глава 4

После той сцены у шкафчиков всё как будто изменилось.

Лев отступил. Но не исчез. Он наблюдал, выжидал.Кира — пыталась вести себя, как всегда. Но её сердце больше не слушалось. Оно начинало биться быстрее каждый раз, когда в коридоре появлялся Мусим. И в этот раз — не от злости.

А Мусим... он стал тише. Не сдержаннее, нет. Просто внимательнее. Словно каждое её слово вдруг стало важным.

Они сидели рядом на перемене, и Кира впервые позволила себе просто смотреть. На его руки. На то, как он крутит ручку. На родинку у шеи, которую раньше не замечала.

— Что? — заметил он её взгляд.— Ты знаешь, что раздражаешь меня даже молча?Он рассмеялся:— Это мой талант. Молчаливое бесючество.

И она улыбнулась. Искренне.

Вечером он написал ей."Хочешь погулять? Без слов. Просто... быть рядом."

И она пошла. Просто в худи и с наушниками. Они прошли через парк, мимо скейт-площадки, мимо ночных фонарей, молча, но спокойно. Словно их молчание было диалогом, в котором не нужно было слов.

Когда они остановились, она вдруг почувствовала его руку — неуверенно, но решительно — касающуюся её пальцев.

— Это уже не игра, Кира, — сказал он тихо.— Я знаю, — прошептала она.

Он посмотрел на неё. А она — впервые не отвела взгляд.

Их губы соприкоснулись — коротко, осторожно, почти неловко. Но в этом поцелуе было всё: и злость, и борьба, и желание, и страх. Это было их признание. Без слов.

Когда они разошлись, Мусим улыбнулся:— Ты всё ещё считаешь, что я бесишь?— Больше, чем когда-либо, — ответила она. — Но теперь я даже не хочу, чтобы это прошло.