Эпилог

— ​Представляешь, ​что ​я ​узнала? ​— ​запыхавшаяся ​Лалиса ​влетела ​в ​дом.​​Каждый ​месяц ​они ​всей ​семьей ​приезжали ​на ​материк, ​чтобы ​пополнить ​запас ​зелий ​и ​проконтролировать ​дела ​в ​лавке, ​которую ​Лалиса ​открыла ​в ​Нортеме.​​Аптека ​под ​названием ​«Чудесные ​средства ​госпожи ​Манобан-Чон» ​пользовалась ​бешеным ​успехом, ​как ​у ​женщин, ​так ​и ​у ​мужчин. ​Незамужние ​девицы ​покупали ​там ​«Выбор» ​— ​зелье ​для ​настроения ​с ​очень ​интересным ​побочным ​эффектом: ​выпив ​его, ​можно ​было ​предаваться ​безудержной ​страсти, ​не ​боясь ​ни ​забеременеть, ​ни ​утратить ​колдовские ​способности. ​Дамы ​на ​сносях ​ходили ​в ​«Чудесные ​средства» ​за ​снадобьем, ​облегчающим ​роды. ​Дамы ​в ​браке ​— ​за ​«Разжигателем ​любви»: ​подлила ​супругу ​в ​чай ​— ​и ​благоверный ​всю ​ночь, ​как ​жеребец. ​Прознав ​об ​этом ​зелье, ​в ​лавку ​толпой ​повалили ​и ​мужчины, ​как ​женатые, ​так ​и ​холостые.​​Словом, ​дело ​Лалисы ​процветало. ​После ​ее ​успеха ​отношение ​к ​женщинам-зельеварам ​в ​Имании ​изменилось. ​Теперь ​их ​охотнее ​брали ​на ​работу ​и ​жалование ​платили ​почти ​такое ​же, ​как ​мужчинам. ​Почти. ​Все ​еще ​почти.​​— ​И ​что ​же ​такого ​интересного ​ты ​выяснила? ​Делись. ​— ​Чонгук ​устроился ​сзади, ​чтобы ​помочь ​жене ​расшнуровать ​корсет. ​Дома ​и ​на ​острове ​это ​орудие ​пыток ​она ​больше ​не ​носила, ​а ​вот ​выходить ​на ​улицы ​Нортема ​без ​него ​стеснялась.​​— ​Русалочье ​зелье.​​Больше ​всех ​от ​последствий ​волшебного ​ливня ​пострадали ​люди, ​обернувшиеся ​тритонами ​и ​русалками. ​Они ​не ​могли ​и ​дальше ​вести ​привычную ​жизнь. ​Им ​пришлось ​променять ​свои ​комфортабельные ​дома ​на ​реки ​и ​озера. ​Те, ​кто ​этого ​сделать ​не ​захотели, ​были ​вынуждены ​круглыми ​сутками ​торчать ​в ​бассейнах ​и ​ваннах, ​наполненных ​водой.​​Из-за ​рыбьих ​хвостов ​рушились ​семьи, ​люди ​теряли ​работу, ​а ​некоторые ​— ​даже ​рассудок.​​Полгода ​ушло ​у ​Лалисы ​на ​то, ​чтобы ​сварить ​зелье, ​способное ​вернуть ​ненастоящим ​водяным ​ноги, ​с ​этого ​момента ​популярность ​«Чудесных ​средств» ​достигла ​небывалых ​высот. ​Лавка ​госпожи ​Манобан ​стала ​аптекой ​номер ​один ​в ​Нортеме, ​затмив ​даже ​успех ​«Счастливой ​колдуньи».​​Кстати, ​дела ​у ​бывшей ​напарницы ​с ​каждым ​месяцем ​шли ​все ​хуже, ​а ​от ​самой ​Джису ​не ​было ​ни ​слуху, ​ни ​духу.​​До ​сегодняшнего ​утра.​​— ​Знаешь, ​кто ​та ​женщина, ​заказавшая ​у ​меня ​русалочье ​зелье?​​Несколько ​секунд ​Чонгук ​смотрел ​на ​Лалису ​и ​озадаченно ​хмурился, ​затем ​в ​изумлении ​вскинул ​брови.​​— ​Неужто ​она?​​— ​Как ​считаешь, ​что ​бы ​такого ​мне ​попросить ​за ​свою ​услугу? ​Может, ​пару ​рецептиков? ​— ​Хитро ​сверкнув ​глазами, ​Лалиса ​сделала ​задумчивый ​вид.​​— ​Предложи ​ей ​поселиться ​в ​болоте, ​— ​фыркнул ​Чонгук. ​— ​Но ​сначала, ​— ​и ​тут ​он ​злорадно ​ухмыльнулся. ​— ​Сначала ​я ​хочу ​посмотреть, ​как ​она ​будет ​просить ​о ​помощи. ​Ведь ​никто ​другой, ​кроме ​тебя, ​это ​зелье ​сварить ​не ​сможет.​​​​* ​* ​*​​​​С ​самого ​утра ​и ​до ​позднего ​вечера ​шел ​снег, ​за ​окном ​медленно ​и ​величаво ​кружились ​ажурные ​снежинки. ​Улицы ​замело. ​Витрины ​магазинов ​светились ​магическими ​гирляндами. ​Два ​часа ​Лалиса ​со ​своими ​любимыми ​девчонками ​украшала ​к ​празднику ​камин. ​В ​три ​с ​половиной ​года ​белокурая ​Розэ ​Чон ​могла ​разве ​что ​подавать ​мамочке ​сверкающие ​заколдованные ​шары, ​которые ​с ​восторгом ​и ​трепетом ​доставала ​из ​большой ​картонной ​коробки. ​Зато ​восьмилетняя ​брюнеточка ​Соён ​старалась ​за ​двоих. ​И ​свечи ​расставила, ​и ​конфеты ​на ​полке ​разложила, ​и ​черные ​дрова ​заменила ​на ​свежие, ​приятно ​пахнущие ​хвоей.​​В ​который ​раз ​Лалиса ​поразилась, ​какие ​разные ​у ​них ​с ​Чонгуком ​получились ​дочки: ​Розэ ​— ​светленькая, ​с ​белой ​до ​прозрачности ​кожей, ​вылитая ​мать, ​Соён ​— ​смуглая, ​черноглазая, ​точная ​копия ​отца. ​Крылья ​есть ​у ​обеих, ​а ​вот ​чешуи ​на ​лице ​нет ​ни ​у ​одной.​​— ​Ма, ​а ​па ​скоро ​придет? ​— ​спросила ​трехлетняя ​малышка, ​завороженно ​разглядывая ​содержимое ​стеклянного ​шара. ​Новогодние ​игрушки ​у ​них ​были ​особенные, ​дорогие, ​из ​лавки ​господина ​Элдена. ​Внутри ​одного ​шарика ​за ​тонким ​прозрачным ​стеклом ​танцевала ​метель, ​внутри ​другого ​— ​скакали ​по ​снегу ​северные ​олени, ​а ​третий ​— ​Лалиса ​берегла ​больше ​прочих: ​там ​сквозь ​стекло ​на ​нее ​смотрел ​рыжий ​лис ​с ​хитрой ​мордочкой ​и ​черными ​глазами-бусинками.​​А ​ведь ​она ​видела ​его, ​Чимина. ​Сегодня. ​Встретила ​в ​магазинчике ​господина ​Элдена, ​когда ​выбирала, ​чем ​украсить ​арендованный ​на ​праздники ​дом. ​В ​это ​время ​их ​семья ​всегда ​приезжала ​в ​Нортем, ​потому ​что ​на ​Драконьем ​острове ​отмечать ​Новый ​год ​было ​не ​принято, ​а ​Лалиса ​уж ​очень ​любила ​снег, ​подарки ​и ​гирлянды, ​сверкающие ​на ​окнах.​​В ​статном ​господине ​возле ​прилавка ​Чимина ​она ​признала ​не ​сразу. ​Равнодушно ​мазнула ​взглядом ​по ​дорогому ​— ​очень ​дорогому! ​— ​черному ​пальто, ​по ​длинным, ​собранным ​в ​рыжий ​хвост ​волосам, ​а ​затем ​заметила ​до ​боли ​знакомую ​ухмылку.​​Чимин ​ничего ​не ​сказал. ​Молча ​вложил ​в ​ее ​руки ​этот ​стеклянный ​шарик ​и ​направился ​к ​выходу. ​За ​локоть ​его ​держала ​молодая ​особа ​в ​шляпке ​от ​Северины ​Каррингтон.​​— ​Папа ​везет ​к ​нам ​бабушку, ​— ​вместо ​матери ​ответила ​сестре ​Соён.​​Долгое ​время ​Лалиса ​не ​поддерживала ​связи ​с ​родителями, ​а ​потом ​к ​ней ​в ​«Чудесные ​средства» ​заявилась ​Сана ​Манобан ​и, ​смущаясь, ​попросила ​прощения.​​Позже, ​когда ​они ​вместе ​обедали ​на ​углу ​Северной ​и ​Девяносто ​пятой, ​ее ​мать ​внезапно ​расплакалась ​над ​своей ​тарелкой. ​Ее ​подбородок ​задрожал, ​уголки ​губ ​поползли ​вниз, ​из ​глаз ​неудержимым ​потоком ​хлынули ​слезы.​​Опешив, ​Лалиса ​в ​полном ​молчании ​смотрела ​на ​рыдающую ​Сану ​Манобан, ​на ​женщину, ​подарившую ​ей ​жизнь, ​затем ​потянулась ​к ​матери ​через ​стол, ​чтобы ​сжать ​ее ​ладонь ​в ​жесте ​утешения.​​— ​Когда ​я ​увидела ​тебя ​в ​той ​аптеке, ​— ​вдруг ​заговорила ​родительница, ​всхлипывая ​и ​путаясь ​в ​словах. ​— ​В ​той, ​старой, ​которая ​«Счастливая ​колдунья»… ​Когда ​узнала, ​что ​ты ​добилась ​успеха… ​А ​ведь ​Марк ​выгнал ​тебя. ​Без ​денег, ​под ​дождь, ​даже ​чемодан ​не ​дал, ​— ​она ​достала ​из ​ридикюля ​платок ​и ​промокнула ​глаза, ​смущенно ​покосившись ​в ​сторону ​других ​посетителей ​ресторана. ​— ​Я ​не ​верила, ​что ​так ​может ​быть. ​Всю ​жизнь ​считала, ​что ​женщина ​без ​мужчины ​сгинет. ​Терпела ​этого… ​этого ​старого ​козла, ​его ​свинское ​ко ​мне ​отношение, ​потому ​что ​боялась ​уйти. ​Думала, ​без ​мужа ​пропаду. ​А ​тут ​ты. ​Не ​стала ​терпеть, ​сбежала ​в ​неизвестность, ​с ​одним ​только ​чемоданом ​в ​руках, ​и ​за ​несколько ​недель ​смогла ​открыть ​свое ​дело, ​подняться ​на ​ноги. ​— ​Сана ​глубоко ​вздохнула. ​— ​Когда ​мы ​встретились ​там, ​в ​аптеке, ​я ​оглянулась ​на ​свою ​жизнь ​и ​подумала: ​«А ​ведь ​я ​тоже ​могла ​так». ​Не ​терпеть. ​Рискнуть. ​Но ​побоялась. ​И ​ни ​дня ​не ​была ​счастлива. ​Ни ​дня, ​с ​тех ​пор ​как ​вышла ​замуж ​за ​твоего ​отца.​​— ​Ты ​поэтому ​в ​тот ​день ​так ​быстро ​ушла? ​— ​мягко ​спросила ​Лалиса. ​— ​Позавидовала ​мне?​​Сана ​помотала ​головой.​​— ​Знаешь, ​как ​больно ​осознать, ​что ​погубила ​свою ​жизнь? ​Я ​смотрела ​на ​тебя, ​такую ​успешную, ​такую ​свободную, ​и ​чувствовала, ​как ​моя ​картина ​мира ​рушится. ​Это ​было ​невыносимо ​— ​понимать, ​что ​ошибалась, ​что ​могла ​жить ​по-другому, ​что ​упустила ​возможность ​стать ​счастливой. ​У ​меня ​словно ​открылись ​глаза. ​И ​я ​захотела ​снова ​их ​закрыть, ​потому ​что ​ничего ​уже ​не ​исправить. ​Столько ​времени ​упущено.​​— ​Ничего ​не ​упущено, ​— ​Лалиса ​крепче ​сжала ​ладонь ​матери. ​— ​Никогда ​не ​поздно ​начать ​все ​с ​чистого ​листа.​​​​* ​* ​*​​​​— ​Бабуля! ​Бабуля!​​Дверь ​распахнулась, ​впустив ​в ​дом ​порыв ​морозного ​воздуха, ​и ​на ​пороге ​возникли ​две ​темные ​фигуры.​​Соён ​тут ​же ​рванула ​вперед ​и ​повисла ​на ​шее ​любимой ​бабушки. ​Поцеловав ​мать, ​Лалиса ​утащила ​мужа ​в ​соседнюю ​комнату, ​чтобы ​наедине, ​пока ​все ​не ​сели ​за ​праздничный ​стол, ​вручить ​ему ​особенный ​подарок.​​Она ​так ​и ​сказала:​​— ​У ​меня ​для ​тебя ​особенный ​подарок.​​Чонгук ​заулыбался, ​посмотрев ​на ​ее ​живот, ​совершенно ​плоский.​​— ​Ты ​снова ​беременна?​​— ​С ​чего ​ты ​взял? ​— ​возмутилась ​Лалиса, ​сердито ​уперев ​руки ​в ​бока. ​— ​Намекаешь, ​что ​я ​поправилась?​​— ​Нет-нет, ​— ​поспешил ​заверить ​испуганный ​супруг. ​Шутка ​ли, ​обидеть ​стальную ​лилию. ​Так ​и ​скалкой ​по ​голове ​получить ​недолго. ​— ​Просто ​ты ​говорила ​о ​каком-то ​особенном ​подарке.​​С ​довольной ​улыбкой ​Лалиса ​протянула ​мужу ​стеклянный ​флакончик, ​перевязанный ​ленточкой. ​Чонгук ​растерянно ​покрутил ​его ​в ​руках.​​— ​Зелье? ​— ​спросил ​он, ​нахмурившись.​​— ​Помнишь ​давно, ​восемь ​лет ​назад, ​я ​взяла ​пробу ​воды ​из ​лужи?​​Благоверный ​по-прежнему ​смотрел ​на ​нее ​озадаченно, ​и ​Лалиса ​пояснила:​​— ​Ну, ​после ​того ​странного ​ливня. ​Я ​изучила ​эту ​воду. ​Кто-то ​создал ​зелье, ​обращающее ​людей ​в ​Иных.​​Чонгук ​в ​удивлении ​вскинул ​брови.​​— ​Да, ​это ​была ​не ​воля ​богов. ​Но ​сейчас ​о ​другом. ​На ​основе ​этого ​зелья ​я ​восемь ​лет ​пыталась ​сварить ​свое, ​немного ​другое, ​с ​нужными ​мне ​свойствами.​​— ​Ты ​хочешь, ​чтобы ​я ​это ​выпил? ​— ​догадался ​Чонгук ​и ​с ​сомнением ​посмотрел ​на ​флакон ​с ​бесцветной ​жидкостью.​​— ​Не ​хочу ​— ​требую.​​— ​И ​что ​там? ​— ​он ​нерешительно ​покрутил ​восковую ​пробку, ​закрывающую ​узкое ​горлышко ​сосуда.​​— ​Вот ​и ​проверь, ​— ​с ​лукавым ​видом ​ответила ​Лалиса.​​От ​возбуждения ​она ​даже ​начала ​пританцовывать ​на ​месте, ​настолько ​ей ​не ​терпелось, ​чтобы ​муж ​открыл, ​вернее, ​попробовал ​ее ​подарок.​​Чонгук ​колебался.​​— ​Ставишь ​на ​мне ​эксперименты? ​— ​спросил ​он, ​затем ​медленно, ​словно ​нехотя ​откупорил ​маленькую ​бутылочку ​и ​осушил ​ее ​одним ​махом.​​Лалиса ​смотрела ​на ​него ​блестящими ​от ​волнения ​глазами ​и ​не ​дышала. ​Ждала? ​Чего? ​Что ​она ​заставила ​его ​выпить?​​— ​Ничего ​не ​происходит, ​— ​осторожно, ​боясь ​расстроить ​жену, ​сказал ​Чонгук.​​И ​тут ​резкая ​боль ​прошила ​спину, ​словно ​лезвия ​ножей ​полоснули ​по ​лопаткам, ​по ​ненавистным ​старым ​рубцам.​​Не ​может ​быть. ​Не ​может…​​Он ​сразу ​понял, ​что ​произошло. ​Нет, ​он ​не ​смел, ​боялся ​в ​это ​поверить. ​Но ​тяжесть, ​давившая ​на ​спину, ​тянувшая ​его ​назад ​— ​тяжесть, ​от ​которой ​Чонгук ​успел ​отвыкнуть… ​это ​могли ​быть ​только…​​Крылья!​​Это ​были ​крылья!​​Горло ​сдавило ​спазмом. ​Дыхание ​перехватило. ​Слезы, ​горячие ​слезы ​благодарности ​хлынули ​из ​глаз ​и ​потекли ​по ​щекам.​​Крылья! ​Любимая ​вернула ​ему ​небо. ​Как ​сильно ​Чонгук ​по ​нему ​скучал! ​Будто ​жил ​вполсилы, ​будто ​каждую ​минуту ​мучился ​жаждой. ​После ​плена ​в ​сердце ​осталось ​маленькое ​пустое ​пространство ​— ​черная ​дыра, ​пульсирующая ​болью. ​Ее ​не ​получалось ​заполнить ​ничем, ​даже ​любовью ​к ​семье.​​А ​теперь ​получилось. ​Наконец-то ​он ​почувствовал ​себя ​цельным.​​Счастливый, ​Чонгук ​плакал, ​переполненный ​эмоциями, ​не ​мог ​ничего ​сказать, ​а ​потому ​просто ​прижал ​к ​себе ​свою ​стальную ​лилию, ​лучшую ​женщину ​на ​свете, ​и ​спрятал ​мокрое ​лицо ​в ​ее ​волосах.

P.S. У меня также есть тгк, где выходят спойлеры к следующим историям с их эстетикой, я также туда выкладываю файлы историй, поэтому, буду рада видеть там каждого💋 Тгк: Minessaa1