11 Глава. Красные розы и кровь

Мы ехали к ресторану. Перед глазами до сих пор стоял тот мёртвый мужчина, который стоял на коленях и просил у меня прощения — никогда и представить не могла, что моя жизнь может дойти до такого. Я смотрела в окно: за стеклом город расплывался огнями, асфальт мелькал, а в голове всё ещё крутился его образ. Самир напрягся и сидел, не отрывая взгляда от дороги. Интересно, о чём он сейчас думает? Почему такой напряжённый?

Но я же не дура, чтобы спросить его об этом. Мне вообще плевать, — мысленно повторила я себе, пытаясь не выдать волнения.

Вдруг его рука опустилась мне на бедро. Я хотела убрать её, но он сжал сильнее.

— Не смей. Должна была уже смириться, — сурово сказал он.

Я просто отвернулась обратно к окну, стараясь спрятать дрожь в голосе и груди.

— Не смей игнорировать меня, — рявкнул он, резко схватил меня за скулы, повернул лицо к себе, и мы встретились глазами.

— Не смей это, не смей то — не выдержала я, слова рвались наружу. — Да мой родной отец никогда меня так не ограничивал, как ты. Дышать, ходить, шевелиться, говорить с вами мне можно?

Его лицо вдруг расплылось улыбкой, и он отпустил мои скулы. Мне показалось, что он получает от этого какое-то удовольствие.

— Сейчас поедем в ресторан и поедим, потом я отвезу тебя домой — там будет подарок. Я уеду по делам, а ты займёшься готовкой и уборкой в доме. Потом приеду, поедем ещё за одним подарком. Всё поняла? — уже более спокойно сказал он.

Уборка? Готовка? Меня подмывало рассмеяться, но вместо этого в горле появился ком. Как только он уедет, я поеду по магазинам и к Ясмин. Надо что-то решать, как сбежать от него как можно скорее — у меня нет ни времени, ни терпения ждать.

Я ничего не ответила, скрестила руки на груди и отвернулась.

— Ещё одно. Перестань так себя вести, а то будет очень плохо. Ты, наверное, заметила, что я не умею сдерживаться и могу причинить тебе боль. Так что перед тем как что-то вытворять, подумай много раз, — сурово произнёс он.

— Хорошо, — заявила я, стараясь звучать уверенно. — Но и у меня есть условия для тебя.

— Сомневаюсь, что я буду делать то, что ты говоришь, но ради интереса послушаю. Говори, — сухо ответил он.

— Если ты хочешь нормально уживаться, тогда не будешь ко мне лезть и ограничивать, — сказала я, прикладывая все силы, чтобы голос не дрогнул.

Он замолчал, будто обдумывая сказанное. Затем коротко кивнул:

— Посмотрим по твоему поведению, — сказал он и повернулся обратно к дороге.

Мы ещё некоторое время смотрели друг на друга, пока его взгляд не стал изучающе бегать по моему лицу; потом он  отвернулся. Я тоже вернулась к окну и почти всю дорогу чувствовала его взгляд на себе, но не оборачивалась.

Вскоре мы подъехали к ресторану. Вошли внутрь, прошли к дальнему столику — там было тише, приглушённый свет, в воздухе витал запах жареного мяса и специй. Нам принесли меню, и мы начали выбирать.

Я заказала лимонад, салат и мясо с рисом. Самир взял кофе, мясное блюдо и кусочек торта. Официант всё записал и ушёл.

— Что это было за место? Бордель? — решилась спросить я, пристально глядя на него.

— Можно и так сказать. Мы с Фарисом уже довольно давно этим занимаемся. Наш человек похищает девушек, а мы продаём их борделям — это приносит неплохую прибыль. Но об этом никто знать не должен. Знают только Фарис и я — если наши отцы об этом узнают, им это явно не понравится, — спокойно ответил он.

Я кивнула. Мне искренне было жаль этих девушек. Но что я могу сделать? Ничего. Абсолютно ничего.

Вдруг Самир вынул из кармана конверт и протянул мне. Я без лишних слов взяла его и вскрыла. Внутри лежал абонемент в спа. На губах невольно появилась улыбка, но я тут же спрятала её.

— Это всё? А остальное? — спросила я, пытаясь звучать равнодушно, но в голосе слышался укор.

— Какая же ты нетерпеливая. Скоро всё получишь, не переживай, — с улыбкой сказал он.

Я посмотрела на абонемент — карточка холодила ладонь, на ней было написано название салона и срок действия. Внутри появилось смешанное чувство: с одной стороны — подарок, с другой — словно ещё одна попытка купить моё спокойствие. Я убрала карту в сумку и снова отвернулась, слушая, как в ресторане где-то смеялись, звуки посуды едва слышно отдавало эхом.

Вскоре нам принесли еду, и мы молча принялись есть.— Я хочу завтра в спа поехать, — потребовала я.

— Посмотрим. И хватит со мной так нагло разговаривать. В первые дни ты такой не была — откуда у тебя смелость? — неожиданно возмутился он.

— А ты что, думал, я буду тихой мышкой, которая будет тебя слушаться? — ответила я. — Когда ты начнёшь вести себя адекватно, как подобает нормальному мужчине и мужу, тогда и я буду нормальной.

И сама не понимала, откуда во мне взялась эта дерзость. Кажется, я сначала делаю, а потом только думаю. Сердце колотилось, но слова уже вырвались — и теперь их нельзя было взять назад.

Он только фыркнул.— Сама себе яму копаешь такими словами, милая... — прошипел он, сильнее сжимая кулаки. Его взгляд стал суровым, пронизывающим, от него по телу пробежали мурашки, и я не выдержала — отвела глаза.

Он больше ничего не сказал; достал телефон и стал листать экран, будто этим хотел увести себя от неловкости. Похоже, я немного испортила ему настроение. Мы продолжали есть, не проронив ни слова: у каждого были свои мысли, своё напряжение, и молчание растягивалось, как плотная ткань.

***

Мы уже въезжали на территорию дома; по дороге домой всё ещё молчали — я не хотела нарываться на ещё большие проблемы с этим человеком. Как только машина остановилась во дворе, у меня чуть не отвисла челюсть. Во дворе стоял золотой кабриолет, сиявший на солнце, и он выглядел так, будто специально подчеркивал контраст между моей усталостью и его роскошью.

Когда машина остановилась, я выскочила и подошла ближе, внимательно рассматривая каждую линию. Провела пальцами по холодному, идеально гладкому металлу — ощущение было почти нереальным; будто это не просто машина, а обещание другой жизни. Самир стоял позади с ухмылкой и скрестил руки на груди, наблюдая, как я рассматриваю автомобиль.

— Когда будет время, я арендую нам автодром и научу тебя водить. К восемнадцати годам пойдёшь и получишь права, — спокойно сказал он.

Я посмотрела на него и кивнула. В груди щемило от внезапного всплеска надежды.— Можно сегодня? Я знаю немного, — спросила я, не скрывая нетерпения.— То, что ты знаешь, где руль и педали находятся, вовсе не значит, что ты умеешь водить, — с ухмылкой ответил он, словно издеваясь.— Вообще-то я уже сидела за рулём! — возразила я.— Да ну? — наигранно удивился он.

Я закатила глаза и отвернулась. Передо мной был чёрный кожаный руль — гладкий, манящий, как обещание движения. Два года назад Карим сделал мне подарок на 28 августа: он арендовал участок, чтобы я могла немного покататься на его машине. Тогда свобода, пусть и короткая, запала мне в душу — и я помню, как кайфовала от звука мотора и от того, что сама держу ситуацию в руках.

— Налюбоваться успеешь, давай пойдём, — сказал он и кивнул в сторону входной двери.

Я тяжело вздохнула. Рука ещё несколько секунд дрожала от воспоминания о рывке газа и о лёгком ветре в лицо, но всё же собрала себя и направилась в дом.

Зайдя в дом, я хотела направиться на кухню, но Самир схватил меня за локоть и прижал к стене. Сердце застучало сильнее — его рука была холодной и неотступной.

— Пусти! — возмутилась я и попыталась его оттолкнуть.

Он перехватил мои руки и сжал крепче. Локоть и так болел, а теперь боль усилилась, доходя до зубов.

— Пойдём в спальню, — с лёгкой, будто игривой улыбкой сказал он.

Я уже хотела снова возмутиться, но он вдруг закинул меня через плечо и потащил на второй этаж. Я била его по спине, ногами дергала, старалась вырваться, но ему, казалось, было всё равно — он шёл медленно, уверенно, будто это обычная прогулка.

— Ты негодяй! Сволочь, пусти меня! — кричала я, голос дрожал от злости и страха.

В ответ он резко ударил меня по заднице. Боль вспыхнула огнём, и я едва не плакнула.

— Ничему тебя жизнь не учит, Нурай, — прошептал он. — Ничему.

Он занёс меня в спальню и поставил на ноги. Я, не переставая бить его по груди и вымаливать свободу, попыталась ориентироваться в комнате.

— На кровать посмотри, истеричка, — с усмешкой сказал он.

Я резко повернула голову — и замерла. На кровати было разложено множество больших шкатулок с золотыми украшениями, крупными, блестящими как солнце монетами. Рядом возвышался огромный букет красных роз, пьянящий аромат которых наполнял комнату. Всё это выглядело словно сцена из нереальной мечты, и я невольно задержала взгляд на каждом предмете.

— Самолёт и яхта уже есть, — твёрдо сказал он, — сегодня вечером поедем кататься на яхте, а через месяц, возможно, полетим в отпуск на твоём самолёте.

Слова звучали серьёзно, с оттенком распоряжения. Я молча кивнула — спорить было бессмысленно. Все эти обещания и дорогие вещи казались правильными на словах, но в глубине души я хотела, чтобы это было для меня — без его контроля, без этой силы, что висела над каждым моим движением.

— Я уеду, а ты всё здесь расставь по местам, — спокойно сказал он.

— Ладно, — сухо ответила я и подошла к кровати, чтобы рассмотреть украшения поближе. Только тогда я услышала, как дверь закрывается — Самир ушёл. Тишина в комнате опустилась как свинцовый занавес.

Я глубоко вздохнула и начала раскладывать сокровища, хоть и знала, что это не моё счастье, а лишь очередная покупка спокойствия. Думая, я решила поместить украшения на свой туалетный столик, который стоит в гардеробной. Медленно и аккуратно — как будто каждая цепочка, кольцо и браслет заслуживали своего места — я складывала их. Работу эту прерывали только собственные мысли и стук сердца; на это действительно мог уйти час, может больше — время тянулось медленно, я будто откладывала момент, когда придется снова столкнуться с реальностью.

Когда порядок был наведен, я переоделась в светлое платье, которое облегало фигуру, нанесла лёгкий макияж, сделала укладку — старалась выглядеть так, как будто ничто не тревожит меня. Не собиралась целый день сидеть в четырёх стенах.

Я вышла на улицу, подошла к охране и распорядилась, чтобы мне приготовили машину. Они хотели позвонить Самиру, но я сказала, что он в курсе и разрешил мне выйти — охранники не стали спорить. Через пять минут я уже сидела в белом салоне Rolls-Royce Ghost; кожа кресла обхватывала меня, мотор мягко загудел, и машина плавно поехала к квартире Ясмин.

Я сначала собиралась встретиться с Халиме, но та сообщила, что в данный момент находится в Абу-Даби с родителями и не сможет встретиться. Жаль, — подумала я, глядя в окно на ускользающие дома и на своё отражение в стекле — но это был мой день, и я решила не тратить его на ожидания.

***

Наконец-то, спустя тридцать минут, я была на месте. На лифте поднялась на десятый этаж. Когда двери открылись, я вышла и направилась к нужной квартире, постучав в надежде, что она дома.

Через несколько минут дверь приоткрылась, и на пороге оказался Карим.— Нурай! — радостно воскликнул он и сразу же прижал меня к себе. — Как же я волновался.

Я ответила на объятие так же крепко, вдыхая знакомый запах его одежды и ощущая, как уходит напряжение последних часов.— Я переживала ещё больше за тебя, — прошептала я, прижавшись ещё ближе.

Мы отпустили друг друга, и он внимательно посмотрел на меня, в его глазах читалась искренняя тревога.— Всё со мной в порядке. А ты как? Он тебя не трогает? — с тревогой спросил Карим. Его голос дрожал так же, как и руки, которые непроизвольно сжимались в кулаки.

— Нет, — спокойно ответила я и выдавила улыбку. Я не собиралась рассказывать ему про клуб и отель — об этом лучше как можно скорее забыть.

Он обнял меня за плечи, и мы прошли в гостиную, где сидела Ясмин. Увидев меня, она вскочила и подбежала, крепко прижала к себе. Её объятие было тёплым, почти материнским.— Как же я рада тебя видеть. Ты цела? — спросила она, и, отступив, взяла моё лицо в ладони, изучая, не остались ли на нём следы страха.

— Всё хорошо, не волнуйтесь, — ответила я, стараясь звучать спокойно.

Ясмин улыбнулась, отпустила моё лицо и, обняв за плечи, подтянула к дивану. Атмосфера в комнате стала чуть легче, как будто дом защищал меня своим уютом.

— Как ты сюда добиралась? — спросил Карим, садясь рядом. Его глаза не отпускали меня, в них метались беспокойство и гнев.

— С личным водителем, — объяснила я. — Мне нужна помощь. Я хочу сбежать от него, пока не поздно.

— Что значит «не поздно»? Он угрожал тебе? Да я ему яй... — начала была Ясмин, но её перебил Карим.— Ясмин! — воскликнул он. — Ты девушка, а яйца ему оторву я!

— Он прямо во время никаха заявил, что хочет ребёнка, — тихо сказала я, голос срывался, и в нём слышалась смесь ужаса и обиды.

— Что?! — воскликнул Карим. — Куда тебе ребёнок? Ты сама ещё ребёнок!

Ясмин только прошептала: — О Аллах... такое чувство, что мы живём в каменном веке, — её лицо исказилось от возмущения.

— Давайте вместо того чтобы возмущаться — будем думать, пожалуйста, — попросила я, не в силах выдержать поток эмоций. Мне нужно было конкретное решение, а не только слова.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — уверенно сказала Ясмин, снова обняв меня за плечи, как будто стараясь передать мне свою силу.

Карим поспешил предложить план, словно пытаясь заглушить тревогу делом: — Я предлагаю просто похитить тебя и вывезти за границу.

Я вздрогнула от резкости слов.

 — Куда? И что я буду делать одна за границей? — спросила я, пытаясь представить себя в чужой стране без опоры.

— Я поеду с тобой, — тут же заявила Ясмин. — Полетим в Испанию. Я там была и более-менее ориентируюсь.

Тут же повисло как будто настоящее облегчение. В голове зародилась надежда: может, это действительно сработает?

— Тогда договорились, — сказал Карим. — Завтра я постараюсь всё организовать. А послезавтра, как только он уедет по делам, ты поедешь в магазин, где мы будем тебя ждать.

Я улыбнулась — это звучало слишком просто, почти нереально, но в этой простоте был шанс. Нужно было потерпеть ещё немного.

Вдруг Карим взял меня за руки и крепко сжал. В его взгляде не было шутки. — Я не позволю, чтобы моя сестра родила от такого ублюдка, — прошептал он, голос полный ярости и решимости.

Я ещё шире улыбнулась, и слёзы невольно выступили на глаза — это была не только радость, но и благодарность за то, что я не одна.

— Давай ты лучше пока уедешь и попытаешься что-то сделать заранее, — предложила Ясмин, с лёгкой насмешкой, но в её тоне слышалась практичность. — А у нас будут женские посиделки.

Карим закатил глаза, но спорить не стал. Мы обнялись ещё раз, тепло и по-семейному, и проводили его взглядом до двери. Когда он ушёл, в комнате осталась тихая надежда — маленькая и упрямая — что всё действительно сложится так, как мы задумали.

— Так, сестрёнка, — начала Ясмин, открывая кухонную тумбу. Она достала оттуда два бокала и пакет с соком.— Ты серьёзно? — с улыбкой спросила я, наблюдая, как она наливает напиток в праздничные бокалы и протягивает один мне.— Ну а что? Тебе пить нельзя, — ответила она и плюхнулась рядом на диван.

Я лишь усмехнулась и сделала маленький глоток. Если бы она знала, что на самом деле я уже была в клубе и напилась до той степени, что многое не помню... 

Ясмин включила фильм.— Давай просто отвлечёмся, — предложила она.Я кивнула и попыталась расслабиться.

Мы смотрели фильм, болтали, играли в настольные игры — и так целый день. Сходили по магазинам, где хорошо набрали вещей, погуляли; затем вернулись в её квартиру и приготовили вместе ужин. Самир звонил мне несколько раз, но я не брала трубку. Когда вид у Ясмин был возмущённый из-за его звонков, она просто отключила телефон. Это ощущалось как маленькая победа.

***

Время подходило к шести тридцати. Я стояла у окна и наблюдала, как солнце медленно опускается за горизонт — закат здесь был по-особенному красив: небеса окрашивались в тёплые оттенки, и хоть на минуту сердце оттаивало.— Давай останешься у меня на ночь? — подошла ко мне Ясмин, осторожно касаясь плеча.— Сомневаюсь, что Самир меня отпустит, — сухо ответила я.— Да кто его спрашивать будет? Если что не нравится — пусть со мной говорит. Я знаю, как обращаться с такими, как он, — отозвалась она немного раздражённо, но с решимостью в голосе.

Я улыбнулась, и в эту минуту в дверь кто-то стал очень настойчиво стучать. Ясмин спокойно пошла открывать — я шла за ней, надеясь на то, что это может быть Карим с хорошими новостями.

Но когда дверь раскрылась, я застыла в ступоре. На пороге стоял Самир. Его взгляд, словно раскалённый нож, тут же прожёг меня насквозь; в тот самый миг я поняла, как зря я не брала трубку — очень зря.

— Почему, мать твою, не берёшь трубку? — прошипел он. — И что ты здесь забыла? Ты меня плохо поняла, что я тебе говорил?

По телу прошли мурашки от его тона; в голосе слышалась ледяная злость, которую я раньше не слышала. В комнате стало холодно.

— Это ты что здесь забыл? — вспылила Ясмин и шагнула навстречу ему.

Он бросил на неё жёсткий взгляд — первый раз, кажется, именно так его оценивала тишина в комнате.— Пошёл отсюда как можно дальше, пока я тебя с балкона не сброшу, — грозно говорила она, глаза её искрились.

Он сделал шаг в её сторону.— Ещё слово — и ты спустишься по лестнице быстрее мухи, — прошипел он, голос сдавленный.

— Давай. Дерзай, ублюдок! — с ухмылкой сказала она и толкнула его в грудь, словно специально провоцируя. Что она творит? Я испугалась за неё, как только увидела, как Самир смотрит на неё, тяжело дыша и сжимая кулаки.

— Ясмин... — вмешалась я и сделала шаг к ним. — Я сама разберусь.

— Да ты видишь его?! Что ты сделаешь против него один на один в доме?! — возмутилась она.

Пока она повернула голову, Самир схватил её за волосы и со звериной силой ударил голову о стену. От удара у Ясмин на виске потекла кровь; её тело ослабло, глаза помутнели, и она медленно опустилась по стене, потеряв сознание. Звук удара и шлёпнувшее тело — словно брошенное стекло — разорвали меня на куски.

Я крикнула и бросилась к ней, опустилась на корточки рядом, сердце вырвалось из груди. Руки дрожали, пальцы не могли остановить кровь.— Вот что будет с тобой, если будешь так себя вести, — уже громче заявил Самир, затем схватил меня за локоть и резко поднял на ноги.

— Пусти! — сквозь слёзы просила я, глядя на сестру. Муки, которые я испытывала, переполняли меня: страх за Ясмин, страшная бессилие и паника.

— У меня с тобой будет другой разговор. Ты явно не ценишь мою доброту, поэтому будем по-другому, — прошипел он, смотря на меня холодными глазами, и потащил прочь.

Я дёргалась, сопротивлялась, кричала — но ему было всё равно. Он не слышал моих слов, не замечал слёз. Мы зашли в лифт; в замкнутом пространстве я не переставала реветь. Его дыхание становилось всё тяжелее — и, похоже, это ещё больше его злило.

— Перестань! Хватит ныть! — кричал он уже у машины, голос был резок до боли.— Отпусти меня! — рвалось из меня, но он силой затолкал меня в салон, сам сел за руль, и машина с ревом вырвалась со стоянки.

Внутри меня началась паника: что он теперь сделает со мной? Что будет с Ясмин? Мы ехали прочь, а я чувствовала, как надежда и страх смешиваются в горькой горечи — и слёзы текли всё сильнее.