ГЛАВА 15

Мотоцикл вырулил с заправки практически беззвучно, мягко и плавно. Лукас сидел уверенно и расслабленно, словно ветер, что бил в лицо, был для него не врагом, а старым другом. А я... я пыталась выглядеть спокойно. Держалась за края сиденья, напрягая пальцы до побелевших костяшек. Но при первом же повороте, когда мотоцикл плавно наклонился, сердце ухнуло вниз, и я, не удержав равновесия, вцепилась в его куртку.

Форд коротко хмыкнул, не оборачиваясь:

— Можешь не притворяться такой отважной, Хавьер. Держись крепче, не геройствуй.

Я сглотнула и, немного дрожащими руками, обвила его за талию. Это движение далось с трудом. Моё лицо в шлеме оказалось почти у него за плечом, пальцы случайно коснулись ремня на его джинсах, и я, словно обожглась, чуть подняла руки повыше, к рёбрам. Под кожей куртки находилась тонкая ткань футболки, а под ней — тёплое, живое тело, подтянутый торс. Сразу почувствовала, как перестала дышать.

Мотор взревел, и мы сорвались вперёд.

Город раскинулся вокруг, словно чей-то сон: неоновые вывески мягко пульсировали на витринах, огни окон будто чьи-то сновидения, вырвавшиеся наружу. Мимо нас проносились силуэты прохожих, парочки, уличные музыканты. Кто-то смеялся, кто-то курил на балконе. Всё было в движении. Всё, кроме меня. Я вцепилась в Лукаса, в эту минуту, в ветер, который врывался под одежду.

Мы промчались мимо парка, где ветви деревьев отбрасывали длинные тени на асфальт. Лукас не говорил ни слова, но я чувствовала, как его тело дышит, как он слегка напрягается на поворотах, как временами чуть выпрямляется. Я прижалась крепче, инстинктивно, и услышала, как он тихо и почти незаметно из-за гула мотора выдохнул.

Мотоцикл свернул с оживлённых улиц, нырнул в узкие, спящие кварталы. Здесь не было рекламных баннеров и шума — только фонари, которые рисовали на мокром асфальте медовые пятна. Мы как будто исчезали и появлялись в них заново — две тени в бесконечном движении.

Я мельком глянула в зеркало заднего вида и поймала его взгляд. Лукас был сосредоточенным, но спокойным. В его выражении лица было что-то мягкое, уязвимое. И мне вдруг так остро захотелось понять, что он чувствует, о чем думает. Почему он вообще решил взять меня с собой.

Минут через тридцать он сбавил скорость и остановился возле общежития. Я, не сразу осознав, что всё закончилось, медленно разжала руки, чувствуя, как пальцы чуть дрожат. Он пригладил растрепавшиеся волосы и повернулся ко мне, глаза искрились.

— Ну, мисс Хавьер, поздравляю. Вы официально пережили свою первую ночную поездку без истерики и инфаркта. Запишу в ваш личный реестр побед.

— Спасибо, что решил не везти меня в канаву, — усмехнулась я, с трудом слезая с мотоцикла.

Он подался вперёд, забирая у меня шлем. Наши пальцы почти коснулись друг друга.

— Мог бы, знаешь. Но у меня доброе сердце. Особенно к тем, кто обнимает меня как плюшевого мишку при малейшей скорости.

Я покраснела так быстро, что даже не смогла ничего ответить. Он, похоже, этого ждал. Его глаза сузились, губы дрогнули в коротком смешке.

— Слушай.., — его голос стал хриплым, — Я был груб с тобой иногда. Сильно перегибал. Мне жаль.

Я замерла. Форд не сводил с меня взгляда.

— Почему ты это делал? — тихо спросила я. — Почему... отталкивал?

Он на секунду отвёл взгляд. Казалось, боролся с собой.

— Потому что мне не нужно, чтобы ты была частью этого. Моего дерьма, моего мира. Он не для тебя. Он про... про то, как наркотики становятся твоей слабостью, неотъемлемой частью твоей жизни.

Я сжала руки.

— Я бы... просто могла помочь тебе. Если ты сам этого хочешь.

Он резко посмотрел на меня.

— Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, Холли. Не хочу создавать их для тебя.

— Может, ты их не создашь, — ответила я. — Может, наоборот.

Он не ответил. Только смотрел. И в этом взгляде было столько вещей, которых я не могла понять.

— Спокойной ночи, Холли, — сказал он, запуская двигатель, который тут же зарычал.

— Спокойной... — я не договорила, как Лукас ринулся с места.

Я стояла, пока красный огонёк фары не исчез за поворотом. Только потом медленно повернулась и вошла в здание.

В комнате пахло кофе и бумагой. Микки сидела на полу, окруженная распечатками, Эмили на кровати, ноутбук на коленях. Они выглядели уставшими, но сосредоточенными. Часы показывали почти девять.

— Ты где была так долго? — спросила Эмили, не отрывая взгляда от экрана.

— Я... была с Лукасом, — замялась я, снимая обувь.

Микки подняла голову. Эмили застыла, потом медленно повернулась ко мне:

— Что?

— Мы поехали немного покататься после работы над проектом. Он предложил. Я... согласилась.

— Что?! — Микки округлила глаза. — На его мотоцикле?

— Угу...

Я села на кровать, стягивая свитер. Под ним был мой тонкий чёрный топ, тело всё ещё помнило ветер. И тепло его спины.

— И? — Эмили. — Он хоть извинился?

Конечно, Эмили все знала. Я рассказала ей о нашем разговоре в холле университета. Позже узнала и Микки. Естественно, от Эмили.

— Да. Сказал, что погорячился. Что мне не стоит в это лезть. Что не хочет меня впутывать.

Микки присвистнула.

— Какой... прям нежный романтик.

Эмили захлопнула ноутбук и пристально посмотрела на меня:

— Холли, ты ведь знаешь, что у него проблемы. Самые настоящие. У него химия в мозгах. Это не шутка.

— Может, он просто потерян, — прошептала я. Скорее, самой себе.

— Может, — твёрдо ответила Эмили. — И ты не его спасательный жилет, Холли.

Я не ответила, лишь еле заметно кивнула. Не хотела портить настроение спорами.

* * *

Позже, когда в комнате остался лишь свет настольной лампы, а шорох листов и перешёптывания напоминали о том, что рядом были люди, я лежала с закрытыми глазами, отвернувшись к стене.

Перед внутренним взором снова вспыхнули фонари, неон, отражения на мокром асфальте. Профиль Лукаса в зеркале. Моё сердце, бешено стучащее в груди. Тёплая спина, к которой я прижималась. И голос — с усмешкой:

«Особенно к тем, кто обнимает меня как плюшевого мишку»

Я улыбнулась в темноте и позволила себе запомнить этот вечер. И то, что я чувствовала рядом с Лукасом Фордом.