновь, а я уже вновь был в своих мыслях.

Я остыл уже. Я не зол на Оливию, и не чувствую агрессию к ней за то, что та залезла ко мне в гаджет. Мне так все равно. Мне пофиг уже на инцидент, но это не прощение. Я не простил ее, потому что, как минимум, она даже не извинилась. Она не позвонила, не написала... она ни-че-го. Я знал, что она испытывает вину, но она не принесла ее мне, с просьбой простить ее. Она просто промолчала.

-Слушай,- вновь начала Паркер, будто бы заступаясь за Оливию...

Чем она всех цепляет, что буквально каждый вступается за нее, в чем бы она не провинилась?

Чем она цепляет всех вокруг, и даже когда-то зацепив меня??

....- давай, я узнаю у Оливки, как у нее складываются дела, и подстроюсь под ее график?

-Я думаю,- задумчиво произнес я, стараясь озвучить мысль так, чтобы не забыть те мысли, которые я развивал в голове, дабы продолжать этот «овер-финкинг»,- я думаю, ей не стоит ехать. Просто у нее учеба, да и в целом.. мне там не будет хватать времени, чтобы нянчится с ней. Она постоянно будет забытой, не думаю, что она хочет испытать одиночество. Наверное, ей проще оставаться тут, с Джошем.

Паркер напряглась, и нахмурила брови, пытаясь осмыслить, почему я вычеркнул свою «главную фанатку», буквально внося в «черный список посетителей, которые не должны появляться на выступлениях».

-Эм-м,- произнесла она, показывая, что она не разделяет моих убеждения,- я не уверена, что это правильно.

И все же она не написала и слова. Я не ночевал дома, и даже если она рассчитывала поговорить, когда я вернусь, она видела, что я не вернулся. И ее не остановило это. Она уже не пишет мне отчеты в СМСках, как это было пару недель назад. Перестала писать она не сегодня, а за несколько дней до инцидента... будто бы понимая, что без моей обратной реакции в элементарном «ок» больше нет надобности ставить в известность.

...- давай, я все же спрошу у нее,- мягко говорила Пар, пытаясь, как бы не лезть в наши взаимоотношения, но и угодить всем,- а потом Вы решите?

Я махнул головой в знак согласия, все также сидя в своих мыслях, не отвлекаясь от самокопания.

Я не «извинил ее», я просто остыл ко всему. К проблеме... и, похоже, к ней...........

***

Я припарковался у дома, и сидел в машине, смотря на долбанную дверь подъезда.

Я войду в нее, и меня встретит вахтерша, которую мы с Оливией когда-то называли «Оле Лукойе». Она как персонаж из сказки. Особенно в моменты, когда выпал снег. Мы с Оливией бежали на улицу, смеясь, а потом зашли, сообщив о сказке на улице.

После этого не могу я принять, что зовут ее Хельга, и это чистое совпадение. Просто потому что эта Хельга – очевидная Оле Лукойе. Ее родители явно знали, что буквально воплотили персонажа из сказки. Ну, никак иначе. Она была рождена прототипом персонажа Ганса Христиана Андерсена. Мы с Оливией всегда сообщали что-то об это женщине друг другу, когда проходили мимо. Даже в моменты, когда я шел мимо нее один, или же когда она шла одна, без меня. Какую-нибудь заготовленную шутку, про ее платье, настроение, писали СМСки, если партнера не было рядом, дабы продолжить локальный мем на расстоянии.

А в магазине Лив могла взять шоколадку на кассе, дабы потом отдать ей (притом, что Оливия – жуткая сладкоежка, каких свет не видывал!!), когда мы будем идти с огромными пакетами в лифт. Она давала ей шоколадку, говоря какой-то комплимент. А в моменты везений, благодарила ее (даже если женщины нет в поле видимости), говоря, что это точно сказочница вершит чудеса.

Я войду в парадную, а там будет она. Улыбнется мне, скажет вновь что-то по-доброму милое. Но мне придется натянуть улыбку, дабы сказать что-то подобное ей, ибо она привыкла, что я всегда улыбался ей и отправлял исключительно умиротворенные вайбы. А сейчас мне нечего отправлять и нечем делиться.

«Друг, извини, у меня нет никаких новостей.Мне, увы, больше нечем с тобою делиться.Я погас, как и сотни тысяч других людей.Я болен, мой друг, и не знаю, чем мне лечиться».

Мне на самого себя нет таких ресурсов, а ей-то тем более дать нечего. Но как же меня бесит менталитет американцев! Как все натягивают улыбку и говорят несусветной дичи в «отличном состоянии». Как же меня бесит это притворство. Как же я ненавижу эту хрень, до глубины души!!! Я хочу в лицо говорить не «Хорошего дня» в качестве смол тока с неизвестными людьми, а посылать негатив, которого у меня хоть убавляй.

Я положил голову на руль, пытаясь биться об него. Но ударялся слегка, не в силах наносить себе боль.

Я незнакомым людям желаю «добра», в то время как на близких у меня его потом не хватает. Вот должен ли я сегодняшней прохожей говорить: «Все классно. Надеюсь, у Вас тоже», когда шел два метра от авто до «Мака» за кофе?? С какого черта?

С другой стороны, Оли всегда мне говорила, что я должен отправлять только хорошее во «Вселенную», потому что именно это вернутся потом тебе. Она верила, что все заслуживают добра, каким бы плохим у меня не был день. Но сейчас не проблема одного дня... это проблема месяца.

«Оли»... какое странное имя, которое я никогда не использовал ранее наедине с собой или с ней...

Я снова поднял голову с руля, смотря на парадную, собираясь с духом, чтобы выйти из авто и зайти в двери. Но снова вспоминаю женщину в «будке».

Я не могу пожелать ей плохого, просто потому что она привыкла видеть меня добрым, а не говнюком, которым видят Джош с Лив в последнее время. Привыкла, что я могу «пофлиртовать с ней». Исключительно в игривом виде, где мы оба смеемся с этих шуток (никто не сексуализирует диалог, а лишь смеется с него: и я, и Оливия, и женщине, которой за 50).

Она снова скажет: «Как там погодка?», «Что-то Вы сегодня опоздали» или поздравит с каким-то набожным праздником. При условии, что мы, как и все американцы, католики, а она православная.. и наши календари различаются: она все равно поздравит нас с «нашим календарным праздником» (о котором я даже знать не буду, ибо не углублен так в веру), а потом поздравит и направит дары Божьи в нас в православный праздник (при условии, что я-то в «своих» праздниках плаваю, а тут еще и православные... о коих я даже не в курсе).

Она – это ассоциация добра. Тот самый «четверг», те самые «16.00». А в моей жизни сейчас нет места такому чувству.

Я ее не хочу видеть больше, чем всех остальных на этом свете. Чем Оливию и Джоша, чем новые демки для концерта. Я готов еще проработать сутки без выхода на элементарные «пописить», но только бы не видеть ее.

Я взял ключи с панели приборов, и посмотрел на время. Уже почти час ночи. Я вышел из машины с тяжелые вздохом, как это делал папа в мое подростковое время, а-ля, «Э-э-эх». Но не хватило у меня сил, чтобы одним рывком сразу пойти к подъезды. Я закрыл дверь машины и положил руки, согнутые в локтях на крышу авто, облокачиваясь, дабы еще раз отдышаться.

Хватит. С этим пора заканчивать.

Именно тут мне пришла мысль, которую я боялся озвучивать на протяжении месяца. Я месяц крутил ее в голове, но старался убрать на самый дальний план, чтобы не разворачивать ее, потому что понимал, что не хочу даже слышать ее у себя в мозге. Даже упоминание меня пугало.

Я посмотрел наверх, ища окна своей квартиры, но они были зашторены, как и всегда.

Лив всегда говорила, что на ночь надо закрывать, дабы не создавать «глазу приятные картины» для извращенцев, которые так и ищут открытые окна. Должен ли я говорить, что меня смешила эта формулировка. Ни один маньяк не придет в этот район (один из лучших в городе) в поисках отшторенных окон.

Я опустил голову вновь, погружаясь в прошлые мысли, которые плыли в голове, от чего я вновь начал терять уверенность в будущем действии.

А потом слегка оттолкнувшись вошел направился в сторону дома. Я не дал себе время на подумать, иначе я еще полчаса простою у машины.

Я открыл дверь подъезда, а там консьержка, которая, как только увидела меня, засияла от счастья. Уголки моих губ сами сделали малюсенькое движение вверх, как бы напоминая улыбку.

Это удивило меня самого, ибо это была не натянутая гримаса, а искренняя реакция моего тела!

-Мистер Хосслер!- воскликнула она,- Ваше счастье: ровно 1.11am.

Я посмотрел на свой сломанный телефон.

1.10am... опаздывает. И что значит? Что я профукал свое счастье??

Я кивнул ей, уже без улыбки, и хотел было пойти к лифту, как увидел у женщины на столе рядом с тетрадками и телефоном лежит любимая шоколадка Лив.

Она так любит этот шоколад, поэтому если кому-то надо подарить сладкое в знак уважения, девочка берет только эту сладость, потому что считает, что дарить что-то другое – не особо приятно, а именно эту – значит, подарить любимую шоколадку. И пофиг, что это любимая шоколадка Оливии, а не адресата. Она считает, что эта сладость такая вкусная, что ее невозможно не любить.

Я перевел взгляд на женщину, которая красит ногти и смотрит телевизор с очередной серией бесконечного сериала.

Я пошел в сторону лифта, и снова был каком-то вакууме. Я стоял перед лифтом минуты две, пока не понял, что надо нажать на кнопку.

Оливия... видимо, пора заканчивать эту историю.

Меня не было дома двое суток после случая с планшетом. Я не хотел появляться. Не из-за злости, не из-за обиды. Просто не хотел приходить в этот хаос, пропитанный предательством.

Ощущение, что все отвернулись от меня. Даже мать перестала надоедливо написывать каждый день, отправляя какие-то открыточки в мессенджерах. Меня так бесило это раньше. И сейчас бы бесило, но сейчас я испытываю чувства забытости всеми, и ей в том числе. И меня снова это бесит.

-Мистер Хосслер,- вывела меня из мыслей женщина, я повернулся в ее сторону, а та от неловкости лишь проговорила: «Удачного дня».

Я снова повернулся в сторону лифта в растерянности, увидев, что дверь открыта. Я вновь растерянно обернулся назад, добавляя: «Да-да», тихое и неслышное даже мне. Я сделал шаг, и оказался в кабине. Лифт закрылся.

Мы с ней не общаемся вообще. Даже СМСок уже нет. Мы никто друг для друга, но официально закреплены как пара. Ни то что для СМИ, фанатов, окружения. Для себя. А это очень сильно отягощает нас двоих.

Я не знаю, что испытывает она. Впервые не знаю. Обычно она делится каждым чувством, проговаривает. А в моменты, когда она старается пережить эту бурю эмоций, все видно по ее лицу. А сейчас я не знаю, что творится в ее голове. Я в своей не могу разобраться, зачем браться за чужую?

Свет погас, и на секунду потерял равновесие, пошатнувшись, а потом автоматически от движения снова загорелась лампочка, и я очутился в лифте. Я посмотрел на кнопки, думая о цифре, которую надо нажать.

Это груз, который, как минимум, я несу изо дня в день. Мне, правда, тяжело. Когда я предлагал расстаться Мэдс, я сказал с формулировкой, что мне надо сосредоточиться на себе и работе, нет времени на отношения. С Оливией я не чувствовал, что мне надо разделять эти понятия. Я мог справляться и с первым, и со вторым. Да, иногда я мог где-то из этих областей проебаться, потому что слишком много вкладывался во вторую область, но все всегда было поправимо. Я понял, что проблемы с Мэдс были не из-за невозможности на чем-то сконцентрироваться. А просто в том, что мне нахер не сдались отношения с ней. С Оливией иначе все. С ней я н...

Свет в глазах погас.

Я ослеп?Я не понимаю, что происходит с моим телом.

Я машинально потянулся руками к глазам, а лифт снова сработал на движение, и включил свет. Я снова посмотрел на цифры, и нажал на нужную кнопку.

Мне так лень ехать. Я хочу уже очутиться на своем этаже.

Я так устал стоять, поэтому облокотился на стенку, по которой медленно сполз, садясь на корточки.

С Оливией я не испытываю проблемы с совмещением нескольких событий в жизни, в которых я должен преуспевать. С ней все было иначе...

Просто сейчас я испытываю тяжесть в виде статуса, который никак не подкрепляется действиями. Мы пустые друг к другу. Нас абсолютно ничего не связывает.

Она спит с своей комнате, я в своей. Нас даже крысы больше не держат... при расставании они достанутся «матери».

Я открыл глаза, а лифт уже распахнул двери на моем этаже, из-за чего я жалобно вполголоса проскулил.

Я так не хочу вставать.

Я потянулся, и нажал на какую-то кнопку, до которой смог дотянуться. Лифт закрыл двери, и поехал на выбранный этаж. Я выдохнул, оттягивая момент, когда мне придется вставать в направлении своей квартиры.

Мы оба живем без «доброе утро», «спокойной ночи», «как дела?», «все хорошо?». Даже смол-тока больше не существует в нашем быту. Я Оле Лукое, и то больше слов сказал за этот месяц, чем ей.

И разрыв – это не для того, чтобы сообщить общественности о своем новом статусе холостяка. Нет, публике можно и не сообщать. Я устал делиться своей жизнью с массой.

Я просто не хочу нести этот крест. Крест наших отношений, которые я сегодня похоронил.

Этими отношениями мы создаем иллюзию, которая просто начинает наскучать и давить, как на болючий синяк.

Лифт снова остановился на этаже, раскрывая двери, чтобы я, наконец, покинул его. Закатив глаза, нажал снова на кнопку своего этажа, для чего пришлось привстать, дабы дотянуться.

Ощущение измены (пусть и не физической), предательства, обмана... и все то, что ранит каждого из нас, просто усугубляет. Всего этого не будет, всех этих чувств не будет, если мы просто признаемся друг другу, что у нас не вышло.

И она, и я страдаем. Я – при ее малейшем ее контакте с Джошем. А она не из-за скучной жизни полезла в моей разряженный планшет. Мы оба можем не испытывать нежных чувств друг к другу, но оба страдаем, что оба видим отвратительное отношение друг к другу, оба видим что-то плохое в свой адрес. Это абсурдно просто: если мы освободим друг друга от статусов, то не будет предательств и еще всякой всячины, потому что мы не связаны обязательствами. Свободные люди...

Но проблема в том, что мы будем вместе навсегда. Она останется в этом же доме.

Лифт предательски открыл дверь, и я почувствовал ненависть к нему. Но с тяжелым вздохом, поставив руки на колени, оттолкнулся, вставая. Я вышел на свой этаж, и рухнул на задницу возле лифта, дабы дальше заниматься анализом, который должен привести к заключение ради действия.

Я месяц не разрешал себе думать в этом направлении, а теперь освободил себя от тяжести мыслей, и совсем скоро освобожу от тяжести статуса.

Она будет жить в этом доме. В соседней комнате. Мы будем сталкиваться всю жизнь. И всю жизнь испытывать неловкость, что когда-то целовались как два влюбленных подростка (но она-то была подростком, а я нет), трогали друг друга так, как никто другой не смог прикоснуться, говорили Бог знает, какие вещи! И так сильно испытывали привязанность, что поход в туалет казался вечностью.

А теперь чужие люди?

Но мы уже чужие люди. И лучше быть чужими полноценно, чем при этом состоять в мертвых отношениях.

Я не могу отпустить, «дать вольную крепостной». Просто физически не могу. Потому что она не выживет в этом мире. При отсутствии нежных чувств, я не смогу быть настолько жесток. Я хочу содержать ее, кормить, «растить», но не обманывать друг друга при этом лживой картинкой. Пора просто. Пора признаться нам обоим.

Хватит загнивать в боли. Хватит тонуть во лжи.

Я, блин, каждый день испытываю мучения от мысли, что мне надо домой. Мне в студии плохо, дома еще хуже, а больше некуда. Мне некуда деться! Как же я хочу отключить телефон и пропасть на сутки. Хочу, чтобы все искали, а мне было срать на обязательства, график, планы, которые расписаны. Я не хочу ничего уже в это жизни. И тяжести не хочу. Я хочу облегчить свое существование... а разрыв – это один из шагов к этому.

Я устал сидеть в машине по часу и больше, собираясь с мыслями. Я устал караулить этот гребанный подъезд. Я не могу снять себе хату, и жаба душит ехать в отель, когда у меня есть свой дом.

Я на полном серьезе думал взять билет до ЛА, дабы поспать, и вернуться за работу. Но понял, что нерентабельна во времени эта затея: я убью все свободное время чисто на перелет туда-обратно. И единственное, что могу позволить по лимиту: долететь до ЛА и полететь обратно, даже не добравшись до «Свея».

Попытка побега в «Свей» - это поиск своего «дома». Раньше я грыз себя, не понимая, где же мое пристанище. Я рвался то туда, то обратно... потому что мне везде было чуждо. Но Оливия приземлила меня.

А сейчас из-за нее, я снова в подвешенном состоянии. От которого, честно – я устал. Я устал убивать себя всем этим. Я устал давать им двоим свободу от моего присутствия. Я тоже заслуживаю спать в кровати, а не в страхе подниматься в квартиру, где меня ждет пустая кровать (и хорошо, что она пустая, и на ней нет Оливии), но вот этот «нерешенный вопрос»: «Мы все еще вместе?», который грызет и не дает уснуть. Хочется встать, пойти, сорвать одеяло в ее комнате, и прижать ее к с стене.

И нет! Не со страстным поцелуем.

А с разъяснениями.

С разъяснением, что мы друг другу больше ничего не должны. Что мы свободны. Ну, или что я свободен, а у нее чуть больше шансов на будущее (в которое я постараюсь не лезть), чем в отношениях со мной.

Я хочу поставить раз и навсегда точку.

Чтобы посуда билась, вазы, которые были всегда заняты цветами, летели в стену (дабы цветы от будущих хахалей она не смела ставить в то, что было приобретено ею для моих букетов), чтобы крики были, а консьержка при виде нас опускала глаза. Чтобы так громко было, что мы даже не задумывались снова пробовать «нас», уронив друг друга в глазах каждого, без желания новых попыток.

Но я не имею сил на крики. Я не хочу ругаться. Я хочу тихо сказать: «Все», а она ответила: «Наконец-то».

Я не помню, как оказался в вертикальном положении. Просто в моменте понял, что уже не сижу. Я вставил ключ в дверь, и при попытке повернуть его, чувствовал преграду. Опустив ручку, дверь поддалась и открылась, что значило, что ее не запирали.

В квартире было тихо. Я распахнул дверь, и вошел. Напротив двери на полу, укрывшись пледом сидела Лив. Она подняла глаза, ее подбородок стоял на коленях, и она не в силах была держать свою голову без опоры. Она не пошевельнулась даже, когда я вошел, что говорило о том, что ждет она меня уже давно.

Закрыв дверь, я стоял на пороге, не зная, что делать. Я смотрел на нее, такую измученную и уставшую, но до безумия красивую. Красивую своей красотой.

Но нельзя испытывать чувства, просто потому что человек красивый. Все куда глубже.

Я наступил на пятку своего кроссовка, вытаскивая из нее ногу, а потом носком наступил на другую пятку, выдирая ногу из второго ботинка.

Уверен, что от обуви и ног разит невероятно, ибо я не меня шмотки уже несколько дней. Ноги промокали, а я даже не думал сушить обувь и носки, продолжал хлюпать в этих угандошенных кедах.

Я сел рядом с Оливией.

Возможно, это к лучшему. И сейчас самое время.

-Я увидела тебя в окне, как ты сидел в машине больше пятидесяти минут назад,- начала она, а я почувствовал горечь во рту.

Глотка так предательски запершила, и по ней начала течь словно медь, выжигая все мои слова, которые даже вылететь изо рта не успели.

Она с того момента сидела тут, открыла дверь и упорно ждала, пока я сделаю пару крюков по дому, проезжая все доступные этажи, на которые можно нажать сидя недалеко от кнопок.

Я все также молчу, потому что не имею сил сказать чего-то.

Ну, глупо говорить на «Я ждала тебя» - «Давай расстанемся». Как-то с другими девушками мне было все равно, как говорить. Тут же я понимал, что на мне ответственность образа мужчины в ее глазах. Я главный представитель мужчин, и от меня зависит, как она дальше будет жить и контактировать с мужским полом. Если я облажаюсь, то она не сможет доверять в будущем парням.

Я хочу, чтобы наши отношения – всегда были теплым вспоминанием, а не то, что всплывает в голове и ты пытаешься подумать обо всем, что угодно, лишь бы не видеть эти назойливые флешбеки.

Просто из уважения не могу напакостить. При всей ненависти, которая копилась, это самый ценный партнер, который у меня когда-либо был. Я мог годами встречаться с девушками, но эти отношения и дня (из нескольких месяцев отношений), которые мы провели с Оливией в статусе пары, не стоят.

Оливия не стоит разрыва, который будет поперек горла стоять у каждого. Оливия не стоит того, чтобы быть брошенной. Оливия заслуживает расставания, а не «я бросаю тебя».

Мы молча сидели рядом, не говоря друг другу и слова. У каждого в голове царил хаос.

Если у меня такой беспорядок в мыслях, то, что за война у нее. Ибо у нее в спокойные дни был бардак, а там... я не знаю, как она еще жива с таким сумасшествием между нами.

-Я,- начала она...

Она оказалась смелее меня.

Я ебать, какой трус и слабак. Но не это ли показатель того, как сильно я беспокоюсь о ней, боясь задеть ее чувства?

Или я гребанный лжец, который прикрывает страхом задеть ее, а на деле просто боится сделать пробитие в себе? Я так устал прятать все чувства в себе, словно «мне не больно, курица довольна»... это ведь не так. Я общество смог убедить, может, даже и ее смог убедить... а себя не обмануть.

...- Я не знаю, сколько извинений я должна принести, потому что их в любом случае будет мало. И даже если это будет сотня «извинялок», в конечном итоге, все равно одного не будет хватать. Их всегда будет на один меньше, чем положено,- она замолчала, вздохнув так громко, что на выдохе я услышал тихое «у», где она буквально переводила дыхание, дабы продолжить,- Я поступила ужасно. И все бы ничего, но я продолжаю наступать на одни и те же грабли, ибо это вторая попытка залезть в твои гаджеты. Первый был телефон, где я хотела увидеть твое предательство в переписках с Мэдс,- я кивнул, понимая ее мысли...

Она пыталась рыться в телефоне, но столкнулась с паролем, которого у нее не было, и она искренне считала, что у меня не будет тоже. Тогда, я уверен, она думала, что это конец, но это только привело к новому этапу отношений. Страх измены привел к тому, что подпитало наши чувства. Настолько проблемы могут стать удобрением для пары, которая не готова разойтись.

С планшетом дело было проще, но проигрышным. На нем нет пароля, и легко войти. Но помимо пароля, там всего нет... голая техника, от который она пыталась выжать максимум.

...-я не хочу тебе врать. Попытки было три. Второй раз я пыталась залезть в ноутбук. Это было за сутки до того, как я нашла планшет. На твоем «Макбуке» был пароль,- усмехнулась она, триггерясь с первого случая,- но даже в тот момент я не вспомнила о том, что это точь в точь то, что произошло с нами в первый раз... я не думала о последствиях, я просто горела своей целью. А вот планшет оказался более доступным, ибо он без «ключа», но менее информационным, потому что у него «нулевой «Айклауд»».

Она снова замолчала, и я знаю, почему. Она старалась унять слезы, которые предательски пытаются вырваться наружу.

Я не вижу этих слез, потому что смотрю прямо, как и на протяжении ее монолога, но я знаю, что происходит. Потому что я выучил ее уже давно. Я знаю каждую паузу, и знаю все, что она старается предпринять, дабы сказать стендап так, как и планировала на протяжении двух дней, заучивая каждое словечко наизусть.

Знаю, как ее бесит отклонение от текста и то, что все идет не по ее сценарию.

Я молчу, обрабатывая ее информацию.

-Но...,- сказала она многообещающе, немного втянув воздух через нос, слыша как звякает жидкость в носу,- если бы на обдумывание было бы больше дней, я бы все равно поступила также...

Я повернулся с удивлением на нее, а она именно в этот момент повернула голову в профиль, смотря в ту же точку, куда я смотрел ранее. Я хмыкнул на такое заявление, а она повернулась, сталкиваясь с моим взглядом. Она прищурила глаза, таким образом стараясь контролировать слезный проток, чтобы не расплакаться у меня на глазах.

...-Я не совершаю ошибки дважды,- начала она, и я буквально слышал эту улыбку и шмыгающий нос, она все также смотрела на меня, а я не решался повернуться в ее сторону. Девочка продолжила мою гениальную цитату из «Твиттера» с года так 2019,- минимум 3-4 раза.

И снова повисла тишина. Мы смотрим куда-то прямо. Возможно даже на один предмет, но все также молчим.

Она потянула одеяло на себя, из-за чего ноги стали обнажаться. Я снова обратил внимание, что она без носков (а дома довольно холодный пол), обычно я ругал ее за босые ступни, но сейчас я лишь хмыкнул, воспринимая это как триггер.

А потом рядом я обратил внимание на свой убитый планшет. Он был разбит вдребезги. Я думал, что корпус отлетел, разбрасывая детали вокруг, но оказалось, что пострадал лишь экран, который в любом случае не подлежит восстановлению.

Она пододвинула его перед собой, и поставила снова подбородок на колени.

-Я не могу купить тебе новый,- сказала та с сожалением.

-Ты,- сказал я, и голос предательски залажал, поэтому, пропершив горло, я продолжил,- ты и не должна. Это я кинул его.

Это не путь прощения, или мое «извини» за такую истерику. Нет. Это просто принятие. Выкидывая технику с высоты, я не старался показать то, до чего она довела меня (при том, что меня и без того легко вывести). Я просто сделал протест таким образом. Я послал нахуй все то, что меня бесило. Если я раздул из мухи слона, как пытался доказать мне Джош, то нахуй эту муху.

Это внутренний бунт, что-ли. Я до конца сам не могу объяснить, зачем я сделал этот необдуманный шаг.

Но мне точно понравилось. Понравилось ощущение, что это я держу под контролем всю ситуацию. Пыталась найти компромат, пошарившись в пустой техники, – нахер эту технику. Испытывать страх, что можешь разбить дорогую вещь? Так разбей, и не бойся.

И эта аналогия меня так зацепила. Этот контроль так овладел мной, что я понял: «Боишься потерять человека? Потеряй, и не бойся».

-Должна,- уверенно сказала она, на что я закатил глаза, и снова хотел возразить, но она резко взяла мою руку в свои, как бы останавливая...

Мы оба резко опустили головы вниз на соприкоснувшиеся руки, и почувствовали словно ожог от соединенных ледяных рук друг друга. Это было первое прикосновение спустя такой большой промежуток времени.

И это, блять, пиздатее любого секса, которые у меня когда-либо бывали.

Я такого интима в жизни не ощущал.

Но я не хотел ощущать это сейчас. Это слишком ломает. Слишком ненужное касание.

Лив, словно прочитала мои мысли, и отдернула руку, как бы поправляя волосы. Словно выбившаяся прядь волос мешала ей так сильно, что потребовались обе руки, дабы прилизать этих засранцев, не дающих возможностей на такие нежности.

-Я должна,- снова начала она, а я не сопротивлялся,- да, это не я разбила, но это моя вина,- я снова усмехнулся...

О, да. Старая Оливия, которая считает, что все беды из-за нее. Что это она во всем виновата. Но пора признать, что это я сделал этот поступок. Не для того, чтобы привлечь внимание к ее вине, обвиняя теперь во всем ее, что произойдет с планшетом, который она в руках не держала за секунду до падения.

...- у меня нет столько денег, чтобы купить новый,- потом она выдохнула с сарказмом,- да, у меня вообще нет денег. И мне так жаль, что такая дорогая техника в состоянии кирпича.... Я несколько дней ходила за Джошем...

И тут меня снова вынесло из себя. Визуально я сохранял спокойствие. Но внутри я только кипел от злости. Снова Джош. Даже тут, в истории, которая не имеет к нему никакого отношения, всплыл этот Джош.

Джош. Джош.

ДЖОШ.

Д. Ж. О. Ш.

Д.Ж.О.Ш.

Д.

Ж.

О.

Ш.

Как же меня задрало.

...- чтобы он посмотрел его в сотый раз, и хотя бы один раз из ста сказал, что шанс на восстановление есть. Хотя бы мизерная возможность. Он ненавидит меня...

ОН? Он тебя ненавидит? Никто другой? Ты уверена, БЛЯТЬ???

...- но я настояла, чтобы мы съездили в магазин, и там посмотрели на разбитый «Айпад». И там меня окончательно обезнадежили,- снова молчание, в которое она, видимо, дала возможность на мою реакцию, но ее не последовало.

Что она хочет? Чтобы я снова ее убедил, что она не виновата, ведь так ей проще заслужить прощения у самой себя, проще прекратить себя обвинять. Но я не сделаю этого. Я не «попка-попугай», который будет повторять одно и то же. Я уже сказал ей, что не вижу ее вины в сломанном планшете; больше я проговаривать это не буду. Я слишком часто это делал ранее. Устал. Правда, заебало.

Меня так сильно заебало, что даже тут она умудрилась засунуть этого чела в рассказ, и после этого хочет сделать так, чтобы я, как и Джош, проговаривал то, что она хочет услышать?

Одна и та же шарманка. Пора бы сменить диск. Пусть на это ведется Джош.

Она не услышит от меня то, чего ждет в очередной раз, а потом еще, и еще, пока я не убежу ее в обратном. Уверен, что Джош ей уже сказал сотню раз (сто раз, что нельзя починить этот планшетник, а потом еще сто, а-ля, «Это Джейден – ебанный гандон. Пусть он и забоится об этом. Крошка, не переживай»), теперь моя очередь.

Я поднялся с нашего пристанища, и посмотрел на Оливию сверху-вниз. Она устремила свой взгляд на меня, не ожидая, что я прерву наше общение таким образом.

Но если она замолчала, и ей нечего больше сказать, то рассиживаться смысла нет. Я уже решил, что не скажу фразу, которую она ждет. Уверен, Джош повторил ей это сотни раз, при этом называя меня инфантильным мудаком или куда более обидными словами. Миссия выполнена. Более того, я однажды уже тоже сказал. Хватит делать трагедию из того, что уже произошло.

Оливия всегда была «драмой-квин», и я более не хочу ее успокаивать.

Я смотрел на нее, а она продолжала молчать, все также ожидая моих слов, которые я озвучивать не стал. Я направился к лестнице, а за спиной услышал: «Мне, правда, жаль». Я не нашел фразы лучше, чем «Услышал», что я и ответил девочке.

***

Я сижу за столом на кухне и наблюдаю, как Оливия увлечённо рассказывает мне и Джошу что-то про новый сериал. Точнее про хорошо забытый старый.

У Оливии есть такая привычка: пересматривать старые сериалы и фильмы. Я сначала не вкуривал это, но, когда заметил её за пересматриванием «Волчонка» во второй раз за этот год, у меня появились вопросы.

И человек просто объяснил это зоной комфорта. Как оказалось, все дело в том, что ей тяжело смотреть что-то новое, и её прям воротит от такого опыта: на один просмотренных новый сериал она пересматривает 5 старых. Следя за её состоянием, я выкупил, что все дело в эмоциях. Она слишком эмоциональный человек, тяжело ей выносить что-то новое. Ей надо делать так, чтобы в жизни не было тревог и только при просмотре кино, которое она видела, у нее получается снизить панику.

Причем она не такой человек, который живет чисто на сериалах, и только сериалы – это ее зона комфорта. Вовсе нет... она и без них прожить может. Просто, если уж что-то и смотреть, то точно то, от чего она будет счастлива. Она уже знает, что ей понравится все, и у нее не будет завышенных ожиданий, в конце которые не оправдаются, и окажется, что она зря потратила время на этот «несносный бред». На меньшее она не то, что не согласна... просто меньшее у нее не получается.

Ей тяжело посмотреть что-то новое, потому что она избирательна в фильмах. И кино – это как русская рулетка: шанс, что он выстрелит маленький. Поэтому в ее владениях есть картины, которые она пересматривает годами: она знает каждую фразу, знает каждую эмоцию, которую испытает. Она знает, что ей уже все заведомо нравится... и не разочаруется.

Меня сначала это смешило... а потом я просто понял, что человек закрывается в своем коконе от посторонних, и устраивает себе территорию тем, что ее не обидит.

И это круче любой психологии.

-Так вот, если бы он поцеловался с ней чуть раньше, это могло бы вовсе изменить курс дела,- рассказывала моя девушка, но я уже давно потерял суть повествования.

Я решил попробовать дать «нам» шанс. Может, Оливия и не чувствует, но мы держимся «на соплях» (это метафоричное «на соплях», которое в прямом смысле означает тоже самое, ибо она плакала, и как-то «растрогала» меня), после разговора с ней, я подумал, что отношения с ней – это самые лучшие отношения, в которых я состоял. Я ни с кем не был так окрылен. Со всеми была обыденность и рутина, а с ней каждый день как маленькое приключение. Даже если этот день мы проведем дома, деградируя.

Я состоял в отношениях, которые были более глобальные, с более «серьезными шагами» (только они никогда не доходили до кольца... не настолько серьезные), с ней у нас еще ничего не было, но они уже переплюнули союзы, которые я строил на протяжении нескольких лет!

Возможно, мне не стоит горячиться... поэтому выходной пойдет мне на пользу.

Они готовят что-то поесть...

Тут я еще больше почувствовал себя одиноким.

В нашем доме никто не умеет готовить. Оливия и резать-то не особо умеет: если она готовит бутерброды, то они всегда получаются с хлебом, сыром (колбасу она отрицает в своей жизни, и противиться... она все больше и больше становится избирательной в еде, потому что есть на это возможность. Дома она жила по принципу: «Ешь, что дают, ибо завтра могут не дать вовсе», потому что не будет бабок. А тут – она может построить свои предпочтения, и если в ресторане закажет что-то, что ей не понравится, она может не давиться и не чувствовать вину, что на нее потратили деньги. А просто отодвинуть и заказать что-то другое. Та психология – пережитки старого и забытого, тут – свобода, как минимум, в выборе пищи на день) и кусочком ее кожи, а сверху политые капелькой крови... потому что в 80 случаях ножа в ее руках всё заканчивается плачевно. Или заканчивалось... потому что сейчас картина вовсе другая.

Джош, кроме тех же бутербродов (в которых вместо кожи и крови есть колбаса: у него умение резать неплохое), тоже не умел готовить!

И вот теперь, они оба стоят и готовят! Как назло! Просто как назло, будто показывают, чего они добиваются в своей жизни, пока в моей все тухло. Шьют, контентят, рисуют, развлекаются, сериалы успевают смотреть, теперь они еще и готовят... и самое главное – теплое взаимоотношения друг с другом.

Я скоро повешусь. Им осталось чуть-чуть, чтобы добить меня.

Сегодня на ужин у нас макароны с сосисками. Пасту они решили не делать, потому что, как оказалось, они готовили ее вчера...

ПАСТУ. ОНИ ГОТОВИЛИ ПАСТУ. ОЛИВИЯ ОБОЖАЕТ ПАСТУ С МОРЕПРОДУКТАМИ.

И мысль о том, что она разделила свое любимое блюдо и готовила ее вместе с Джошем, убила меня.

Я узнал, что на ужин была паста, когда пришел в три часа ночи домой: на столе стояла одинокая холодная тарелка, а Оливия спала на кухне, положив голову на стол. Она сидела справа от стула, для которого были приготовлены тарелка и столовые приборы.

Пасту... она разделила с ним готовку любимого блюда...

Судя по тому, что на ужин макароны, а вчера была паста, то, видимо, их готовка ушла не слишком далеко: и умеют они готовить только макароны (и соусы)... а на большее они не способны. ПОКА не способны.

Оливия мыла овощи, которые потом даст нарезать Джошу, чтобы мы ели в прикуску.

А я так не хочу есть. Меня прям воротит от их еды. Я не хочу есть эти макароны, но уверен, что я вкуснее не ел ничего в жизни... даже если они будут пересолены, сожжены до пепла... это все равно будут лучшие макароны в моей жизни., зная, что приготовили их они.

Но меня тошнит. Я не хочу есть именно эти макароны. Не хочу, зная, что приготовили их они.

Меня и без макарон тошнит, потому что я погряз в ебанной блевотине, без которой не обходится ни один мой день. А тут еще и еда, от которой не будет другого исхода (при попадании пищи в мой организм, вероятность, что я выблюю ее, 10 из 10). А еще и с учетом, что еда, приготовленная ими, ­– 11 из 10.

Я уже не был вовлечен в диалог. Ее, в основном, слушал Джош, а я просто наблюдал за ними двумя.

Я все больше и больше выбиваюсь из картины идиллии с этими ребятами. И если раньше на моем месте был Джош, то сейчас, у меня складывается ощущение, что мы с ним поменялись местами. Я не удивлюсь, если в один день он будет успокаивать ее от очередных кошмаров, вместо меня. Было бы смешно, если бы мы до сих пор спали вместе, и он также, как и я больше полугода назад, прибегал бы к нам в трусах, садился в кровать третьим, успокаивал, гладил, базарил бы с ней.

Меня затошнило еще больше.

То-ли от запаха макарон, который, в целом, обычный и стандартный, но еда не усваивается в моем организме даже на уровне обоняния. То-ли от мыслей, которые не менее противные, чем запах.

И если Джош и когда-то был на моем месте, то он всегда был «в тему». Он не был лишним, потому что у него была своя жизнь, свои увлечения, и мы – которые всегда готовы прочиллить, как только все вместе захотим... а у меня все не так сейчас. Я именно «лишний». Ибо у меня ничего, оказывается, и нет. Музыка и работа – это то, от чего я хочу сбежать. Сбежать вот в эту рутину ребят, но и тут меня, будто, не принимают.

Джош кивает, и как только остановился рядом с Оливией, облокотился на стойку, и продолжил парить, смотря на увлеченный рассказ Оливии.

Как сильно я не хочу на работу и снова заниматься всеми делами... также сильно я не хочу быть тут и видеть, как у них все хорошо ВМЕСТЕ.

-Стой, у меня сопли,- резко остановила Оливия, будто сейчас говорил Джош, а не она сама,- я сейчас.

И ведь она не постеснялась и честно сказала причину, почему ушла. А раньше бы, если бы кто и знал, что у нее пошел насморк, то был бы только я...

Она быстренько выбежала из кухни, и направилась в зал, дабы взять носовые платки.

Она ненавидит сухие салфетки, потому что это очень сильно раздражает ее нос, и потом спустя день использования у нее становится красным носовая полость. Поэтому предпочитает им хлопковые платочки.... Или как называю я, «сопливчики». Высмеивая, что она любит хранить свои сопли у меня в сумке, чтобы потом принести домой, и постирать все.

-Я слушаю про этот сериал уже второй раз,- усмехнувшись, сказал мне Джош, будто между нами не было конфликтов.

Я повернул голову со стороны арки в зал, куда побежала Оли, в сторону Джоша, который говорит мне.

-А?- как бы переспросил я, хотя изначально все услышал.

-Я слушал оду этому сериалу весь вчерашний вечер за ужином,- продолжил тот, паря,- так что, рассказ предназначен больше тебе,- он пожал плечами и поставил тарелки на стол, готовясь к тому, что скоро макароны будут готовы.

Друг будто бы выкупил мое состояние. Он видит, что я нахожусь в прострации, и не особо слушаю рассказ, давая возможность Оливии рассказать Джошу.

Но я удивлен, что он слышал, и все еще поддерживает обсуждение. Потому что все время, пока Оливия рассказывала, Ричардс постоянно вставлял комментарии и реагировал на ее рассказ.

Он словно сделал мне одолжение, сказав, что этот рассказ для меня. Дабы я насладился вниманием на целых 15 минут от Оливии, а остальные 23 часа 45 минут, будто бы, принадлежат не ему.

Оливия пришла обратно с зала с улыбкой и за ней петляла Бадди, с очень недовольной мордой.

Судя по всему, Оливия доконала собаку, и заставила прийти в зал. Она любила раньше, чтобы мы собрались все вместе, и сидели вместе: будем ли мы заниматься чем-то одним или каждым сам по себе – не важно... главное, чтобы все перед глазами. И как только кто-то вставал и выходил из комнаты, сразу был вопрос: «Ты куда?», и надо было отчитаться, что ты идешь в туалет.

Думаю, сейчас мало, что изменилось. Просто в их компании минус один.... Минус я.

Если я встану и уйду, никто не спросит, куда я. Они только посмотрят в след, не останавливая диалог. Не хочу это проверять, потому что, увидев, что мои мысли правдивы, я еще больше разочаруюсь.

Оли продолжила рассказ, иногда помешивая макароны, но все чаще возвращаясь к барной стойке к Джошу. Я сидел за столом и наблюдал за ними оттуда. Джош сидел за барной стойкой ко мне спиной, нарезая огурцы. Оливия села напротив него, как бы, посматривая на меня и на него. Она аккуратно складывала огурцы на тарелку, иногда беря один кусочек в руки, и незаметно совала за барную стойку, а снизу был слышен хруст....

Бадди все же рада была, что пришла на кухню... ей дали пожевать. Видимо, именно с этим условием собака пришла на кухню слушать про сериал во второй раз.

Джош сказал, что она ему уже рассказывала не с укором в адрес Оливии, которая его не слышала. Нет, по нему видно, что он не прочь выслушать во второй раз этот рассказ... а если надо будет – то и третий.

И с одной стороны, меня радует, что он такой чуткий друг не только по отношению ко мне, но и к моей Оливии. (моя ли она.........).

А с другой стороны, он все больше и больше заменяет меня ей.

И если раньше я был благодарным слушателем, то сейчас я уже даже и не слушаю. О благодарности я даже заикаться не буду.

Я залез в телефоне, не имея желания больше следить за этой великолепной дружбой. Так как работы у меня и без этого выше крыши, я найду, что сейчас буду решать.

У меня крайне редко выпадает свободное время, чтобы поесть дома и побыть дома, а не перекусить на бегу невкусный кофе, и выкурить пачку сигарет в качестве завтрака-обеда-ужина.

И когда я узнал, что сегодня вечером я могу отдыхать, я сначала обрадовался, а потом еще больше расстроился... ибо дома уже как-то «не дома».

Оливия с Джошем сели за стол, ставя три тарелки с макаронами и сосисками. На столе уже стояла тарелка с нарезанными огурцами и помидорами. Оливия донесла еще нарезанную тарелку с огурцами и поставила возле меня.

И, вроде бы, этот жест должен быть «жестом доброй воли»: она знает, как я ненавижу помидоры, поэтому решила отдельно положить чисто огурцы, дабы на них не попал помидорный сок. Но даже тут я нашел, за что зацепиться: меня даже в тупых огурцах отделили... эта «счастливая семья» будут есть свою тарелку овощей, а я опять один. Один. И уже даже не только в огурцах.

Я смотрела на одинокую тарелку с огурцами, и отвлек меня резкий смех, который принадлежал Оли. Точнее, это был смех Оливии, предназначенный Джошу... его шутке.

-Это ужасно,- сказала она с улыбкой, вовсе не осуждая то, что сказал Джош.

Она наткнула огурец на вилку, пока Джош наливал кетчуп себе в тарелку, а после жестом показал, надо ли ей, Лив кивнула. Джош выдавил кетчуп ей на макароны, а я снова нахмурился.

Забота Джоша, которая меня раньше умиляла, стала казаться ношей.

-Приятного аппетита,- я поднял глаза с тарелки Оливии, переводя на нее, и она снова, но уже смущенно повторила,- приятного аппетита.

-А?- переспросил я, хотя все слышал,- да-да.

Я снова опустил глаза на тарелку, только уже на свою. Я копошился в макаронах, так и не решаясь наколоть. С этим предстоящим туром я уже потерял вес, просто потому что нет времени на еду. Но теперь, когда я могу вдоволь насладиться едой, я не хочу.

Есть не хотелось. Хотелось умереть.

-М-м-м,- протянул Джош,- походу, кто-то влюбился,- пустил смешок друг, и я снова поднял глаза с тарелки на говорящего.

-Что?- спросила Оливия, останавливая свой рассказ, который постоянно скачет с темы на тему, дабы не упустить ничего лишнего,- пересолили?- она наткнула макаронину, на которую еще не попал кетчуп и сунула в рот,- ну-у-у,- протянула та,- Не критично.

-Ты солила?- спроси Джош, натыкая новую порцию макарон.

-Да,- сказала та, размешивая кетчуп,- но совсем немного.

-И я солил,- улыбнулся он.

Это уже ни в какие ворота не лезет!

Я бросил вилку и встал. Ребята резко повернулись на меня, нахмурившись. В воздухе повисла тишина, а мой пыл упал, что еще бы чуть-чуть, я бы извинился... хотя не за что.

Я отодвинул стул со скрипом, и вышел со стола. Потом подошел за спинку стула и задвинул его. Ребята все также смотрели на меня с непониманием, и Оливия сжала вилку в руках, нервничая. Как только Джош заметил это, он слегка толкнул ее руку, дабы так немного успокоилась, показывая, что все в порядке вербально.

Он не положил руку, что сделала бы это через чур интимно, и некрасиво: если они и хотят иметь какие-то тактильные вещи, то точно не передо мной.

Я сам стоял в растерянности, не зная, что и сказать, поэтому Оливия начала первая:

-Все в порядке?

Она сказала немного тихо, и даже аккуратно, словно старалась не выводить меня.

Я замахал головой в положительном ответе, стараясь максимально показать, что ничего не произошло и дело в них.

-Не голоден,- пожал плечами я, все также стоя, держась за стул, который не так давно придвинул к столу.

В этом доме живут пятеро. Мы втроем, собака и неловкость... которая все больше и больше царит в наших телах. И зародилась она не сейчас. Я давно отметил, что они испытывают неловкость рядом со мной.

-Если дело в том, что мы пересолили,- она начала вставать со стола,- то давай я приготовлю новые макароны. Это не проблема.

-Нет,- сказал я,- я не хочу ничего. Правда,- я начал уходить, как меня окликнул Джош по имени,- Я очень устал.

Будучи в дверях, я обернулся в сторону друзей, которые смотрели на меня с сожалением. Оливия опустила глаза на тарелку, и немного повернулась к Джошу. Она так и стояла около стола, огорченно глядя в тарелку. Джош коснулся ее руки, в которой она сжимала вилку. Она посмотрела на касание, и потом бросила вилку на стол. Послышался небольшой стук.

Нахер этот выходной. Нахер этот шанс.

-Приятно аппетита, ребят,- сказал я, выходя из кухни, а они снова обратили внимание.

Я сунул ноги в заношенные «Конверсы», которые надо бы обновить, но нет на это времени, даже не завязывая их, я открыл дверь, захватив ключи с тумбочки.

Я спустился вниз по лестнице чуть бегло, словно старался скрыться от всей этой приторной картины, которая веет уже не дружбой, а каким-то «сексом». Я убегал, задыхаясь, из-за чего еще сильнее ускорял свой шаг, чтобы добить себя.

В моменте я начал конкретно бежать, и ногти были быстрее глаз, поэтому я чувствовал, как перепрыгиваю по две-три ступеньки, не успевая даже на них посмотреть.

В моменте я хотел снова наступить на очередную ступень, а ее не оказалось. Я на первом этаже, не заметив, как быстро спустился. Мне хочется еще сильнее напрячь свое тело, более серьезными нагрузками, чтобы не было время для мыслей, которые не успевают догонять мой ритм.

Кому я вру, говоря про какие-то призрачные отношения, шансы, которые звучат как бред. Я снова пускаю себе пыль в лицо. И если ранее я старался не думать про расставание, то после мысли я облегчил себе жизнь, мне оставалось лишь проговорить это вслух с ней, прийти к разрыву, и мы оба избавились от груза. Но я вновь еще более нагрузил себя, подумав о «шансе».

Если раньше я не озвучивал о расставании у себя в голове, жилось проще, чем теперь: я знаю, что пора... я уже пришел к выводу, но нихуя не делаю.

Это вранье еще сильнее меня запрягло, как лошадь. Я и так обессилен, еле держусь на ногах, но еще и эти проблемы, от которых я не могу убежать. Я сейчас собираюсь сделать марафон по бегу, который так сильно загрузит меня, что я буду испытывать боль всем телом. Но самая большая истина, которая меня добивает – я не смогу таким образом убежать от проблем. Насколько бы быстрым я не был, эта хрень все равно меня догонит. Она будет быстрее.

И я так устал. От одной мысли о беге, об Оливии устал. Невероятно, как раньше никогда не уставал.

Я набрал воздух в легкие, и вышел быстрым шагом в парадную, намеренно отворачиваясь от консьержа, которая мимолетно успевает сказать:

-Мистер Хо...

Но я, будто не слыша ее, бегу на улицу, чтобы создать себе марафон по бегу. Я так ненавижу спорт, что мне хочется нанести им себе увечье.

Я хочу бежать и курить сигарету одну за другой одновременно. Я бы делал это под музыку, закатив глаза, что не таскаю с собой свои наушники. Но в то же время я обрадовался, что не сделаю это, потому что музыка уже в печёнках сидит.

Хочу задыхаться. Так задыхаться, чтобы мне не хватало воздуха. Чтобы я не успевал вдохнуть, закуривая новую затяжку, а при выдохе легкие так сжимались от боли и неготовности к таким физическим нагрузкам, которые я ранее никогда не делал, даже посещая спортзал.

Хочу, чтобы в боку так сильно кололо, что казалось, что сердце выпрыгнет прям оттуда. Легкие так его задавили, что ему пришлось сместиться поближе к желудку, ибо он-то пустой, там давить нечего.

Как только дверь распахнулась, в лицо ударил холод, а я был лишь в рубашке поверх майки, которые никак не защитят меня от мороза. Я уже доставал пачку сигарет на ощупь, так как глаза были прикрыты, дабы не замерзнуть...

Так смешно, я глаза утепляю веками, ибо это всё, что я могу себе позволить, дабы прикрыть тело от холода.

...., чтобы начать исполнять свой план самоубийства, но никак не мог найти зажигалку, потому отвлекал резкий ветер, который не давал мне вздохнуть и набраться кислорода.

Я, вроде бы, и хотел сделать так, чтобы я не успевал дышать, но природа бунтует и делает это вместо меня, как бы намекая, чтобы я не травился сигаретами и не делал такие суицидальные поступки: курить и бежать. Но плевал я на эту природу. Я буду делать так, как задумал. Хоть где-то я поступая, отталкиваясь от планов.

С Оливией так сделать не получилось....

И как только я открыл глаза, я выдохнул, сменяя свое «селфхармическое настроение по бегу» на бурю эмоций и вздох бессилия.

Идет снег белыми крупными хлопьями.

N.

Прошло около трех лет, вроде? Пора бы о себе напомнить? Поэтому жду много сердечек, и отзывов. Прям все, что чувствуете, прикрепляйте комментариями к абзацу. Знали бы Вы, как приятно это читать, кто как проживает моменты....

Так, ну, что я могу сказать? Надолго ли я вернулась? НЕ ЗНАЮ. Будет ли следующая глава? Тоже не знаю... сказать, что мы ближемся к концу - скорее, нет. Не умею я так быстро заканчивать сюжет. Не хочу заканчивать не так, как запланировала много лет назад. Лучше не закончить вовсе, чем сделать скомкано. Более того, когда думала примерные "контрольные точки" сюжета, то данных событий не было в представлении, а тут села писать, и, знаете, все, что было на душе - вылила. Переболела таким образом.Я уже давно не фандоме, очень давно. Переросла еще в подростковом возрасте. Но фанфик - это уже давно не про популярного американца-ТикТокера, а про любовь. Немного извращенную, но кто как умеет любить - так и любит. Однако дам Вам надежду и стимул: если работу продвинут в соц.сетях, (как это делали много лет назад, наделив фф сотней тысяч прочтений, узнаваемостью), то тогда следующей главе точно быть. Смотивируете меня активностью в виде новых читателей, получите плюшки. Я понимаю, что половина аудитории моей работы мертва: давно ушли с платформы, забыли фандом, не интересуются таким вектором творчества (однако многие писали, что с фандома ушли, а фанфик хотят дочитать. Это приятно льстит, и говорит, что могу завладеть вниманием аудитории). Мне надо нарастить новую аудиторию (иначе для чего я пишу? Очевидно не для трех просмотров). Сама в силу возраста и времени заниматься не хочу. Поэтому и хочу перекинуть на тех, кто горит моим «чтивом».

Ну, и доп.мотивация для меня... у меня есть соц.сети: особенно сейчас веду ТГК, если в нем будет больше читателей, просмотров, реакций, обратной связи, то есть какая-то активность, то это, конечно, будет услышано мной. И обещать, что доведу работу до конца работу (как и было задумано много лет назад) - не буду, но постараюсь выжать из себя максимум.

ТГК (моя основная платформа с контентом. Если Вам нравится мой слог, то, возможно, Вам и понравится содержимое канала. Там прикреплен "анонимник", поэтому можете писать вопросы, темы для рассуждений туда): nitrogeshaИнста (просто будет приятна подписка): ___nitrogen_

Есть еще идея: создать беседу по фанфику, где обсудим саму главу или весь фанфик в целом. Я просто знаю, что есть те, кто перечитывает время от времени: и могли бы туда кидать свои ощущения, скрины моментов, просто рассуждения, вопросы, может. Особенно интересно почитать, кто что думает о главе и в целом. Прям знаете, рецензией. Люблю я много слов. Поэтому беседа, собственно, для людей, кто горит обсудить.. как с "подружкой". Создавать для пяти человек - ну, не комильфо. Если будет неплохой кворум, то имеет место быть.

N.