Глава 12

В Париж. Встреча с Зосей. Разговор о феях. Снова сундук с золотом. Продолжение путешествия. Учёные возвращаются домойОпустив голову, Кайтусь уныло бредёт по городу. На улицах пусто. Всё вокруг чужое и хмурое. Магазины закрыты, в окнах темно—Уеду я отсюда!Кайтусь идёт на вокзал. Входит в огромный зал ожидания. Становится в очередь в кассу.— Пожалуйста, билет до Парижа.— Для кого? — спрашивает кассир.— Для меня, — отвечает Кайтусь.— Один билет?— Один.— Один, значит, едешь. А заграничный паспорт у тебя есть?— Нет.— А сколько у тебя денег?Видит Кайтусь, что люди с любопытством смотрят на него. Встревожился он. Может, опять его ждёт какая-нибудь неприятность? Опять поступил он опрометчиво: только сейчас вспомнил, что для поездки за границу нужно особое разрешение.— Ну, покажи деньги, — говорит кассир.Кайтусь показал монетку в один злотый. Все вокруг в смех:— Иди, мальчик, отсюда. Не отнимай времени.Понятно, все спешат. Каждый боится опоздать. Каждому хочется занять место получше, у окна.Раньше бы Кайтусь разозлился: он не любит, когда над ним смеются. Но сейчас ему всё равно.— Смотри, чтоб деньги у тебя не украли!Кайтусь отошёл от кассы. Смешался с толпой. Мысленно произнёс: «Хочу иметь билет и паспорт. Билет и паспорт».Зря он совался в кассу. Как всегда, не подумал.Кайтусь обошёл полицейского. Показал контролёру билет, и вот он уже на перроне.А поезд уже стоит. Тяжело сопит паровоз.— Едешь? — спрашивает кондуктор.— Еду.— Тогда садись. Сейчас отправляемся.Кайтусь вошёл в купе, и поезд тут же тронулся.

В купе всего два человека: женщина в трауре и девочка и чёрном платье.Кайтусь сел в угол, прижался к стенке, закрыл глаза и задумался:«Столько раз я мечтал отправиться путешествовать, и ног теперь еду н дальние края. Исполнилась моя мечта. Почему же мне так грустно?» Вздохнул Кайтусь«Жаль тихого дома на Висле. Зачем в меня стреляли? Чем я им помешал? Музыка играла, все могли бесплатно посмотреть кино. Что в этом плохого?»Да, несправедливо обошлись с ним в родном городе.— Не высовывайся, — говорит мама девочке. — Искра от паровоза может попасть в глаз.Девочка послушно уселась на скамейке.— А помнишь, мамочка, когда мы в последний раз возвращались из Варшавы, папа встречал нас на станции. Кто теперь будет нас встречать?— Анджей приедет с бричкой.Голос девочки показался Кайтусю знакомым. Он чуть-чуть приоткрыл глаза. А Зося думала, что он спит. Увидев, что он смотрит на неё, она смутилась и отвернулась.«В трауре», — подумал Кайтусь, и ему вспомнилась бабушка.А мама девочки несколько раз бросила взгляд на Кайтуся, словно хотела о чем-то спросить, но промолчала. И Кайтусь был благодарен ей за это молчание, потому что ему очень не хотелось отвечать. Да и известно, какие будут вопросы: «Куда? К кому? Почему один? Сколько тебе лет? В каком классе учишься?» О себе-то взрослые не расскажут, да и расспрашивать их невежливо, а сами они всё хотят знать.— Ложись, Зося. Потом к нам может кто-нибудь сесть, а пока что есть место.— А ты, мамочка?— Я посижу, а ты ещё слабая после болезни.Кайтусь встал:— Пожалуйста, пусть ляжет на мою скамейку. Если я мешаю, могу куда-нибудь уйти.— Что вы, нисколько, — улыбнулась Зосина мама.И Зося тоже улыбнулась. Улыбка у неё такая славная, добрая.Кайтусь обратил внимание, что они обе очень похожи.Мама вынула из чемодана подушку, уложила Зосю и накрыла пледом. Кайтусь снова прикрыл глаза.«Интересно, а чего ради я так не любил девчонок? Почему всё время досаждал им? А они ведь не такие драчливые, как мальчишки, и старательнее их. И тетрадки у них чище».Удивляется Кайтусь, не понимает.«Когда они играли в школьном дворе, я насмехался над ними, дразнил. Они сделают из песка и веточек сад, а и растопчу. Поют, а я мяукаю и мешаю. Толкаю, дерусь, таскаю за косы. Я вроде бы в шутку, а они плакали»Удивляется Кайтусь и мысленно рассуждает:«Наверно, это немножко смешно, когда кто-то злится. Но ведь не все злятся, некоторые просто уходили со слезами. Плохо, бессовестно, бесчеловечно смеяться над чужими слезами. Сколько же глупостей делают люди из-за своего безразличия».Стоит Кайтусь у окошка и смотрит, как летят искры из трубы паровоза. Словно золотые змейки, огненные рыбки, рои звёзд. А дальше — чёрная стена леса.Свистнул паровоз. Зося шевельнулась. Мама ласково шепнула ей:— Ничего, ничего. Спи, маленькая.И Кайтусю припомнился дом, родители, двойник.А он уезжает. Надолго ли? Может, навсегда? А вдруг его выследят, или вдруг в решительный момент он утратит чародейскую силу? Смотрит Кайтусь на тёмные ноля.«Сколько времени я уже ни с кем не разговаривал. Наверно, мне суждено одиночество, потому что я чародей».Внезапно он отвернулся от окна и спросил:— А вы в Париж едете?Совершенно неожиданно для себя спросил и тут же смешался и покраснел. Глупо как-то это получилось, бессмысленно, бесцеремонно.Но ведь когда едешь в поезде, попутчики начинают казаться добрыми знакомыми. Кайтусь уже знает имя девочки, знает, что у неё умер отец, что за ними приедет на бричке Анджей.Но на самом-то деле они не знакомы, и Зосина мама вполне могла рассердиться или высмеять Кайтуся. Но она доброжелательно ответила:— Что нам в Париже делать? Нет, я очень рада, что мы возвращаемся в наше затишье. Я хотела оставить Зосю в Варшаве, определить её там в школу. Но мы как раз оказались на площади, когда там произошло это странное сражение. Зося страшно перепугалась и очень жалела животных: она ведь так любит собак. Заболела она, вполне возможно, и не из-за этого. Но наверное, лучше, что она будет при мне. Варшава слишком большой и опасный город, там столько всяких болезней и несчастных случаев… — и она умолкла, как бы раздумывая, что лучше для Зоси.А Кайтусь с благодарностью подумал, что она его не обвиняет. Не назвала ни злодеем, ни преступником.— В школе у неё появились бы подружки, — тихо, словно по секрету, словно советуясь с Кайтусем, продолжала Зосина мама, — ей было бы веселей. Дома ей, конечно, скучно. Будь у неё сестра или брат…Кайтусь внезапно решил: «Поеду не в Париж, а к ним!» и даже перестал слушать, начал прикидывать, как бы это устроить. Да и что ему одному делать в Париже?Сморило Кайтуся. Зевота напала.«Что значит «затишье»? Деревня так называется, или просто там у них тихо? Как выглядит Анджей, растёт ли там малина, есть ли беседка, ульи, дровяной сарай?»Кайтусь то задремлет, то задумается, а колёса стучат, стучат, стучат…А тут и светать начало.

Проснулась Зося. Протёрла глаза, поправила волосы и сразу к окошку. И сразу же показалось солнце.— Мамочка, смотри, какое красивое солнце! А вереск какой красивый! Сейчас сорву! — и Зося высунулась в окошко и протянула руку.— Осторожней, Зосенька! Сядь. Надо позавтракать. Держи стакан.А второй стакан Зосина мама подала Кайтусю. Налила им молока, дала по булке с маслом.— Приятного аппетита!Поели они, и вдруг Зося захлопала в ладоши.— Мама, смотри — вереск! Целый букет! Откуда он тут взялся?— Оставил, наверное, кто-нибудь.— Надо отдать его кондуктору.— Да нет, это обычные цветы. Возьми себе, если нравится.— Обычные, говоришь? Нет, этот букет волшебный.— Вот и прекрасно. Забирай свой волшебный букет, потому что пора выходить. До свидания, милый попутчик, счастливой вам дороги, — кивнула Зосина мама Кайтусю и взяла чемодан.— Я тоже выхожу, — нерешительно промолвил Кайтусь.— Очень хорошо. Хотя немножко странно. Я-то думала, что на нашей станции никто, кроме нас, не выходит… Зося, глянь, приехал ли Анджей. Возьми корзинку. Поезд стоит всего две минуты.— Я понесу, — говорит Кайтусь.— Чемодан тяжёлый.— Ничего.Взял Кайтусь чемодан в правую руку, корзинку в левую и понёс, будто они легче пёрышка.— А ты, оказывается, сильный…Вышли они из вагона.— А вот и Анджей! Сюда, сюда… А тебе… а вам куда?Кайтусь смешался.— Если нам по дороге, у нас есть место, можем довезти.И вот без всякого волшебства стало так, как хотел Кайтусь. Ну, а то, что он добыл для Зоси букет вереска и оказался чуть сильней, чем на самом деле, это не в счёт, это даже не стоит называть волшебством.

Подъехали к дому. Так же, наверно, было и у дедушки. Клумба. Астры. Крыльцо, увитое диким виноградом.Зосина мама приглашает Кайтуся отдохнуть. Если хочет, он может переночевать в кабинете.— Спасибо, — принимает приглашение Кайтусь.— А как тебя зовут?— Антони.— Антось! Ну, Зося, чем будете заниматься?— Покажу Антосю собак, кур, голубей, малину, ульи, мою грядку. Всё хозяйство покажу.— Но не переутомляйтесь. Ты только-только после болезни, а твой гость всю ночь не спал.Зося оказалась прекрасным экскурсоводом: всё показала и очень понятно рассказала. Всюду задерживалась ровно на столько, чтобы можно было рассмотреть и запомнить. На вопросы либо тут же давала ответ, если знала наверное, либо говорила:— Не знаю. Может, мама знает. Может, Анджей объяснит. Спросим ребят из деревни.Совсем не так, как в школе, не так, как на экскурсии с учителем. Ни разу не ответила, что, мол, это неинтересно или, скажем, вопрос дурацкий; не удивлялась, как это Кайтусь такой большой, а не знает, хотя должен бы знать.Так что Кайтусь весь день провёл как бы на уроке природоведения. До обеда и после обеда. Даже забыл про свой сад на острове. Вечером мама отдала Зосе ключи.— Я завтра еду в город но делам. Вернусь поздно. Вам придётся заменить меня и Анджея.Мама рассказала, какие у неё дела, объяснила, что нужно будет сделать Зосе. И даже советовалась с ней, как со взрослой. Есть всё-таки люди, которые относятся к детям с уважением и доверием, и такие Кайтусю больше всего и нравятся.Но зато на следующий день у Кайтуся произошёл очень не приятный, тягостный и грустный разговор с Зосиной мамой.— Зайди, пожалуйста, в кабинет. Садись.А на столе лежат польские и иностранные деньги и билет до Парижа.— Мы, как известно, познакомились в поезде. Вместе вышли. Ты живёшь у нас и можешь оставаться, сколько захочешь. Но при одном условии.Антось печально глядит на Зосину маму и ждет.— Анджей чистил твою одежду, и всё это выпало из кармана. Скажи, что это означает? Ты один, без пальто едешь в чужую страну, причём у тебя такая сумма, какую взрослые обычно не доверяют детям, а если сами имеют, то очень тщательно хранят. Антось, я тебя ни в чём не подозреваю, но я должна знать. И от приглашения своего не отказываюсь, но сам понимаешь…— Я отвечу вам словами моей бабушки: я озорной, очень озорной, но честный. Мне вы сразу понравились, потому что по глазам видно: вы — хорошие люди. Поэтому я и прервал путешествие. Сегодня, прямо сейчас, а если вы позволите, то завтра, я снова отправлюсь в путь. Меня обидели несправедливо. И если бы не вы, я уехал бы с обидой на Польшу. Вы примирили меня с родиной. И за это я вам благодарен. Больше я вам ничего не могу сказать.Молчание. К крыльцу подъехала бричка.— Ну, хорошо. Оставайся до завтра. Но разреши мне, перед тем как ты уедешь, ещё раз спросить тебя о твоей тайне. Запомни только: ответишь ты мне или промолчишь, я буду относиться так же хорошо, как и раньше. И ещё помни: если тебе вдруг будет плохо, ты опять можешь приехать к нам. Мы небогаты, но ты всегда найдёшь здесь добрый совет и дружеское сердце.

Зося и Кайтусь сидят на лавочке. Беседуют. Зося плетёт венок и напевает.— Добрая фея подарила мне букет вереска. А иначе откуда он взялся?— Может, не фея, а чародей?— Нет. Чародеи отнимают, а не дают. Они вредят людям, а феи помогают.— А ты помогаешь людям? — спрашивает Кайтусь.— Если могу, помогаю.— Значит, ты — фея. А я часто проделывал злые шутки, поэтому я — чародей.— Нет, Антось, ты не злой, но за тобой должна следить добрая фея.— Вот и следи за мной.— Не знаю, сумею ли я. Феи не обладают такой силой. Фея появится на миг, поможет и сразу исчезает. И появляется она только тогда, если человек несправедливо обижен или если ему грозит большая опасность. Знаешь сказку про Золушку?— Знаю.— А чародеи хотят уничтожить всех фей. Феям помогают гномы, но они тоже слабые… Борьба эта будет долго длиться. Но наступит день, когда взбунтуется чернокнижник и встанет во главе добрых фей. Он возьмет замок, где укрывается главный чародей, и освободит фей, заточённых в его подземельях.— А кто главный чародей? Как он выглядит? Где его крепость?— За семью горами, за семью реками и морями стоит мрачный замок, окружённый высокой стеной. Там в тёмном зале на золотом подносе лежит голова и отдаёт повеления; нет у этой головы ни рук, ни ног, ни сердца, ни глаз, потому что давным- давно взбунтовавшийся чародей отсёк её от туловища, но она продолжает жить.— Откуда ты всё это знаешь?— Кое-что мне няня рассказала, кое-что я увидела во сне, а остальное сама придумала.— Удивительные вещи ты рассказываешь.Да, удивительна и таинственна любая человеческая мысль. Удивителен и таинственен мир. Удивительна и таинственна жизнь: часто унылая, а иногда такая прекрасная и радостная.

Среди ночи Кайтусь открыл окно. Вылез в сад. Залаяла собака. Кайтусь приказал ей замолчать. Пошёл по саду. Остановился возле дерева. Сосредоточился, глубоко вздохнул. В голове зашумело.«Хочу, велю, чтобы явился сундук с золотом», — дважды повторил он.Появился знакомый сундук.«Хочу лопату. Хочу лопату».Ночь. Тихо. Темно.Кайтусь копает. Земля твёрдая, тяжёлая. Болят руки. Жарко. Сбросил Кайтусь куртку. Копает, откидывает землю, меряет глубину, может, хватит. Уже даже и забыл, кто он и что делает. Знай машет лопатой лишь бы быстрей, лишь бы глубже, лишь бы больше земли выбросить из ямы наверх. Копает без отдыху.Наконец закончил.Кот пробежал по дорожке.Толкнул Кайтусь тяжеленный сундук — раз, второй, третий. Дрогнул сундук, покачнулся. Ещё раз толкнул, и шлёпнулся сундук в яму.Что-то блеснуло на земле. Поднял Кайтусь, глядит, а это те две монетки по двадцать грошей, которые он когда-то на рынке заработал и спрятал на память. Плюнул Кайтусь на них — на счастье! — бросил на крышку сундука и всё засыпал землёй.— Пусть не будет заметно, что здесь копали. Пусть растёт трава. — предусмотрительно приказал он.Так и стало, как было приказано.Вернулся Кайтусь в дом. И кажется ему, что закопанный клад — это его единственный запас на те времена, когда он вернётся из путешествия. И что дом Зоси — это как бы тихая пристань, где он сможет отдохнуть после далёких и трудных дорог.

— Всё-таки уезжаешь? Не передумал?— Не передумал.— Что ж, уезжай и храни свою тайну. Спасибо, что не врал. Очень не люблю, когда врут и выкручиваются.Дали Кайтусю на дорогу еды.— Тут яйца от наших кур, творог, немножко варенья, мёд с нашей пасеки. Ну, езжайте, а то как бы не опоздать на поезд.Зося машет вслед платочком.— Жаль, панич, что уезжаете, — говорит Анджей. — Был бы у нашей Зоси товарищ. А то всё одна и одна. Добрая она девочка. Жалели мы, когда пани увезла её в Варшаву. Люди-то поговаривали, будто там война какая-то идёт, много народу погибло. Как бы и с нашей Зосей чего худого не случилось…«А у нас в городе редко кто так хорошо говорит о людях», — подумалось Кайтусю.На прощание Кайтусь дал Анджею золотую монету.— За что? Нет, нет! Возьмите назад!Но Кайтусь уже выскочил из брички, благо, показался поезд.В купе теснота. Неинтересные люди говорят о неинтересных делах.А на пятой станции Кайтусь услышал уже иностранную речь. Произнёс он пожелание, сразу оказался в другой одежде, с кожаным чемоданом и билетом первого класса. И ещё пожелал он понимать иностранные языки.В этом самом поезде как раз возвращались из Варшавы учёные.— Боюсь, — говорит француз, — что скверно мы поступили. Не нужно было стрелять.— Совершенно верно, уважаемый коллега! Скверно! — соглашается с ним итальянец. — Этот Икс, как мы его назвали, сам затопил остров. Я тщательно исследовал это место. Если бы замок разрушили снаряды, то остались бы развалины.— Может, их смыла вода?— Нет, всё произошло как-то по-другому, — ответил итальянец и вытащил из чемодана обломок камня. — Взгляните в лупу. В него вкраплены кристаллы, каких нет на нашей планете.И тут они начали научный спор, которого Кайтусь не понял и который совершенно не интересовал его.— В конце концов можно согласиться с предположением, что мы имеем дело с обитателем иной планеты, жители которой знают и могут гораздо больше, чем мы. То. что для нас волшебство, для них так же просто и легко, как зажечь спичку— Что ж, и в школах ученики не любят новых задач и упражнений. И ученые не любят нового, трудного и непонятного. Как признать, что дух Коперника вселился в инопланетянина и переворачивал в парке деревья?— И всё-таки новое, неизвестное и лучшее — это именно наш путь, путь учёных.Кайтусю захотелось есть. Открыл он корзинку с провизией, а там на самом верху лежит веточка вереска и записка:На память Кайтусю-чародею от феи Зоси.