37. Воля пробуждается. Снова в поисках выхода

Нет смысла рассказывать шаг за шагом о том, как с течением времени дело дошло до последних пятидесяти долларов. При той легкости, с какой Герствуд обращался с деньгами, его семисот долларов хватило до июня. Но еще раньше, чем начать последнюю сотню, он стал поговаривать о приближающейся катастрофе.— Право, не понимаю, почему у нас так много уходит денег, — сказал он однажды, придравшись к сумме, израсходованной на мясо.— Я вовсе не нахожу, что мы много тратим, — возразила ему Керри.— Мои деньги почти на исходе, — продолжал он. — Понять не могу, на что только они ушли!— Ты хочешь сказать, что у тебя ушли все семьсот долларов? — воскликнула Керри.— Да, осталось всего лишь сто.У него был такой безутешный вид, что Керри испугалась. Она стала понимать, что и сама беспомощно плывет по течению. Впрочем, она все время чувствовала это.— Но, Джордж, почему же ты не поищешь работы? — воскликнула она. — Ты, наверное, мог бы что-нибудь найти!— Я искал, — ответил он. — Не могу же я заставить людей дать мне работу!Керри некоторое время пристально глядела на него и, наконец, сказала:— Что же ты намерен делать? Ведь ста долларов нам хватит ненадолго.— Не знаю, — ответил он. — Я могу только искать. Другого ничего не остается.От слов Герствуда Керри стало страшно. Что же теперь делать? Она часто вспоминала о театре, как о двери, через которую можно проникнуть в столь прельщавшую ее, сверкающую позолотой жизнь, и теперь, как и в свое время в Чикаго, она ухватилась за эту мысль. Необходимо что-то предпринять, и как можно скорее, если только Герствуд в самое ближайшее время не найдет работы. Ведь очень может быть, что ей опять придется начать борьбу за кусок хлеба, и на сей раз совсем одной.Керри раздумывала о том, как же, собственно, попадают на сцену. Поиски актерской работы в Чикаго убедили ее, что она выбрала тогда неправильный путь. Наверное, есть люди, которые тебя выслушают, испытают и дадут возможность показать свои способности.Как-то за завтраком, два дня спустя, Керри упомянула об афишах, извещающих о приезде в Америку Сары Бернар. Герствуд тоже знал об этом из газет.— Как люди попадают на сцену, Джордж? — самым невинным тоном спросила Керри.— Право, не знаю, — ответил он. — Надо полагать, что для этого существуют специальные театральные агентства.Керри прихлебывала кофе, не поднимая глаз от чашки.— И там подыскивают места желающим?— Да, я так думаю, — ответил он.Тут Герствуд вдруг обратил внимание на какую-то особую нотку в голосе Керри и тотчас спросил:— Неужели ты все еще подумываешь о сцене?— Нет, мне просто любопытно, — ответила она.Не отдавая себе в том ясного отчета, Герствуд был почему-то против подобной затеи. Ему не верилось, что Керри, за которой он имел возможность наблюдать в течение трех лет, способна сделать карьеру на сцене. Слишком уж она простодушна, слишком уступчива по натуре! В его представлении искусство требовало большей помпезности. Если Керри попытается попасть на сцену, она, того и гляди, очутится в лапах какого-нибудь мошенника-антрепренера и станет такой же, как «все они». Герствуд прекрасно знал, что он подразумевает под словами «все они». Керри недурна собой. Что ж, она, пожалуй, неплохо устроится. Но что тогда будет с ним?— На твоем месте я выкинул бы из головы всякую мысль о сцене. Это гораздо труднее, чем ты себе представляешь.Керри усмотрела в его словах пренебрежение к своим артистическим способностям.— Тогда, в Чикаго, ты говорил мне, что я играла очень хорошо, — возразила она.— Это верно, — согласился с ней Герствуд, заметив, что она собирается спорить. — Но Чикаго — это не Нью-Йорк.Керри ничего не ответила. Она была обижена.— Сцена очень хороша для первоклассных актеров, — продолжал Герствуд. — Но не для мелких сошек. А для того, чтобы пробиться и приобрести известность, нужно много времени.— Не знаю, не знаю... — задумчиво произнесла Керри, которую этот разговор немного взволновал.А Герствуду с внезапной ясностью представилось, что из всего этого может выйти. Теперь, когда его положение стало критическим и близится катастрофа, Керри всеми правдами и неправдами проберется на сцену, а его бросит на произвол судьбы. У Герствуда было ложное представление о моральных качествах Керри. И все потому, что он не понимал величия чувств. Он никогда не знал, что великим человек может быть и благодаря своим чувствам — не только уму. Что же касается любительского спектакля в масонской ложе, то он был слишком давно, и воспоминание об этом спектакле уже значительно поблекло. Герствуд слишком долго жил с этой женщиной, чтобы преклоняться перед нею.— А я знаю, — настаивал он. — На твоем месте я и думать не стал бы об этом. Да и вообще это не профессия для женщины.— Во всяком случае это лучше голода, — сказала Керри. — Если ты не хочешь, чтобы я пошла на сцену, почему ты не подыщешь себе какой-нибудь работы?На это у Герствуда не было ответа. Но к таким напоминаниям он уже привык.— Ах, оставь! — отмахнулся он.После этого разговора Керри все же втайне решила осуществить свою мечту. Герствуду до этого нет дела. Она не позволит ему вовлечь ее в нищету лишь потому, что ему так нравится. У нее, несомненно, есть талант. Она поступит в какой-нибудь театр и постепенно добьется успеха. Что он тогда скажет? Она уже вообразила, что выступает в каком-нибудь замечательном спектакле на Бродвее. Каждый вечер она входит в свою артистическую уборную и гримируется. По окончании спектакля, покидая театр, она видит множество экипажей, дожидающихся на улице. Ей, в сущности, сейчас было совершенно безразлично, станет она знаменитостью или нет. Только бы проникнуть на сцену, зарабатывать достаточно на жизнь, одеваться по своему вкусу, идти, куда хочешь, и делать, что хочешь, — о, как это было бы прекрасно! Весь день она не переставала думать об этом, и еще ярче казалась Керри красота этой жизни, когда она видела опустившегося Герствуда.Как ни странно, ее идея стала постепенно укореняться и в сознании Герствуда. Быстро таявшие деньги напоминали о том, что в скором времени он будет нуждаться в поддержке. Почему бы Керри и не помочь ему, пока он не найдет работы?Однажды он вернулся домой, поглощенный этой мыслью.— Я встретил сегодня Джона Дрэйка, — начал Герствуд. — Он осенью открывает здесь отель и обещает дать мне какое-нибудь место.— А кто это такой?— Он владелец отеля «Грэнд Пасифик» в Чикаго.— Вот как!— Я получал бы у него тысячи полторы в год.— Что ж, это было бы очень недурно, — сочувственно отозвалась Керри.— Только бы продержаться до осени, и опять все будет хорошо, — продолжал Герствуд. — Я снова установил связь с некоторыми старыми друзьями.Керри доверчиво проглотила эту басню. Ей искренне хотелось помочь Герствуду как-то пережить лето. Он стал таким растерянным и беспомощным.— Сколько у тебя осталось денег? — спросила она.— Всего пятьдесят долларов.— О боже! — вырвалось у Керри. — Что же мы будем делать? Через три недели снова надо будет платить за квартиру.Герствуд опустил голову на руки и тупо уставился в пол.— Может быть, ты поищешь что-нибудь в театрах? — мягко произнес он наконец.— Да, пожалуй, — согласилась Керри, обрадовавшись, что хоть кто-то одобрил ее идею.— А я возьмусь за любую работу, какая попадется, — добавил Герствуд, заметив, что Керри просияла от его слов. — Я наверняка что-нибудь найду.В один из ближайших дней Керри, после ухода Герствуда, убрала квартиру, принарядилась, насколько позволял ее скудный гардероб, и направилась к Бродвею. Она была еще плохо знакома с этой улицей, которая представлялась ей средоточием всего грандиозного и чудесного. Если здесь, на Бродвее, расположены театры, то где-нибудь поблизости должны быть и театральные агентства.Она решила зайти в театр на Медисон-сквер и узнать там, где находятся агентства. Это казалось ей наиболее разумным. Войдя в вестибюль, Керри обратилась к сидевшему за окошком кассиру.— Что? Театральные агентства? — повторил он, выглядывая из окошечка. — Право, не знаю. Но, может быть, вы найдете нужные вам сведения в «Рекламе». Там публикуются адреса подобных учреждений.— А что это такое? — спросила Керри. — Газета, журнал?— Газета, — ответил кассир, дивясь такому невежеству. — Вы достанете ее в любом киоске, — вежливо добавил он, разглядев, что перед ним хорошенькая женщина.Керри купила «Рекламу» и тут же у киоска принялась искать в ней адреса агентств. Это оказалось не так-то легко. До Тринадцатой улицы было далеко, но Керри все-таки отправилась домой, крепко зажав в руке драгоценную газету и жалея о потерянном времени.Герствуд уже успел вернуться и сидел на своем обычном месте.— Где ты была? — спросил он.— Я пыталась найти какое-нибудь театральное агентство.Он не решился расспрашивать, чем кончились ее поиски, но газета у нее в руках привлекла его внимание.— Что это у тебя?— «Реклама», — ответила Керри. — Мне сказали, что в этой газете я найду адреса театральных агентств.— И только ради этого ты ходила на Бродвей? Я и сам мог бы тебе сказать это.— Почему же ты не сказал? — спросила Керри, не поднимая глаз от газеты.— Ты меня не спрашивала, — ответил Герствуд.Взгляд Керри бесцельно скользил по мелкому шрифту. Сейчас она думала лишь о том, как равнодушен к ней этот человек. Все, что он делал и говорил, еще больше огорчало ее. В душе Керри росла жалость к себе. Слезы задрожали у нее на ресницах. Герствуд что-то почувствовал.— Дай-ка я посмотрю, — предложил он.Чтобы немного успокоиться, Керри ушла в другую комнату и не выходила, пока Герствуд просматривал объявления.Вскоре она вернулась в столовую. Герствуд что-то писал карандашом на старом конверте.— Вот тебе три адреса, — сказал он.Керри взяла у него конверт, на котором значились: миссис Бермудес, мистер Маркус Дженкс и третий — Перси Уэйл. Подумав, она тотчас же направилась к двери.— Пойду по адресам, — на ходу бросила она, даже не оглянувшись на Герствуда.А тот смотрел ей вслед со смутным ощущением стыда, в нем пробудились остатки мужской гордости, но тотчас исчезли. Посидев немного, Герствуд не вытерпел, встал и надел шляпу.«Надо погулять!» — решил он, чувствуя потребность куда-нибудь пойти.Он вышел на улицу и побрел куда глаза глядят.Керри же направилась по самому ближнему адресу — к миссис Бермудес. Контора занимала часть старинного особняка — две комнаты, видимо, раньше их использовали как запасную спальню и как переднюю. На двери одной из них красовалось: «Без доклада не входить».Керри вошла в приемную, где дожидались очереди несколько мужчин. Они сидели, почти не разговаривая. Вскоре дверь отворилась, и в приемную вышли две мужеподобные женщины в облегающих костюмах с белыми воротничками и манжетами. Следом за ними показалась дородная дама лет сорока пяти, со светлыми волосами и проницательным взглядом. Судя по внешности, она была довольно добродушна. По крайней мере, она улыбалась.— Так вы, пожалуйста, не забудьте, — сказала ей на прощание одна из женщин.— Нет, не забуду, — ответила дородная дама и тотчас добавила: — Погодите-ка, где вы будете в начале февраля?— В Питсбурге.— Хорошо, я вам напишу туда.— Отлично, — согласилась клиентка и вышла вместе со своей спутницей.В то же мгновение улыбка на лице полной дамы сменилась выражением сухой деловитости. Она оглядела присутствующих и остановила испытующий взгляд на Керри.— Ну, сударыня, чем могу вам служить? — спросила она.— Вы миссис Бермудес, не так ли?— Да.— Так вот, скажите мне, пожалуйста, — начала Керри, не зная, как приступить к делу, — вы устраиваете актеров на сцену?— Да.— Не могли бы вы подыскать что-нибудь для меня?— А у вас есть какой-нибудь опыт?— Очень незначительный, — призналась Керри.— В какой труппе вы играли?— О, ни в какой, — начала объяснять Керри. — Это был просто спектакль, устроенный...— А, понимаю! — прервала ее миссис Бермудес. — Нет, в данную минуту я ничего не могу вам предложить.У Керри вытянулось лицо.— Вам нужно сначала поработать в Нью-Йорке, — сказала в заключение «добродушная» миссис Бермудес. — Но я на всякий случай попрошу вас оставить нам свой адрес.Керри не двигалась с места, провожая взглядом дородную даму, поплывшую к себе в кабинет.— Где вы живете? — обратилась к Керри молодая девица, сидевшая за письменным столом, продолжая прерванный полной дамой разговор.— Я миссис Джордж Уилер, — сказала Керри, подходя к ней ближе.Девица записала имя и адрес и кивком дала понять, что больше от Керри ничего не требуется.Приблизительно то же самое произошло и в конторе мистера Дженкса, с той только разницей, что на прощание этот джентльмен сказал:— Если бы вы выступали в каком-нибудь из местных театров или у вас была программа с вашим именем, я мог бы что-нибудь для вас придумать.А в третьем месте ее сразу спросили:— Какого рода работу вы ищете?— Я вас не совсем понимаю, — сказала Керри.— Ну, где, например, хотели бы вы выступить: в комедии, в водевиле? Или, может быть, хористкой?— Я хотела бы получить роль в какой-нибудь пьесе, — ответила Керри.— Гм! — промычал театральный агент. — Это вам будет кое-что стоить.— Сколько? — спросила Керри, которая, как это ни смешно, никогда раньше не думала о подобной возможности.— А это предоставляется решить вам самой, — с лукавым видом ответил тот.Керри в изумлении уставилась на него. Она положительно не знала, как продолжать разговор.— А если бы я вам заплатила, вы устроили бы меня? — спросила она.— Обязательно! В противном случае вы получили бы свои деньги обратно.— Ах, вот как! — сказала Керри.Агенту было ясно, что он имеет дело с человеком совершенно неопытным, поэтому он продолжал:— Вам нужно оставить залог долларов в пятьдесят, не меньше. Никто не станет возиться с вами за меньшую сумму.Керри начала понимать.— Благодарю вас, — сказала она. — Я подумаю.И она направилась к двери, но вдруг, вспомнив о чем-то, остановилась.— А скоро вы могли бы подыскать для меня место? — спросила она.— Ну, на это трудно ответить! — отозвался агент. — Может пройти неделя, а то и месяц. Во всяком случае, вам была бы предоставлена первая подходящая вакансия.— Понимаю, — сказала Керри и, застенчиво улыбнувшись, вышла из конторы.Театральный агент несколько секунд смотрел ей вслед, потом произнес про себя:«Просто умора, как эти женщины стремятся на сцену!»Последнее предложение заставило Керри задуматься. «А вдруг у меня возьмут деньги и ничего не дадут взамен?» — подумала она. У нее были кое-какие драгоценности: колечко с бриллиантом, брошка и несколько безделушек. Если пойти в ломбард, то она, пожалуй, получит за все это пятьдесят долларов.Герствуд был уже дома. Он не думал, что Керри так долго будет бегать по конторам.— Ну, что слышно? — начал он, не решаясь прямо спросить, к чему привели ее поиски.— Я еще ничего не нашла, — сказала Керри, снимая перчатки. — Все они требуют денег и только тогда берутся достать место.— А сколько они просят? — поинтересовался Герствуд.— Пятьдесят долларов.— Однако и аппетиты же у них!— О, они не хуже других, — ответила Керри. — И даже нельзя знать заранее, достанут ли тебе работу после того, как ты дашь деньги.— Да, я не стал бы давать пятьдесят долларов за одни обещания! — сказал Герствуд, точно деньги были у него в руках и от него зависело решение вопроса.— Не знаю, — задумчиво произнесла Керри. — Пожалуй, попытаю счастья у кого-нибудь из антрепренеров.Герствуд спокойно выслушал это: до его сознания даже не дошло, как ужасен этот план. Он тихо раскачивался взад и вперед и грыз ногти. Все казалось ему приемлемым при создавшемся положении. Впоследствии он постарается исправить дело.