CXI. ПАРИЖСКИЙ СОН

Конст. Гису

Пейзаж чудовищно-картинныйМой дух сегодня взволновал;Клянусь, взор смертный ни единыйДоныне он не чаровал!

Мой сон исполнен был видений,Неописуемых чудес;В нем мир изменчивых растенийПо прихоти мечты исчез;

Художник, в гений свой влюбленный,Я прихотливо сочеталВ одной картине монотоннойЛишь воду, мрамор и металл;

Дворцы, ступени и аркадыВ нем вознеслись, как Вавилон,В нем низвергались ниц каскадыНа золото со всех сторон;

Как тяжкий занавес хрустальный,Омыв широких стен металл,В нем ослепительно-кристальныйСтрой водопадов ниспадал.

Там, как аллеи, колоннадыТянулись вкруг немых озер,Куда гигантские наяды СвойСвой женственный вперяли взор.

И берег розово-зеленый,И голубая скатерть водДо грани мира отдаленнойПростерлись, уходя вперед!

Сковав невиданные скалы,Там полог мертвых льдов сверкал,Исполнен силы небывалой,Как глубь магических зеркал;

Там Ганги с высоты надзвездной,Безмолвно восхищая взор,Излили над алмазной безднойСокровища своих амфор!

Я - зодчий сказочного мира -Тот океан порабощалИ море в арки из сапфираУпорством воли возвращал.

Вокруг все искрилось, блистало,Переливался черный цвет,И льды оправою кристаллаУдвоили свой пышный свет.

В дали небес не загоралисьНи луч светила, ни звезда,Но странным блеском озарялисьЧудовищные горы льда!

А надо всем, огнем экстазаСжигая дух смятенный мой,Витало, внятно лишь для глаза,Молчанье Вечности самой!

II

Когда же вновь я стал собою,Открыв еще пылавший взор,Я схвачен был забот гурьбою,Я видел вкруг один позор.

Как звон суровый, погребальный,Нежданно полдень прозвучал;Над косным миром свод печальныйБесцветный сумрак источал.