глава 12

В кабинет директора они заходили как на казнь. Сначала Кира — с материально-холодной мамой, у которой лицо было натянуто, как струна. Затем — Мусим, рядом с ним шла бабушка: строгая, но с добрыми глазами, в старом пальто.

На фоне них директор казался почти мягким. Почти.

— Садитесь, — сказал он. Тон — не злой, но усталый.

Мама Киры первой нарушила тишину: — Я надеюсь, вы понимаете, насколько это неприемлемо? Ночь в здании школы, без уведомления, без надзора. Это что, романтическое приключение?

Бабушка Мусима держалась спокойно: — Простите, но разве не лучше, что они были вместе в безопасном месте, а не по подворотням? Или мы сейчас притворимся, что в 2025 году подростки живут по уставу 1950-х?

— Суть не в морали, — сказал директор. — А в ответственности. Вы — не дети. Но и не взрослые. Так кем вы себя возомнили?

Мусим молчал. Но Кира уже кипела.

— Мы не устраивали вечеринку. Мы разговаривали. Просто... хотели быть вместе. Без камер. Без взглядов. Без... сплетен.Она посмотрела на маму.— Мы устали от того, что все вокруг считают, будто знают, с кем нам можно быть, а с кем нет. Это не была ошибка. Это был выбор. И я за него отвечаю.

Мусим наконец заговорил:

— Я не идеален. Но я не делаю вид. Я здесь. Я рядом. Я её не обидел и не брошу. Мы просто… любим друг друга.Он замолчал, словно понял, что сказал это вслух, впервые — при взрослых.

В комнате воцарилась тишина.

Директор вздохнул.— Вот что. На этот раз — выговор. Официальный. Больше — ничего. Но если хоть раз нарушите правила снова — будете исключены. Оба.

Он посмотрел на родителей.— Мы, взрослые, иногда забываем, что чувства подростков не слабее наших. Просто громче. И чаще — честнее.

Когда все вышли, Кира и Мусим остановились у лестницы.— Думаешь, это конец? — спросил он.— Нет, — ответила она. — Это начало. Только теперь мы идём в открытую.

Он сжал её руку.— Тогда держись. Теперь нас будет слышно в два раза громче