12. Город сотни белых башен

12. Город сотни белых башенВ одном старом дремучем лесу жил-был Леший. Был он хозяином над деревьями, зверьми и птицами. Но приходили к нему также и существа человеческие, чтобы просить мудрости да совета. И лишь немногие из них, избранные, удостаивались ответа Хозяина.Чтобы избежать печалей, горестей и обмана, учил их Леший слушать говор ветра, понимать шелест листвы и травы, постукивание деревьев друг о друга и даже легкое колыхание перьев ночной птицы. Со временем избранные начинали понимать, а затем и разговаривать на этом тайном языке леса.Учил их Леший, что все вокруг наполнено силой, словно сердце – чувствами. Голос этот понимают все: и растения, и духи, и животные. Те же, кто не слышит, обречены на гибель…Бессилие – вот и все, что она сейчас ощущала. Ни единого желания и ни малейшего движения внутри. Она была опустошена: не физически – ее тело быстро восстанавливалось, – но эмоционально. От этой болезни не помогали ни отвар коры белой ивы, ни девичья мята, ни другие травы, выравнивающие работу мышечной и кровеносной систем.Боль крылась гораздо глубже. Тяжесть навалилась на плечи, не позволяла расправить спину, болезненно ворочалась внизу живота и тянула вниз. Несправедливая и нечистая женская участь. В такие дни смятение души в клочья разрывало внутреннюю гармонию и организованность.Все утро девушка провела в кровати, наедине с синим лоскутом неба за окном. А где-то внизу у стен постоялого двора шумела столица: смех, брань, крики зазывал и менял, лай, карканье и свист; ах, как утомляла эта мелодия. Люди ли, нелюди, стук каблуков, скрип колес – девушка была не в силах полюбить город.Если в лесу она просыпалась вместе с солнцем, то в городе могла проспать до самого его захода, а слух и чутье ее заметно притуплялись. В городе Джиа не ощущала себя охотником – благородным сьидам, который охраняет Закон Единого. Сюда она приходила за деньгами, и хотя Закон чтила, но все же чувствовала себя обыкновенным наемным солдатом.Благо на этот раз чутье не требовалось. Наемнице не нужно было рыскать по улицам, «вынюхивая» заказы. Все обстояло куда проще: на восемнадцатый лунный день должен был появиться некий осведомитель, который оповестит ее о намеченной цели. А значит, в запасе оставалась еще пара дней, чтобы отдохнуть, а главное – настроиться.Расположившись на перинах, девушка взялась за гусиное перо и бумагу. Это было одно из ее упражнений и привычка, приобретенная еще в детстве. Когда она бралась за написание историй, на душе у нее становилось живее, а мысли и чувства приходили в порядок. Джиа вспоминала свои приключения и переиначивала их на манер сказок. Впрочем, вскоре после написания девушка сминала их и выбрасывала безо всякого сожаления.Размышления о предстоящем задании были не менее важны. Насилие удовольствия ей не приносило. Разве может врач, ампутируя ногу пациенту, ощущать какие-то чувства к самой конечности? Но настраивание сознания было вторым и самым важным упражнением в ее ремесле. Когда перед внутренним взором Джиа возникал город-организм, часть которого была поражена неизлечимой болезнью, мысль об операции, в которой ей отводилась важная роль – удалить злокачественное образование, – неизменно прибавляла сил.Девушка сделала последние записи и отбросила в сторону испещренные аккуратными буквами листы. Она поднялась с кровати, сладко потянулась и растормошила волосы. Эта переливающаяся золотом копна была ее главной гордостью. За годы, проведенные в тайной обители Аркха, волосы отросли до самых бедер, а потому Джиа среди прочих премудростей в совершенстве освоила старинную эльфийскую науку плетения кос.Взгляд девушки невольно упал на отражение в зеркале, и она недовольно поморщила носик. Затем, вздохнув, посмотрела на свои руки и ноги. Ей следовало набраться терпения и привести себя в порядок не только внутри, но и снаружи. И это было третьим обязательным упражнением наемницы.По волосам, лицу и рукам можно было судить не только о здоровье человека, но и о роде его деятельности, – и ничто из этого не должно было выдавать информации более того, чем пожелает охотник. Настоящий профессионал обязан бережно ухаживать за рабочими инструментами: точить, полировать и смазывать – не только меч, но и тело.Сила рук нужна, чтобы держать оружие, взбираться и пролезать там, где это кажется невозможным, а чувствительность пальцев – чтобы взламывать замки, определять слабые точки на теле жертвы и многое другое. Для этого мышцам, сухожилиям и суставам требуется давать как нагрузку, так и хороший отдых.Как Джиа ни брезговала городами, а возможностей пополнить запасы ингредиентов да и получить хорошие денежные заказы здесь было значительно больше, чем в лесах и деревнях. Было у крупных городов и еще одно существенное преимущество – библиотеки. Наемница любила читать и проводила за книгами много времени, изучая фольклор и историю мира Сия.Она слышала, что в столице располагается самая большая и старая библиотека во всей стране. В ней Джиа помимо прочего надеялась найти и записи о том кровожадном духе с болот, с которым она так неудачно столкнулась пару дней назад. Прежде чем снова приближаться к лесам, необходимо было разузнать об этом явлении как можно больше.Ближе к вечеру Джиа вышла на улицу и первым делом принюхалась. В каждом городе пахло по-своему, но по большей части в местах скопления людей просто воняло. Даже в самых чистых кварталах охотница ощущала чрезмерно плотный и грубый привкус. Запахи, звуки, суета – все в городах было чрезмерно.Изучение ольфакции (языка запахов), как и аускультации (мелодии жизненной силы ви́тали), довольно сложно для человеческих существ, чьи нюх и слух не столь остры, как у эльфов или тем более у лис. Но Джиа отличалась особым талантом.Она была так хороша в чутье, что учителя эльфы в обители Аркха не упускали случая напомнить девушке ее место. Они любили повторять, что для непредвзятого восприятия ученик должен быть чист и свободен от личных страстей, иначе он рискует услышать собственную историю. Беспристрастность и доверие внутреннему чутью – вот главные качества профессионального охотника.Три самые яркие звезды в созвездии Сьидам: Кайкэс – слепота, Мутэс – немота и Сурдэс – глухота – символизировали основные принципы работы охотника. В поисках жертвы сумеречные лисы не имели права ориентироваться лишь на зрение или слух и уж тем более рассуждать о заказе с кем бы то ни было, включая самих себя.Девушка задумалась о случившемся в деревне: все эти актеры, болотная тварь и ведьмак – не слишком ли глубоко запали ей в душу? Вздохнув, она выполнила серию незаметных выдохов, очищая обоняние, и вновь принюхалась.Самторис пах пылью и солнцем, цветущими садами и шумными базарами, сладко надушенными богачами и горьким потом нищих. Но помимо этого скрывалось в его аромате нечто новое, даже приятное, но пока неясное для Джиа.Основу составляли насыщенные, яркие – горячие запахи, доступные обычному обонянию. Однако среди них наемница различала и более тонкие, прозрачные – холодные сплетения ароматов. Они, словно голоса, рассказывали истории проходящих мимо нее людей. Лишь незаметное движение ноздрей и…От пятого яруса к четвертому неспешно поднимался плотный господин средних лет. Он шел прямиком из терм, и просторные одеяния его источали чистоту и свежесть. После бани его кожу щедро удобрили заморскими маслами, а одежду выстирали, избавив от недопустимых для его статуса следов ночных развлечений. Но менее яркие запахи, как правило, куда въедливей, и за пряностью духов Джиа почуяла легкий аромат юношеского тела.А вот прошествовали молодые девушки. Обе громко смеялись. Одна из девиц восторженно щебетала, демонстрируя подруге обручальный браслет – тонкое кольцо на запястье, выполненное из золота и переливающееся драгоценными самоцветами. Девушка пахла искренней радостью и нетерпением. Подруга же ее звучала иначе. От ее розовых губ, застывших в напряженной улыбке, веяло некой давней и словно бы подтухшей кислинкой обиды.Джиа прошла мимо двух старцев строгого вида. Перебивая друг друга, они ожесточенно спорили о несовершенстве мира. Одного из пожилых мужчин искренне огорчала безнравственность внуков, а второго – пошлость современного искусства. И оба они ругали слишком уж жаркое лето, которое, по их мнению, стало причиной ужасающего запаха на верхних ярусах города.Изнемогая от пота и тяжелой моральной ноши, старцы соревновались, кому из них живется тяжелее. Они говорили на северном энсолорийском, но то и дело принимались бурно жестикулировать, совсем как южане, а пальцы их искрились рубинами и сапфирами.Широкие улицы верхних ярусов источали запахи злобы и уныния, зависти и обиды, жадности и обмана. Вранье имело особенный душно́й вкус. Он лежал в основе аромата каждой обреченной души. Разумеется, совершенно здоровых душ, как и тел, в природе не бывает. И все же та грань, после которой слабый отзвук обмана превращался в непереносимый крик, наемник сумеречных лис должен был уметь различать.Острый запах болезни могли услышать даже простые люди, непоправимо менялся их душевный мир: лучший друг вдруг начинал обвинять в предательстве, любовник – в измене, у деловых партнеров возникали споры, и все это никак нельзя было разрешить мирным путем. Тогда профессиональному сьидам оставалось лишь отыскать заказчика, готового заплатить за устранение испорченного человека или нелюдя. Конечно, больного можно было и просто убить, но наемнику нужно на что-то жить…Пройдя от Гостевой улицы до Университетской, Джиа замедлила шаг, чтобы полюбоваться зданием университета и жизнью, царившей на учебном ярусе. Школ в Самторисе было немало, а вот высшие учебные заведения располагались только на верхних ступенях. Одетые в строгие светло-синие платья, студенты сидели на залитых солнцем ступенях или прятались в тени колонн: одни в одиночестве с книгами, другие собирались веселыми компаниями. Юноши и девушки прогуливались парами, взявшись за руки, охваченные куда более нежным чувством, нежели жажда к знаниям.Глядя на студентов, Джиа украдкой вздохнула. Глубоко скрытая неосознанная зависть овладела ею. Разумеется, в школе лис наемница многому научилась. Путешествуя по городам Энсолорадо, она читала книги. И все же девушку не оставляло смутное ощущение некой неполноценности. Всего каких-то нескольких лет ей не хватило, чтобы окончить школу в родном мире, а уж об университете теперь можно было только мечтать…Оставив неуместные для наемника мысли, Джиа покинула студенческий квартал и вышла на главную Цветочную аллею. Розовые и фруктовые сады скрывали крепостную стену и южные ворота, ведущие на следующий ярус. Для простых людей проход туда был ограничен. На Четвертой ступени располагались особняки самых зажиточных и высокопоставленных горожан. Здесь проживали главы гильдий, министры, советники, старшие жрецы и прочие.Джиа поднялась чуть выше середины Самториса и остановилась, завороженная видом, открывавшимся с горы. На юге перед ней распростерлись голубые поля льна, по правую руку темнели леса, а слева пестрели виноградники. Меж холмов вилась, сверкая в лучах заходящего солнца, широкая лента реки Ло́до.Несмотря на приторные запахи и плохое настроение, Джиа не могла не восхищаться столицей. Самторис по праву считался самым просвещенным городом страны. На площадях вырастали университеты, библиотеки, театры или музеи. Сотни храмов сияли позолоченными куполами и острыми шпилями.Одна улица была красивее другой. Среди цветущих парков и скверов шумели фонтаны. Джиа читала, что Самторис создавали искусные архитекторы разных эпох, но неизменно из белоснежного камня.С профессиональным интересом наемница изучала городскую архитектуру. Старые архаичные постройки отличались монументальной простотой форм и скупостью декора. Их покатые крыши плотно примыкали друг к другу, составляя второй ярус улиц и перекрестков. Более богатые светские здания имели колоннады и портики, в тени которых можно было укрыться в случае опасности.Со старым стилем контрастировала устремленная ввысь утонченная и изящная архитектура храмов Единого. Их остроконечные башни и колокольни, щедро декорированные резьбой, вспарывали синеву небес подобно золоченым клыкам. Венцом же гения архитекторов нового стиля стали королевский дворец и Главный храм, чьи тонкие заостренные башни складывались на пике древней горы в роскошную корону.Джиа отвела взгляд от самой верхней Первой ступени и ухмыльнулась про себя. Самторис – город сотни белых башен. Когда-то она уже бывала здесь проездом, и была не одна. Когда-то; кажется, что недавно – и в то же время совсем в другой жизни.Прошло уже два года с тех пор, как она путешествовала одна, и еще три перед этим она провела в ученичестве у сумеречных лис в Аркхе. И все равно – стоило ей оказаться в знакомом месте, как в памяти с излишней отчетливостью всплыло все то, что казалось хорошо забытым.Джиа-Леи ощутила слабость. Глубоко внутри ее зашевелилась застарелая обида. Девушка тяжело вздохнула. Да, это были непростые дни.Самторис – столица Страны вечного лета Энсолорадо – был поистине огромным и прекрасно защищенным со всех сторон городом-крепостью, сковавшим в кольца многоуровневых крепостных стен древнюю гору Прэзосту́п.На высоких башнях развевались флаги с изображением королевского герба: увенчанный короной и обвитый дубовыми ветвями треугольный щит, рассеченный правой дугой на лазурь и золото. На синей части сиял желтый солнечный диск с семью лучами – символ Единого, а на золотой – синий меч, символ короля-завоевателя.Под управлением Его Величества Рэя Бра́нко Мудрого и Совета жрецов Самторис уже много десятилетий развивался и процветал как мощный военный центр. В столице обучались лучшие воины страны! Не менее важным оплотом государства стала городская армия, называемая полицией, и ее специальная жреческая служба – вингенсы, или венаторы.«Мудрым» короля прозвали не столько за его ученость, сколько за строгость и даже жестокость, которые он мудро проявлял как во внешней политике, так и в отношении собственных подданных. В этой стране достаточно было лишь обвинить человека в преступлении, чтобы того тут же взяли под стражу. Однако если в ходе следствия выяснялась его невиновность, то клеветника казнили уже без каких-либо разбирательств.И если за поведением граждан следила полиция, то за ее действием следили различные комитеты, в том числе комитет народной бдительности. Так что жители Самториса гордились честностью, а чиновники – неподкупностью. И это действительно было так. По крайней мере, если не вдаваться в излишние подробности и не вспоминать о том, что Рэй Бранко Мудрый был уже очень и очень стар.Летодор, неспешно бредущий вниз по широкой улице, недобро ухмыльнулся про себя. Вместо сотни башен он видел сотни одуревших от праздности и безделья чиновников, которым платили так хорошо, что им даже воровать не приходилось.А фанатичным стремлением к небесам, якобы религиозным рвением, советники пытались оправдать соперничество: чем богаче хозяин, тем выше была башня его особняка. Богачи мерились этими башнями друг перед другом, словно мальчишки на грядках с морковкой.Мужчина был зол, очень зол, ведь в таком богатом городе он рассчитывал заключить куда более выгодную сделку. К тому же для того, чтобы иметь возможность работать в столице и ее окрестностях, ему пришлось зарегистрироваться как официальному охотнику на чудищ.Но после недавнего боя, в котором канули в болотную пучину некоторые его ценные вещи, деньги требовались позарез. И потому мужчина не стал долго препираться и все же принял предложение комиссара общественной безопасности – надутого от сытости и собственной важности, нарядного и приторно надушенного старика с высоким и крайне неприятным голосом.– Аванс? – страшно удивился он, всплеснув руками. – Какой такой аванс тебе, бродяга? А если тебя на болотах сожрут вместе с нашим авансом? Не для того наши граждане платят налоги, чтоб ими всякие чудища испражнялись! Мы заплатим все, честь по чести, первому, кто принесет доказательство – голову мерзкого жаба. Спешу заверить, что мы крайне заинтересованы в безопасности наших граждан, а в особенности их прекрасной половины. И здоровая конкуренция – слышал о такой? – процесс, ускоряющий движение к нашей общей цели.«Конкуренция, – подумал мужчина, мрачно глянув на белые башни, и презрительно сплюнул, – как же, слыхал».Он спускался все ниже по улицам-ярусам. Миновав рыночную площадь и торговые кварталы Пятой ступени, он зашел в распахнутые настежь северные ворота, ведущие к последнему ярусу, и оказался на главной улице Минжига. Вскоре так называемая «сотня башен» осталась у него далеко за спиной, а впереди во всем величии раскинулись менее богатые районы славного города Самториса.Узкие и выщербленные улочки, украшенные гирляндами бельевых веревок и мусорными кучами, соперничали друг с другом разве что количеством нищих да праздношатающихся пьяниц. Бо́льшая часть улиц даже не была отображена на карте и не имела какого-либо названия. Здесь мужчина – грязный и заросший бродяга, по мнению комиссара общественной безопасности, – волшебным образом вдруг превращался почти что в богача.То и дело его останавливали попрошайки. Тощие, в лохмотьях старики, женщины с младенцами на руках, дети. Широко и виновато улыбаясь, они жалостливо заглядывали в глаза и просили у богатого господина о милостыне. Правда, заметив на нем оружие и ощутив на себе холодный взгляд, они отдергивали руки и отходили на безопасное расстояние.Мужчина попрошайничества не одобрял, так как сам вырос в семье бедной, но работящей. Бывали в его детстве долгие голодные зимы, и потому, оказавшись в богатой и плодородной Стране вечного лета, он ума не мог приложить, почему здесь все еще остались бедняки.Размышляя на ходу, он пришел к заключению, что это был некий закон природы. Чем просвещеннее город, тем ниже дно, куда при желании можно скатиться с помощью самых разнообразных методов, доступных именно городскому жителю. Городскому, ибо на азартные игры, продажных девок, брагу и пьяный дым с берегов Южного континента Эльжануба, которые в город поставляли ушлые купцы, у любого нормального крестьянина попросту нет времени!Не то чтобы мужчина был против вина или девок, однако он считал, что любое удовольствие требуется заслужить упорным трудом. Собственно, именно в поисках подходящего кабака, который помимо прочего, был лучшим местом для сбора сведений, он и блуждал по нижним ярусам, как вдруг до его острого слуха донеслись отзвуки знакомого мотивчика.От этой мелодии его настроение значительно улучшилось. Мужчина ускорил шаг, повернул за угол и оказался на небольшой площади, плотно окруженной двухэтажными домами. Над широкими дверьми одного из них красовалась табличка с нарочито живописным названием «Красная лилия», оттуда и доносилась веселая, слегка гнусавая музыка, смех и ритмичный стук каблучков. Не медля, он вошел в заведение.– Вот так встреча! – радостно воскликнул Вирил Уом, проходивший в этот момент мимо дверей с двумя увесистыми кружками пива. – Бонита, погляди, с кем снова нас судьба свела! Да ты проходи, Летодор, присаживайся к нашему столу. Близится последняя ночь великого Праздника, и нужно повеселиться от души! Ух!– Благодарствую, – кивнул Летодор, внимательно оглядывая дымный зал.Он знал, что табачный дым – это пара дней притупленного обоняния, но за все приходилось платить. Публика шумно рукоплескала и топала в такт музыке. Братья Филе и Поле играли на своей лире, а черноволосая Орфа кружилась в танце.На девушке было новое платье цвета меда, а в волосах сияла красная лилия – самый подходящий цветок для такого заведения. Кабак был большой и, надо заметить, небедный: на столах лежали белые скатерти, а широкая деревянная лестница вела на второй этаж, скрывавшийся за парапетом.– Ну вот и славно, все живы-здоровы, – подметил Вирил Уом, усаживаясь за стол и поднимая кружку. – Давайте за это, что ли?Они выпили раз и другой – за здоровье и за Праздник.– Как давно ты здесь? – спросила Бонита Уом, обращаясь к ведьмаку.– Сегодня утром приехал, – ответил тот, жадно угощаясь хлебом, сыром и колбасой. – Нужно было доделать кое-какие дела с деревенскими.– А мы вот со вчерашнего дня тут народ развлекаем, – проговорил Вирил. – Платят неплохо и к женщинам не пристают.– А что та, вторая девица, которая была с вами? – сухо поинтересовался ведьмак. – Где она?– Джиа? – догадалась Бонита. – Да она в то же утро укатила вместе с эльфами. С теми, что со Свободных дорог.– Вот оно как.– Да, торопилась. Тоже в Самторис, насколько я помню.– Верно, – подтвердил Вирил. – Она ведь сюда и шла, когда мы повстречались…– Вот оно как, – хмуро повторил ведьмак. – Ну а что в городе? Слыхали о лесном жабе?– Слыхали, – кивнула Бонита. – Как не слыхать? Только о нем все разговоры да о королевской дочке с ее дурным нравом. Что-то она такое недавно выкинула… Правда, рассказывают-то все разное!– Поговаривают, – добавил Вирил таинственным шепотом, – что жаб этот за принцессой и явился. Мол, проклятие на ней какое-то, и, чтобы снять его, принцесса должна поцеловать чудище!– Ой, Вирил, скажешь тоже! – звонко рассмеялась Бонита. – И потому, видать, жаб этот других девиц крадет – в поцелуях практикуется, что ли, а? Чтоб перед принцессой в грязь лицом не ударить!Они посмеялись и снова выпили – за прекрасных девиц. Подошли Филе, Поле и Орфа. Девушка заулыбалась и присела рядом с ведьмаком, как бы невзначай прижавшись к нему плечом. Теперь выпили все вместе – за встречу, затем выпили за спасителей Орфы и Джиа – за ведьмака и за петуха. А как же без петуха? Тост за него предложил сам ведьмак. Он все еще слишком живо помнил тот вонючий туман, по которому маши мечом не маши, а толку никакого.Вечерело, и народу становилось все больше. Вскоре к их длинному столу присоединились другие завсегдатаи кабака – новые знакомые Вирила Уома и просто хорошие люди. Разговоры и пиво текли бурной рекой. Ведьмак пил и внимательно слушал, о чем говорят люди. А послушать-то было о чем.– Да, говорят, что чудище явилось за принцессой Грие́рэ. Мол, только поцеловав его, принцесса избавится от проклятия. Другие считают, что поцелуй любви сделает из оборотня прекрасного принца, – не скрывая снисходительной улыбки, рассказывал темноволосый и необычайно смуглый мужчина. – В этом сложном вопросе, как говорил поэт, мнения расходятся. Однако интересно, что за головой «принца» уже объявлена охота… – Он вдруг умолк и настороженно огляделся по сторонам.И правда, так смело рассуждать о принцессе, находясь в библиотеке имени ее отца Рэя Бранко Мудрого, было чревато потерей головы, а то и хуже.Они медленно прогуливались между колоннами трехнефного здания библиотеки, следуя вдоль высоких книжных стеллажей. Складки темно-алого атласного халата библиотекаря таинственно шелестели по мраморным плитам. Признаться, Джиа была рада неожиданному обществу.Королевская библиотека представляла собой длинное строение и занимала целый квартал. Пять видимых этажей и пять нижних, скрывающихся в подвальных помещениях, хранили миллионы томов. Длинное здание состояло из пяти же башен, в которых пять умножалось на два: по два яруса на каждый этаж. Для того чтобы самостоятельно разобраться в бесконечных перечнях, выбрать из великого множества книг, свитков и документов нужные экземпляры, у девушки ушло бы полжизни.К тому же попасть в Центральную библиотеку просто так с улицы было совершенно невозможно. Наемнице удалось пробраться на Четвертую ступень, но оказалось, что для входа в Залы Мудрости нужно было иметь минимум свидетельство о рождении в Самторисе, а лучше всего – сразу королевскую кровь в жилах и золотой венец на челе. Однако удачливая Джиа, уже махнувшая было рукой на сомнительную затею, прямо на ступенях библиотеки вдруг столкнулась с главным хранителем знаний.Библиотекарь, как она для удобства обозначила его, оказался молодым и симпатичным мужчиной. Ко всему прочему, книгохранитель имел слабость к красивым, умеющим читать, а главное, интересующимся его знаниями собеседницам. Он провел Джиа через служебный вход и даже устроил ей небольшую экскурсию по многочисленным залам и коридорам.– А каково лично твое мнение, уважаемый Алем Деше́р? – спросила Джиа, с интересом заглядывая в карие глаза мужчины.– Что ж, имеются у меня некоторые мысли, – кивнул Алем Дешер, задумчиво касаясь пальцами чисто выбритого подбородка. – Судя по описаниям, чудище – самый примитивный из известных нам оборотней, так называемый жабалак. Если быть точным, это даже не оборотень по сути, а лжеоборотень – попросту огромная жаба, злою волею судьбы имеющая отдаленное анатомическое сходство со сложением человека. Тут нужно уточнить, что, как и некоторые другие крупные животные, в определенный период так называемого брачного сезона это существо действительно может попытаться вступить в союз с особями иных видов, то есть с девицами.– Я знаю, что такое жабалак, – поморщилась Джиа. – Будь добр, давай опустим подробности. Ответь лучше, откуда пошли эти слухи о проклятиях? Что случилось с принцессой?– Как это ни странно, – проговорил книгохранитель, внимательно рассматривая каменные узоры на полу, – слухи возникли не на пустом месте…– Пожалуйста, расскажи мне эту историю с самого начала, – попросила Джиа.– Все расскажу, – торжественно заверил ее Алем Дешер. – Слушай же и не перебивай. Итак, случилось это почти восемнадцать лет назад. Говорят, что король с королевой очень хотели завести детей, но не могли. И вот Единый услышал их молитвы и ниспослал им ребеночка – очаровательную крошку принес к окну их опочивальни белый аист. Малышка была прекрасна как сон, словно фея! Но девочка росла, и очень скоро оказалось, что нрав у нее совсем иной, нежели облик. Уже в детстве любимым ее занятием было мучить зверей и птиц. Она издевалась над слугами и вельможами, без разбору. И все это сходило ей с рук. Говорят, что король-отец был просто в восторге от дочери, ведь она живо интересовалась оружием, охотой и даже рассуждала о завоевательных войнах… Однако среди слуг стали ходить слухи, что гневливость принцессы вызвана злыми чарами.– Это просто слухи? – уточнила Джиа. – Людям свойственно преувеличивать.– О да, но, боюсь, это не преувеличение, а правда, которую мне пришлось проверить лично на себе… – печально вздохнул мужчина. – Теперь, о прекрасная Джиа, если позволишь, я должен рассказать тебе и свою историю.– Внимательно слушаю тебя, Алем Дешер, – улыбнулась девушка.– Я прибыл сюда из далекой южной страны Джэаруб, что лежит за двумя водными морями и одним пустынным, – начал свое повествование библиотекарь. – Моя семья принадлежит к числу самых богатых и уважаемых родов моей страны! Мой прадед был великим ученым, и дед, и отец, да и я подавал большие надежды. Но однажды мне в руки попал портрет принцессы Гриерэ, и с этого дня я больше уже не мог ни думать о науке, ни есть, ни даже спать – образ девушки никак не выходил у меня из головы!И вот спустя долгие месяцы странствий я достиг Энсолорадо и вошел в славный город Самторис в поисках новой мудрости и достойного – весьма заслуженного, хочу заметить, – поста при королевском дворе. Однако мое появление и… – он замялся, – выражение почтения лишь разгневали принцессу. Никогда до того мне не приходилось слышать, чтобы юная дева изъяснялась так, как она. Ее Высочество обещались снести мне голову с плеч! – Мужчина всплеснул руками. – И меня, уважаемого всеми Алема Дешера, безо всяких объяснений буквально сослали в эту библиотеку…Конечно, это лучше, чем смерть, которая могла меня настигнуть. Иногда я даже вижу мою возлюбленную… издали. Да и работы в королевской библиотеке немало. Надо признать, мои предшественники тут все порядком запустили. Много месяцев я разбирал древние рукописи, сортировал тома, ценность которых неизмерима. Однако, увы, я оказался в настоящем заточении среди пыли и книг…– Не нужно унывать, уважаемый Алем Дешер, – ободряюще улыбнулась Джиа. – Твоя голова на плечах, а значит, не все потеряно.– О-о, клянусь Даалсамой, – простонал главный книгохранитель с явно преувеличенной горечью. – Мне не забыть Гриерэ и не изменить своей сути! А принцесса не любит ученых, она уважает лишь воинов. Безжалостная, беспощадная и злобная душа… – Мужчина задумался. – Вот недавно случилась у нее неудачная охота, и, чтобы потешить себя, она, проезжая через деревню, расстреляла из лука всех собак. Собаки выбежали на главную улицу, а она умертвила их прямо на глазах у ребятишек.– То есть вместо того, чтобы организовать военные походы, она убивает животных, – хмуро подытожила Джиа.– Увы, я могу рассказать много таких случаев, – все горше вздыхал Алем Дешер. – Теперь-то ты мне веришь, о Джиа?– Верю, Алем Дешер. Расскажи мне, а не слышал ли ты чего-нибудь странного о местных болотах? – задумчиво припомнила девушка.– Все расскажу, – кивнул мужчина. – К западу от города среди лесов располагается большое и очень древнее болотное озеро. Свидетельства о нем я находил еще в самых ветхих рукописях, однако своими глазами его никогда не видел. Но вот об описанном тобою болотном духе я, увы, никакой информации не встречал. Осмелюсь предположить, что эта тварь – нечто новое, результат естественной эволюции в мире нечисти.– Или неестественной… – нахмурилась Джиа. – Скажи, Алем Дешер, а жабалака видели у болота?– Не совсем, – покачал головой Алем Дешер, раскрывая карту. – Вот озеро, его трудно не заметить, как видишь. А вот здесь, – он провел тонким пальцем по желтому пергаменту, – с его северной стороны, располагается небольшая деревня, где, согласно последним докладам, видели жабалака. Однако, если ты хочешь осмотреть место преступления, имей в виду, что в тех лесах любит охотиться принцесса. А она совершенно не терпит, когда кто-то мешает ее забавам. Береги свою прекрасную голову, о Джиа…– Ах вот как, – усмехнулась Джиа. – Скажи, а днем или ночью пропадали девушки?– Кажется, днем, – ответил ученый. – Места там полудикие, и ночью люди сидят по домам.– История становится все интереснее, – улыбнулась девушка.– Джиа, – вдруг мрачно проговорил Алем Дешер. – Ты, насколько я вижу, человек начитанный, не чуждый учености, а потому хотелось бы и мне узнать твое мнение. Скажи честно, может ли принцесса и вправду быть заколдованной?– Все может быть, – ответила Джиа, убирая карту в сумку. – А вот насчет поцелуя – я не уверена.– Мне тоже, – кивнул Алем Дешер, – не хочется в это верить. Но если что-то в силах избавить ее душу от злобы…– …Если бы найти лекарство от злобы для всех людей, – усмехнулась Джиа. – Спасибо тебе за помощь, уважаемый Алем.– Всегда рад общению с прекрасной и умной девой, – учтиво поклонился ей книгохранитель.