4. Фонтан алой крови

Я мигом остыла на несколько градусов и, наверное, это отобразилось на моей коже, осветляя её оттенок на несколько тонов.Переспрашивать ещё раз было бы глупо, но, чёрт возьми, о чём он просит меня?Парень немного наклонился вперёд, а я машинально в противоположную сторону, создавая хоть какую-то призрачную дистанцию.

– Господи, Дин, ты бы видела своё лицо, я просто обработаю твои колени, – беззаботная мальчишеская улыбка на секунду ввела меня в оцепенение от непонятки. Он шутит? Обработать мои колени? Ещё чего? – А может не надо было бросать меня, как мешок на землю, тогда и не пришлось бы ничего обрабатывать? – с вызовом заглядываю ему в глаза, вздёргивая подбородок, но ребячество гибнет, не успев прижиться. Правила этой игры явно придумала не я.– Не паясничай мне тут, задирай свой сарафан, – беспрекословным командирским тоном произнес парень, потянувшись к баночке с перекисью.

Сдалась под прессингом? Возможно. Но ощутив, как подсохшая кровь болезненно стягивает колени я поморщилась, слегка подтягивая к верху подол сарафана. Совсем не высоко, только, чтобы открыть ему доступ до ран.

Кирилл смочил облачко ваты и ещё ближе придвинулся ко мне, нарушая и без того хрупкий купол личного пространства.– Будет больно, – он улыбнулся, обнажая зубы, так, будто вовсе не о больных коленях говорит и мне в моменте захотелось брыкнуться, ударить его ногой примерно в район его довольного лица.Я даже представила его приближенную реакцию. Насколько быстро он укажет мне своё место? Насколько быстро придёт в бешенство? С какой скоростью его яд впрыскнется в моё тело? Отметаю настойчивые мысли, чтобы они ненароком не материализовались.

– Ш-ш, ай, нежнее нельзя? – о боги, это всё меньше походило на обряд излечения и я отобрала у него из рук вату, самостоятельно прижимая к месту повреждения.

Ненадо меня лечить...

– Почему тебя никто не ищет? – неожиданно снова серьёзно. Да что же грёбанные перепады? Он как будто под чем-то. Непредсказуемый. Неуравновешенный. И поразительно проницательный.

– Это... не твоё дело, – язва из меня вышла такая себе. На почве стресса у меня невообразимо теряется весь словарный запас.– И вообще, куда мы едем? Какого чёрта мы в Польше? – пока он более менее дружелюбно настроен, насколько можно судить по его настроению, надо бы выпытать хоть долю информации. Неведение точно не поможет сбежать.

– А кто сказал, что это твоё дело?– Я здесь, значит моё! – повышать тон было не скажу, что страшно, но волнительно. И, спасибо, что Кирилл воспринял это не в штыки.И вообще, мне кажется, что он слишком лояльно к мне относится после всего произошедшего.– Мы едем выступать, а ты по счастливому случаю с нами, – внутренности выворачивались от его интонаций. «Счастливому»? Желание ударить его с ноги ни на каплю не исчезло. Оно росло пропорционально тому, как закипала кровь в тонких сосудах под кожей.

– И между прочим, концерт начинается уже через четыре часа, не задерживай нас, Дина, – насмешкой, словно мы вовсе не о серьёзных вещах говорим. Словно я глупая девчушка, надо которой можно только подтрунивать.Больше всего в жизни я ненавижу, когда мою стоимость приуменьшают, выставляя дурочкой.– Пошёл ты, – со злостью налепив пластырь на колени, словно это они во всём виноваты, я развернулась к окну, завершая разговор своим последним словом.

Глупо? Да, может я и немного дурочка.

Данная мне, эфемерная свобода слегка расслабила бдительность и я даже приняла от него еду, аргументируя это для себя тем, что сандвич запечатанный и отравить меня не получится. А без еды организм не будет функционировать в полную силу.

Когда живот окончательно перестал урчать мы успешно и больше без происшествий доехали к городу. А когда лёгкие сумерки стали неохотно скользить по небу мы добрались до клуба, в котором, собственно, и должен проходить концерт. Я заметно встревожилась, когда рыжий, по имени Костя зашёл в кабину и переглянулся с Кириллом неоднозначными взглядами.

Я косила глаза на свой телефон, лежащий на приборной панели. Не верилось... Как же так может быть?Парни явно что-то обдумывали, посылая друг другу мысленные сообщения.Я следила за этой комедией, словно это они разговаривают на человеческом языке, а я инопланетными импульсами.Видимо, они и правда были очень близкими друзьями, потому что я даже не смогла уловить долю смысла, а они уже о чём-то договорились.

– Ладно, но только потому что она сбежит, если закрыть её в машине, а перед этим разгромит тут всё в щепки, – первым сдался Костя, уходя к остальным, видимо, решая вопросы с аппаратурой, насколько я вникнула в суть разговора.

– А ты со мной идёшь, – уловив момент, пока я отвлеклась на одну из гитар, Кирилл подхватил меня под локоть, уводя к злосчастной спальни, которая утром стала для меня порталом в ад.Его пальцы подобно жёстким кандалам сжимали руку, да так, что кожа буквально разрушалась в местах соприкосновений.

– Да больно же, ты, что в пещере вырос? Прекрати так хватать! – мы снова вернулись на исходную.

Вся лояльность полетела прямиком к дьяволу.

Кирилл слегка подтолкнул меня к кровати, да так слегка, что мне еле удалось сдержать равновесие, чтобы не рухнуть бездушным телом.Несколько его махинаций возле шкафа и мне в лицо летят безразмерные спортивные штаны и из того же комплекта толстовка.

– Надевай, чего ждёшь? – никто, спасибо, не собирался наблюдать за тем, как я снимаю одежду и парень развернулся к обратно к шкафу.– Это ещё зачем? Я не собираюсь становится твоей, шлюхой, как кто-то там вчера выразился, – наверное, от восторженного ступора парень развернулся обратно, а я быстро ухватила руками сарафан, который почти упал к ногам, рискуя оставить меня в одной футболке.– Эй, не смотри! Изврат! – не торопясь он отвернулся обратно с удовлетворённой улыбкой.– Думаю, тебе сейчас не надо со мной спорить, если ты не спрячешься в одежде уже завтра весь Киев будет знать где ты и с кем, – задохнуться можно от возмущения!– И хорошо, значит меня спасут, от.. от, – мысли кидались в голове стаей птиц, которые сбились с маршрута.Я влетела в штаны, затягивая резинку чуть выше живота, чтобы они, буквально, не упали с меня и подошла впритык к парню.

Впервые. Самостоятельно.

Его плечи разжались и на выдохе он развернулся ко мне лицом, из-за чего мне пришлось принимать воображаемый удар сверху вниз, так как он был на две головы выше меня.– Дин, ты правда думаешь, что если тебя заметят со мной, то все решат, что я тебя похитил? Они скорее подкинут версию, что ты добровольно прыгнула ко мне в койку и привязалась на несколько концертов в Европе. И тогда, для людей ты взаправду станешь моей шлюхой, – скользя глазами от моего подбородка к лбу, произнёс брюнет. Предельно тихо. Со своим фирменным, дразнящим спокойствием. Вопиюще показывая, насколько ему насрать.– Пока у тебя нет выбора, – щурясь, словно это ему, а не мне неприятны такие разговоры. Словно это не он сделал наше общение вынужденым.

Общение.

Да какое нахрен общение?

Взаимная ненависть с нотками страха с моей стороны и не более...

– Пока ты останешься с нами. Дальше будет видно, – я стояла с его одеждой в руках, не зная, что ответить.

Это всё адреналин. Не могу мыслить здраво.

– Вы меня просто похитили. Вы преступники. И тебя даже совесть не угрызает. А сейчас говоришь мне «дальше будет видно»? Хочешь через час выйти на сцену, как ни в чём не бывало? – Да. Я выйду на сцену и разорву этот клуб в ошмётки. Это будет легендарное выступление, – с жутким азартом и блеском в глазах выплюнул мне в лицо парень. Он просто псих...

Я хлопала ресницами, пытаясь придумать что-то в ответ на такую наглость, но последнее слово так и осталось за ним. Я влезла в толстовку, натягивая капюшон по самый нос и проследовала к выходу, словно мне позволят выйти в одиночку.Зацепляясь кедами за оббивку на полу я дошла до наружной двери. И это был мой максимум. Дальше одной мне нельзя идти, очевидно.Кирилл нагнал меня, останавливая одной фразой.– Стоять, – не то чтобы я охотно его слушалась. Не то чтобы мне уже сейчас было страшно, что со мной могут что-то сделать. Но я всё же замерла.– От меня не отходить. Сейчас это для твоего же блага, – он пристроился рядом со мной плечо об плечо, словно мы вместе на сцену выходим.

Прямо сейчас. Под софиты.

– И ради бога, спрячь лицо за волосами, я не хочу грязных слухов, – ещё один укол в моё эго и мы выходим на открытое пространство.Вот он смертельный шаг с небольшой ступеньки автодома.

Можно ли назвать моё послушание точкой невозврата?

Вероятно, да.

На почве чего я так легко сдавала позиции с каждой секундой?Разрушая образ жертвы. Принимая новую «нормальность». Что во мне таится? Неадекватность на фоне стресса? Обида на родителей, за то, что даже не соизволили узнать, где я и что со мной?Или это что-то другое? В какой момент человек начинает понимать, что теряет своё «завтра»? В какой момент жизнь необратимо рушится? Или возможно наоборот приобретает новые смыслы?

Я разрушаюсь или востаю из пепла?

Никто не даст мне ответы на эти сумасшедшие вопросы, пока я сама к ним не прийду.

Мы вышли под палящее июльское солнце бок о бок. Так знакомые люди. Не как те, которые только что бросались оскорблениями и упрёками.

Дима заносил последние предметы аппаратуры через чёрный вход, куда мы с Бледным быстро зашли.

Жар, который натянул на себя чёрный костюм от солнца быстро стал испарятся в холодном помещении гримёрки.Кондиционеры работали на полную мощность. Всё, чтобы угодить всеобожаемым звёздам.

Тьфу. Захотелось достать свой мозг из черепной коробки и тщательно вымыть под проточной водой, чтобы такие мысли даже не думали больше зарождаться.

– Располагайся, кхм.. чувствуй себя, как дома, – с насмешкой процедил Дима и я наконец отстранилась от Кирилла, с паникой понимая, что мы реально только что шли, как знакомые. Или даже друзья. И меня никто не держал. Никто не хватал за руки. Достаточно было просто несколько слов и я, как шёлковая попёрлась за ним, откидывая в дальний ящик мысли о побеге.

Наблюдая за тем, с каким предвкушением парни настраивают инструменты и проверяют исправность аппаратуры я присела на огромных размеров белый кожаный диван, который дал новый приход мурашек на ногах.

Их жизнь...

Какого это? Быть знаменитыми. Постоянно отсутствать дома из-за ежегодных туров. Практически жить в автодоме и не знать, что такое отдых.Им это нравится или это всё делается ради денег, такой жизненноважной популярности? В какой момент каждый из них понял, чем хочет заниматься и какой след оставить в истории?

Я наблюдала за тем, как они ловко играли свой репертуар и на несколько секунд упала в транс, восхищаясь музыкой. Да, именно восхищаясь, вам не послышалось. Меня всегда привлекала мелодия. Это что-то от души. Это не зависит от ситуации. Даже, если я оказалась в такой затруднительной.

Уже сквозь стены ощущался запал людей. Крики и безумство сочилось сквозь коридоры, добираясь до гримёрки. На мгновение захотелось оказаться в толпе, подхватывая пыл и страсть фанатов. Давиться от густого, пропитанного потом и эмоциями воздухов и смаковать предвкушение концерта.

Но мои «хотелки» никто не собирался воплощать в жизнь.

– Ну что? Погнали? – парни переглянулись в полной боевой готовности и собрались возле массивной деревянной двери. Я привстала с дивана оглядывая их с ног до головы.– А я? – сквозящая обида между строк растворилась в воздухе, не долетая до адресатов.А на что ты рассчитывала, дорогая? Думала, тебя возьмут за кулисы? Допустят к людям в массу людей? Или посадят на вип-место? Ты здесь никто и границы дозволенного никогда не будут нарушены.

– А ты остаёшься здесь и преданно будешь нас ждать, – Кирилл с блеском в глазах подмигнул мне и уже спустя несколько секунд я услышала проворачивание ключа в замочной скважине. Вот ублюдки. Ещё и на ключ закрыли.

Со злостью ударив в спинку дивана, я уселась обратно, обхватывая колени руками.

Глаза жгло.

Впервые за долгое время.

Я не плакала даже, когда меня запихивали в грёбанную машину, а здесь, как девчонка села и разревелась.Я буквально давилась всхлипами, выплёскивая всё накопленное. В далеке комнаты стояло большое зеркало и я отчётливо видела своё жалкое отражение. И своё жалкое положение. – Да... Ну.. почему всё так?! – слёзы впитывались в толстовку, но даже такая истерика не помогала выйти всему дерьму наружу. Заметив бутылку коньяка на столе я схватилась за неё, как за что-то спасительное. Дрожащими пальцами я открутила крышечку и прямо с горла отпила несколько больших горящих глотков.– Грёбанные музыканты! Чтоб вас чёрт побрал! – позже в голове останется только звон стекла, маленькие осколки и стремительно растекщаяся по ковролине жидкость. Все дальшейшие разрушения гримёрки сотрутся из памяти, как по щелчку пальцев. В ушах, кроме собственных криков и музыки из глубины клуба ничего не запечетлилось.

А дальше...

А дальше тишина.

Под толщей сумасшедствия и мыслей я лежала на холодном диване, свернувшись калачиком, пока не услышала отдалённые голоса. Пока меня буквально в последний момент не вытащили за шкирку из собственноручно созданного пузыря эмоций.

– Живая? – рыжая копна волос мелькала перед глазами, а крепкие руки настойчиво трялсли меня за плечо.Когда помещение уже полностью наполнилось вопящими звуками я приняла сидячее положение, не говоря ни слова.Кирилл сидел на столе и курил что-то, раздражая меня своим довольным лицом.Дима всё ещё не выпускал из рук бас гитару, припираясь по поводу того, что его слышно в общем потоке звуков и что бас очень нужен. И бла-бла-бла. Ещё множество бессмысленных разговоров, которые в скорости канули в небытие на фоне резкого взгляда карих глаз.

Между нами создался некий коридор, который отсекал все другие окружающие процессы.

Только мы двое на расстоянии нескольких метров.

Он потягивал дым и разрывал мою плоть в одном месте в районе горла. Тень от его ресниц падала на щёки прикрывая опьянённые глаза. Кирилл осмотрел осколки бутылки возле стены и одним движением спрыгнул со стола, направляясь ко мне.

– Пошли, – вовсе не вопросом, а приказом ошарашил меня парень.Он не был сильно пьян и это радовало, но решительный настрой на «что-то» вводил в лёгкую тревогу.Дабы избежать новых синяков на руках я самостоятельно поднялась на ноги и последовала за Бледным.

Мы быстро покинули здание клуба, двигаясь к машине. Я в панике оглядывалась, пытаясь увидеть, что за нами следуют и убедиться, что наедине мы не останемся, но за нами никто не шёл. – Проходи, – пока я терялась в догадках парень успел открыть дверь, пропуская меня вперёд.– Ээ.. да.. спасибо, – поиски предметов для самообороны поклекли за собой невнятное бормотание.

Я бегала глазами по панели и вот оно!

Осторожно, так чтобы это скрылось от его глаз, я подхватила обычную шариковую ручку, в надежде, что та сможет мне помочь в нужный момент.

Дверь за нами захлопнулась и, оказавшись в закрытом пространстве я чётко ощутила запах перегара.

Близилась страшная буря...

Пока Кирилл мялся за мной я молча сжимала в руках, возможно, будущее оружие и зачитывала в уме молитвы.Те несколько несчастных глотков алкоголя сейчас ощутимо давили на виски. Я стояла к нему спиной, ожидая нападения. Ждала нужного момента, чтобы всадить эту грёбаную ручку в его горло, получая взамен фонтан алой крови. Разодрать его бледную кожу до гигантских размеров ран.

Наблюдать, как горячо плещется и как рвано вытекает...

– Дин, я хот... – заношу руку и одним махом разворачиваюсь, почти теряя равновесие. Хлёст кожи о кожу и нон тормозит меня поражая молниеносной реакцией.

Как? Он же пьян...

– Ты меня собралась ручкой зарезать? Весьма унизительная смерть, не находишь? – осторожным движение, словно она и правда превратилась в нож он отобрал её, отбрасывая куда-то на пол.– Я тут хотел поговорить, но уже сомневаюсь в твоей способности мыслить адекватно, – и даже язык ни разу не запутался. Поразительно. Опыт не пропьёшь, как говорится?

Не отпуская руки он потянул меня к проходной комнате.– Держу пари, ты бы не решилась всадить в меня ручку, – в приподнятом настроении заявляет парень, опуская выдвижную лестницу, которая ведёт на верх.

На крышу.

Он ведь даже не подозревал. Даже подумать не мог, что, если вопрос пойдёт о моей жизни, я ни на миг не задумаюсь. Убью. Кровожадно и беспощадно. Растягивая удовольствие.

Он снова пропустил меня вперёд и я покарабкалась наверх, останавливая подкатывающую к горлу, как оказалось, беспочвенную панику.

Убивать и насиловать меня сегодня никто не собирался.

Ярко-алый закат солнца распластался над нашими головами.

Почти такой же, какой могла бы быть его кровь на моих щеках.

Мы сели прямо на железное покрытие, синхронно подтягивая ноги в «бабочку».Протянутая для меня сигарета была успешно проигнорирована.

– Твои родители не особо волнуются, сколько тебе лет? – всё ещё громкий голос. Ещё разогретый. Ещё с жаром.

– Шестнадцать, – парень покачал головой, словно наконец понимая во что втянул и себя и меня.– Я не буду говорить со сладкими прелюдиями, потому что ничего пока обещать не могу. Но серьёзное предложение, – он развернулся, осматривая мой профиль, а я не могла набраться смелости посмотреть на него в ответ. Эти зрительные контакты. Как что-то запретное и неправильное.

– Прийми максимально взрослое решение, пожалуйста, – выдержав небольшую паузу, он продолжил.– Прямо сейчас я могу купить тебе билет обратно в Украину, отдать телефон, возместить стоимость гитары и это всё окажется для тебя сумасшедшим путешествием в другую страну. Вернёшься к своей прежней жизни. Будешь играть в своём маленьком переходе и мечтать о великих делах, –  и снова пауза. На этот раз более затянутая.– Или? – с кричащим интересом протянула я.– Или я могу поговорить поговорить с пацанами о твоих вокальных данных.

Стоп. Что?

Раз. Два. Три.

Ещё несколько мгновений на переваривание информации.Нет. Что он только что сказал?

– Ты шутишь? Что это значит? – теперь-то я развернулась к нему лицом. Сейчас не нужно смелости. – Это значит, что ты можешь стать второй солисткой.