глава 9

Осень пришла резко. Ветер стал колючим, листья падали почти с яростью, и в воздухе чувствовалось то, что Кира ненавидела больше всего — неопределённость.

Они с Мусимом виделись реже. Он стал тише. Чаще смотрел в сторону, реже улыбался.

— У тебя всё нормально? — спросила она однажды, когда они шли домой.Он пожал плечами.— Да, просто устал.— Ты странный в последние дни.— А ты начинаешь контролировать.

Её будто ударили.

— Контролировать?! Я волнуюсь, блин!— Мне не нужно, чтобы за мной следили, — отрезал он. — Я не твой питомец.

Кира остановилась.— Прости, что не молчу, когда вижу, как ты отдаляешься!

— А может, мне просто нужно время! Не всё же должно быть про тебя, Кира!

Эта фраза, как нож. Холодный, резкий, неожиданный.

— Вот оно как, — прошептала она. — Теперь я — проблема?

Он хотел ответить. Но не успел.

— Тогда уходи. Если для тебя это всё — "слишком", то уходи. Не держись за меня только потому, что боишься быть один.Она развернулась и пошла прочь. Слёзы начали стекать ещё до поворота.

Он не побежал за ней.

---

Прошёл день. Потом два.

Сообщений не было. Никаких "прости", никаких попыток объясниться.Кира ненавидела молчание. Оно разъедало. Она переписывала сообщения в черновике по двадцать раз, но ни одно не отправляла.

На третий день он пришёл сам. Стоял у школы. Ветер трепал капюшон, глаза были уставшие.

— Прости, — сказал он тихо. — Я испугался.— Чего? Меня? — голос её дрожал.

— Того, что чувствую к тебе. Они такие сильные, что будто стирают всё, кем я был раньше. Я... не знал, что с этим делать.Он подошёл ближе.— Я привык убегать, Кира. Всегда. Но ты... ты же просила не уходить. И я... не хочу терять тебя.

Она молчала, смотрела ему в глаза. Её сердце билось быстро. Слишком быстро.

— Ты же обещал, что не убежишь, — прошептала она.

Он обнял её. Сильно. Словно цеплялся за реальность.— Я остаюсь. Даже если будет трудно. Даже если я всё испорчу — я всё равно вернусь. Потому что люблю. Понимаешь? Я люблю тебя.

Всё, что было до этого — вспышки.А сейчас — настоящее.

Она положила голову ему на грудь.— Тогда не отпускай. Ни разу.

И он не отпустил