Конец 1 части

Джонатан был человеком честным, и все эти уловки вызывали в нем чувство вины. Однако конкуренты поступали точно так же, и, откажись он от такой тактики, ему не поздоровится. В этом бессердечном мире законы таковы, каковы они есть, говорил он себе. Уж лучше играть по правилам и выходить сухим из воды, чем оказаться выброшенным из общества...– Знаешь, – сказал Майкл, – я в последнее время долго размышлял о твоей ситуации.– О моей ситуации?Майкл легонько кивнул. Глаза его засветились сочувствием.– Чем больше я за вами наблюдаю, тем больше прихожу к выводу, что для тебя настоящий ад – работать бок о бок со своей бывшей.Застигнутый врасплох, Джонатан молча глядел на компаньона.– Вы постоянно делаете друг другу больно. Это неразумно.Джонатан был явно сбит с толку.– Так не может дальше продолжаться.Джонатан опустил глаза. Теперь Майкл смотрел на него почти с нежностью.– Уж лучше опередить события...Он откусил кусок морковного торта.– Я много думал, вертел проблему и так и сяк, и вот что: у меня к тебе предложение.– Предложение?– Да.Джонатан молчал.– Так вот: можешь не давать ответа сразу, у тебя будет время подумать.Джонатан внимательно на него взглянул.– Я готов, – сказал Майкл, – поднапрячься и выплатить тебе твою долю, если ты надумаешь уйти.– Мою долю... в компании?– Ну да... не кусок же торта.Джонатан онемел. Он словно получил удар под дых. У него даже в мыслях не было уйти из дела, которое они создали вместе. Он столько сил и души вложил в эту компанию, что она стала для него... частью его самого. Покинуть дело означало лишиться важнейшей части своей жизни. Начать с нуля. Все отстраивать заново...На экране телевизора, подвешенного к стене в глубине кафе, возникло изображение Остина Фишера, чемпиона по теннису, который набрал кучу спортивных трофеев. После победы на Уимблдоне несколько недель назад он появился на «Флашинг Медоус»[4] в качестве фаворита «US Open».Джонатан задумчиво следил за сменой кадров на экране. Продать свою долю Майклу для него означало еще и отказаться от тайной мечты переиграть компаньона и добиться лучших продаж.– Скорее всего, мне придется залезть в долги, – сказал Майкл. – Это тяжело, но так будет лучше для всех нас.– Всем привет!За их столик с шумным вздохом уселась Анжела, все своим видом показывая, как она раздражена. При этом на губах ее играла легкая улыбка. Джонатан все ее ужимки знал наперечет.– Как делишки? – хрюкнул Майкл.– Твоя дочь сегодня отказалась чистить зубы, – сказала Анжела, мотнув головой в сторону Джонатана. – Я, ясное дело, не сдалась и выдержала десятиминутный бой... В результате дверь школы уже оказалась заперта. Ей пришлось звонить привратнику, и он ее отругал. Так ей и надо.– Американо, как обычно? – спросил Майкл с усмешкой.– Нет, эспрессо. Двойной, – отозвалась Анжела, снова вздохнув.Майкл сделал заказ. Анжела бросила на Джонатана взгляд, приправленный ядовитой улыбкой.– Что-то у тебя больно благостный вид. Этакий безмятежный...Он не пошевелился. Она провела рукой по светло-каштановым волосам.– Ты упрекал меня, что я больше времени уделяю домашним цветам, чем дочери, но...– Никогда я тебя не упрекал, – запротестовал Джонатан, но в его тоне уже чувствовалось, что он сдался.– Но мои цветы, видишь ли, не катаются по полу и не орут как резаные.Джонатан подавил улыбку и, не говоря ни слова, допил свой кофе. Они разошлись три месяца назад, но она, как и раньше, продолжала к нему придираться. И он вдруг почувствовал, что, как ни странно, ему это нравится. Это создавало впечатление, что их отношения продолжаются, несмотря ни на что. И он вдруг понял одну вещь, в которой ни за что бы себе не признался: в глубине души он наделся их возродить.Продать долю Майклу означало бы лишиться этой надежды и разорвать ту ниточку, что связывала его с Анжелой каждый день.Оставив компаньонов на террасе, он отправился на первую встречу, намеченную на сегодня. Список визитов был длинный. Возможно, придется крутиться допоздна, но завтра выходной, и отдохнуть он успеет.Он и не догадывался, что всего через пару дней его жизнь резко переменится, как не менялась еще никогда.