1

12 сентября 2025, 16:17

Не ​может ​быть!​​Он ​смотрел ​на ​девушку ​в ​конце ​зала ​и ​не ​мог ​пошевелиться. ​Не ​мог ​выдавить ​ни ​слова. ​Даже ​вздохнуть ​не ​мог. ​Сердце ​бешено ​колотилось ​в ​груди, ​и ​кровь ​в ​жилах ​закипала, ​бурлила, ​пенилась. ​Не ​кровь ​— ​жидкий ​огонь.​​Она. ​Это ​она. ​Его ​истинная ​пара.​​Любовь, ​которую ​Чонгук ​ждал ​целую ​вечность, ​сто ​два ​года, ​с ​тех ​пор ​как ​в ​пламенном ​круге ​драконов ​отпраздновал ​свое ​совершеннолетие.​​Она ​стояла ​в ​дверях, ​на ​пороге ​«Гостиной ​встреч», ​растерянная ​и ​немного ​смущенная. ​Красавица. ​Блондинка. ​В ​серо-зеленом ​платье, ​слишком ​скромном ​для ​того ​заведения, ​куда ​ее ​занесло.​​А ​занесло ​ее ​в ​бордель. ​Знаменитые ​«Шипы» ​Мадам ​Пим-глоу. ​Дом ​удовольствий, ​где ​мужчины-пленники ​вынуждены ​продавать ​себя ​за ​деньги.​​И ​Чонгук ​— ​один ​из ​этих ​мужчин.​​Тот, ​кого ​готовили ​стать ​наследником ​Огня, ​хранителем ​Драконьего ​острова, ​вот ​уже ​неделю ​работал ​шлюхой.​​Какая ​жестокая ​насмешка ​судьбы! ​Нет, ​даже ​не ​насмешка ​— ​хуже. ​Судьба ​не ​посмеялась ​над ​Чонгуком ​— ​она ​в ​него ​плюнула. ​Прямо ​в ​лицо. ​А ​потом ​ударила ​под ​дых, ​так ​что ​не ​разогнуться, ​не ​глотнуть ​воздуха.​​Он ​в ​мужском ​борделе, ​в ​рабском ​ошейнике, ​по ​самую ​макушку ​провалившийся ​в ​грязь, ​смотрел ​на ​свою ​истинную ​пару ​— ​девушку, ​которую ​ждал ​так ​долго ​и ​с ​таким ​нетерпением.​​Почему ​Чонгук ​не ​мог ​встретить ​ее ​раньше, ​когда ​был ​на ​коне, ​когда ​каждая ​красотка ​на ​острове ​мечтала ​заполучить ​его ​в ​мужья?​​Все ​эти ​сто ​лет ​среди ​своего ​народа ​Чонгук ​считался ​завидным ​женихом. ​У ​него ​было, ​что ​предложить ​будущей ​супруге, ​а ​теперь…​​Теперь ​он ​пал ​так ​низко, ​что ​даже ​не ​посмеет ​подойти ​к ​своей ​избраннице. ​Не ​в ​этой ​одежде ​для ​шлюх, ​не ​с ​черной ​блядской ​краской ​на ​веках, ​не ​с ​рабским ​ошейником ​на ​горле. ​В ​таком ​виде ​он ​просто ​постыдится ​показаться ​ей ​на ​глаза!​​Он, ​ледяные ​бесы, ​сгорит ​от ​унижения!​​Он ​уже ​горит! ​От ​страсти, ​охватившей ​его ​при ​одном ​лишь ​взгляде ​на ​белокурую ​незнакомку. ​От ​осознания ​своего ​чудовищного ​позора. ​Чонгук ​теперь ​хуже ​грязи. ​Не ​личность, ​не ​мужчина ​— ​тело ​для ​постельных ​утех.​​Вспышка ​ослепляющей ​ярости ​заставила ​стиснуть ​кулаки.​​Несправедливо. ​Нечестно.​​Столько ​лет ​он ​мечтал ​об ​этой ​встрече! ​Прокручивал ​ее ​в ​мыслях, ​видел ​во ​снах. ​Его ​сверстники ​уже ​обрели ​избранниц, ​а ​Чонгук ​все ​ждал ​и ​ждал ​подарка ​от ​судьбы, ​почти ​отчаялся.​​И ​вот ​случилось: ​дорога ​жизни, ​долго ​петляя, ​привела-таки ​к ​бывшему ​драконьему ​лорду ​его ​вторую ​половинку. ​Но ​к ​этому ​моменту ​несчастный ​успел ​лишиться ​всего: ​свободы, ​титула, ​чести.​​Даже ​крыльев!​​О, ​священный ​огонь!​​Два ​уродливых ​шрама ​на ​спине ​— ​все, ​что ​осталось ​от ​его ​прекрасных ​и ​мощных ​крыльев. ​Их ​отрезали. ​Забрали ​у ​Чонгука ​небо. ​Превратили ​его ​в ​калеку. ​И ​теперь ​эти ​два ​убогих ​рубца ​ныли ​днями ​и ​ночами, ​напоминая ​о ​его ​потере ​навязчивой ​монотонной ​болью.​​Невыносимо.​​— ​На ​что ​это ​ты ​уставился? ​— ​раздался ​рядом ​неприятный, ​визгливый ​голос, ​и ​реальность ​обрушилась ​на ​Чонгука ​потоком ​ледяной ​воды.​​Рядом ​с ​ним ​на ​диванчике ​сидела ​женщина ​средних ​лет ​— ​клиентка. ​Ее ​рука, ​маленькая ​и ​пухлая, ​лежала ​у ​него ​на ​бедре. ​Пальцы, ​короткие ​и ​толстые, ​как ​свиные ​колбаски, ​гладили ​ногу ​через ​ткань ​штанов, ​медленно ​подбираясь ​к ​паху.​​Чонгука ​тошнило ​от ​этих ​прикосновений. ​От ​близости ​незнакомой ​женщины. ​От ​ее ​запаха ​— ​чужого ​и ​отталкивающего.​​Ему ​хотелось ​согнуться ​и ​исторгнуть ​из ​себя ​все, ​что ​он ​съел ​на ​ужин, ​— ​прямо ​на ​пол, ​меж ​своих ​стоящих ​на ​этом ​полу ​ступней. ​Избавиться ​не ​только ​от ​остатков ​еды, ​поднявшихся ​по ​пищеводу ​и ​комом ​застрявших ​в ​горле, ​но ​и ​от ​унижения, ​от ​нестерпимого ​чувства ​гадливости, ​которое ​Чонгук ​испытывал ​и ​к ​сидящей ​рядом ​женщине, ​и ​к ​собственному ​оскверненному ​телу.​​Ужасно. ​Больно ​до ​слез. ​Возмутительно ​до ​красных ​вспышек ​перед ​глазами.​​Чонгук ​отодвинулся ​от ​клиентки ​и ​снова ​взглянул ​на ​девушку, ​вошедшую ​в ​комнату.​​Она ​ведь ​попала ​в ​«Шипы» ​случайно? ​Наверняка ​искала ​магазин ​или ​ателье ​и ​ошиблась ​дверью. ​Девушки ​с ​такими ​добрыми ​глазами ​и ​невинным ​выражением ​на ​лице ​не ​покупают ​в ​борделях ​живой ​товар, ​не ​платят ​за ​насилие ​над ​теми, ​кто ​не ​может ​себя ​защитить.​​Сейчас ​красавица ​поймет, ​что ​зашла ​не ​туда, ​и…​​Сбежит! ​Он ​больше ​ее ​не ​увидит! ​Свою ​истинную ​пару.​​Испуганный ​Чонгук ​попытался ​вскочить ​с ​дивана, ​но ​клиентка ​проворно ​вцепилась ​в ​него ​всеми ​конечностями.​​— ​Куда ​это ​ты ​собрался? ​Совсем ​обнаглел. ​Сейчас ​я ​заплачу ​за ​ночь ​с ​тобой, ​и ​мы ​поднимемся ​в ​спальню. ​Надеюсь, ​там ​ты ​не ​будешь ​таким ​холодным ​и ​как ​следует ​отработаешь ​деньги, ​которые ​за ​тебя ​просят.​​Чужое ​дыхание ​осело ​на ​коже ​лица, ​и ​Чонгук ​поморщился. ​От ​запаха ​цветочных ​духов, ​ударившего ​в ​ноздри, ​замутило. ​Захотелось ​брезгливо ​стряхнуть ​с ​себя ​женские ​руки, ​оттолкнуть ​клиенту ​с ​яростью ​и ​возмущением.​​Да ​как ​она ​смеет! ​Трогать ​его, ​наследника ​Пламени, ​хранителя ​Драконьего ​острова.​​Бывшего.​​Бывшего ​наследника ​и ​хранителя.​​На ​миг ​магический ​ошейник ​на ​горле ​сжался, ​лишив ​дыхания ​и ​напомнив ​Чонгуку, ​кто ​он ​теперь ​такой.​​Шлюха. ​Постельный ​раб. ​Вещь, ​не ​имеющая ​никаких ​прав. ​Ни ​на ​чувства, ​ни ​на ​желания, ​ни ​даже ​права ​распоряжаться ​собственным ​телом.​​Из ​темной ​ниши ​за ​роялем ​на ​бывшего ​драконьего ​лорда ​пристально ​взирала ​Дженни ​— ​смотрительница ​борделя, ​помощница ​мадам ​Пим-глоу. ​Она ​и ​заставила ​стальные ​оковы ​перекрыть ​ему ​кислород.​​«Знай ​свое ​место, ​— ​говорил ​ее ​взгляд. ​— ​Будь ​послушным. ​Ублажай ​клиенток. ​Иначе ​отправишься ​в ​комнату ​боли».​​Боль.​​Чонгук ​так ​от ​нее ​устал. ​Ни ​один ​курто ​из ​этого ​заведения ​не ​провел ​столько ​времени ​в ​комнате ​боли, ​как ​он. ​Его ​нрав ​очень ​долго ​пытались ​усмирить. ​Очень ​долго.​​— ​Вот ​так-то ​лучше, ​— ​задышала ​ему ​в ​ухо ​ненавистная ​клиентка, ​когда ​Чонгук ​перестал ​дергаться, ​сбрасывая ​с ​себя ​ее ​руки. ​Наглые ​пальцы ​тут ​же ​устремились ​вверх ​по ​внутренней ​стороне ​его ​бедра. ​К ​паху.​​Каждая ​мышцы ​напряглась, ​противясь ​этим ​прикосновениям. ​Все ​в ​груди ​от ​омерзения ​сжалось ​тугим ​узлом.​​Нет.​​Не ​надо.​​Хватит.​​В ​полном ​отчаянии ​Чонгук ​смотрел ​на ​свою ​истинную ​пару, ​в ​то ​время ​как ​его ​лапала ​чужая ​женщина.​​А ​белокурая ​красавица ​с ​добрыми ​глазами ​не ​спешила ​пугаться ​своей ​ошибки ​и ​уходить. ​Розовая ​от ​смущения, ​она ​пересекла ​гостиную ​и ​устроилась ​на ​одном ​из ​мягких ​диванчиков. ​Неужели ​и ​правда ​пришла ​в ​бордель ​целенаправленно ​— ​за ​продажной ​мужской ​любовью?​​От ​этой ​мысли ​душа ​почернела ​и ​скорчилась ​от ​боли, ​как ​бумажный ​лист, ​пожираемый ​огнем.​​Агония.​​Девушка, ​предназначенная ​Чонгуку ​судьбой, ​явилась ​в ​«Шипы», ​чтобы ​купить ​мужчину. ​Сегодняшнюю ​ночь ​она ​проведет ​в ​объятиях ​одного ​из ​курто. ​И ​Чонгук ​не ​в ​силах ​ей ​помешать. ​Все, ​что ​он ​может, ​— ​предложить ​себя. ​В ​качестве ​шлюхи, ​в ​качестве ​тела ​для ​удовольствия, ​потому ​что ​рассказать ​правду ​об ​истинности ​у ​него ​не ​хватит ​духа.​​Взволнованный ​Чонгук ​попытался ​подняться ​с ​дивана, ​но ​тут ​же ​сел ​обратно.​​Нет. ​Стыдно. ​Не ​так. ​О, ​священный ​огонь, ​не ​так ​он ​видел ​встречу ​со ​своей ​второй ​половинкой!​​Чонгук ​думал, ​что ​предстанет ​перед ​ней ​во ​всем ​великолепии ​драконьего ​лорда, ​наследника ​одного ​из ​самых ​древних ​и ​влиятельных ​Домов. ​Воображал, ​как ​поразит ​избранницу ​красотой ​своих ​крыльев. ​Они ​у ​него ​были ​с ​редким ​оперением ​— ​угольно-изумрудным.​​Крылья ​— ​главная ​гордость ​мужчины ​из ​расы ​драконов. ​Чем ​они ​больше, ​тем ​жених ​привлекательнее, ​а ​у ​Чонгука ​крылья ​были ​огромные, ​да ​еще ​и ​необычного ​окраса. ​Он ​так ​ими ​гордился!​​А ​теперь ​их ​нет, ​и ​все, ​что ​он ​может ​показать ​избраннице ​— ​свою ​искалеченную ​спину.​​Нет, ​он ​не ​подойдет ​к ​ней. ​Не ​посмеет. ​Умрет ​от ​унижения.​​Но ​и ​с ​этой ​похотливой ​особой, ​которая ​устроилась ​рядом ​и ​трется ​о ​него ​своими ​дряблыми, ​вываливающимися ​из ​корсета ​грудями, ​Чонгук ​тоже ​не ​будет. ​Спать ​с ​кем-то, ​позволять ​посторонним ​женщинам ​к ​себе ​прикасаться, ​когда ​нашел ​истинную ​пару, ​— ​немыслимо, ​недопустимо. ​Уж ​лучше ​комната ​боли.​​А ​за ​отказ ​Дженни ​обязательно ​окунет ​его ​в ​океан ​страданий. ​Пусть. ​Он ​согласен.​​Только ​Чонгук ​собрался ​оттолкнуть ​ненавистную ​клиентку, ​как ​вдруг ​заметил ​спускающегося ​по ​лестнице ​Чимина.​​Три ​часа ​назад ​этот ​рыжий, ​словно ​огонь, ​мужчина ​поднялся ​с ​женщиной ​в ​спальню, ​но ​купили ​его, ​видимо, ​ненадолго, ​и ​теперь ​Чимин ​возвращался ​в ​«Гостиную ​встреч», ​чтобы ​до ​конца ​ночи ​успеть ​подцепить ​кого-нибудь ​еще ​и ​принести ​проклятой ​хозяйке ​«Шипов» ​лишнюю ​золотую ​или ​серебряную ​монету.​​Чонгук ​недолюбливал ​Чимина. ​Скользкий, ​хитрый, ​беспринципный, ​тот ​во ​всем ​искал ​свою ​выгоду. ​И ​сейчас, ​заметив ​новую ​клиентку, ​молодую, ​хорошенькую, ​с ​добрым ​лицом, ​остановился ​на ​середине ​лестницы ​и ​прищурился. ​Выбрал ​жертву.​​Если ​надо ​с ​кем-то ​переспать ​за ​деньги, ​почему ​бы ​ни ​сделать ​это ​с ​красивой ​женщиной?​​Приняв ​соблазнительный ​и ​развратный ​вид, ​Чимин ​направился ​в ​сторону ​одиноко ​сидящей ​на ​диване ​блондинки. ​Его, ​Чонгука, ​истинной ​паре!​​Дракон ​сам ​не ​понял, ​как ​оказался ​на ​ногах. ​Где-то ​за ​спиной ​возмущалась ​брошенная ​клиентка. ​Дженни ​метала ​взглядом ​молнии, ​обещая ​вселенские ​муки.​​Ему ​было ​плевать!​​Он ​не ​мог ​отдать ​свою ​избранницу ​другому ​мужчине.​​А ​значит, ​придется ​предстать ​перед ​ней ​в ​качестве ​курто ​и ​соблазнить, ​пока ​этого ​не ​сделал ​Чимин ​или ​другой ​мужчина ​из ​«Шипов».​​О, ​святой ​огонь! ​Сейчас ​он ​будет ​пытаться ​понравиться ​своей ​истинной ​паре. ​Но ​не ​как ​гордый ​дракон ​из ​древнего ​рода, ​а ​как ​шлюха, ​как ​мужчина, ​продающий ​себя ​за ​деньги.​​Ни ​разу ​в ​жизни ​Чонгук ​не ​пытался ​выглядеть ​соблазнительно ​и ​сейчас, ​приближаясь ​к ​своей ​избраннице, ​понятия ​не ​имел, ​как ​себя ​вести.​​Как ​другие ​курто? ​Те ​старались ​привлечь ​внимание ​клиенток ​томными ​взглядами ​и ​развратными ​позами, ​но ​начни ​Чонгук ​им ​подражать, ​наверняка ​выставит ​себя ​посмешищем. ​В ​каждом ​его ​движении ​будет ​сквозить ​неловкость, ​на ​лице ​— ​читаться ​унижение.​​Что ​тогда?​​Как ​заставить ​прекрасную ​блондинку ​выбрать ​его, ​Чонгука, ​а ​не ​Чимина, ​куда ​более ​опытного ​и ​раскрепощенного.​​Краем ​глаза ​дракон ​заметил, ​что ​отвергнутая ​клиентка ​отправилась ​жаловаться ​Дженни, ​но ​не ​повел ​и ​ухом.​​Пусть ​жалуется. ​Завтра ​ему ​не ​поздоровится, ​но ​сегодня ​он, ​возможно, ​прикоснется ​к ​любимой, ​а ​это ​стоит ​всей ​боли ​мира.​​Два ​метра ​до ​дивана, ​на ​котором ​она ​сидит.​​Один ​метр.​​Он ​должен ​заговорить. ​Что-то ​сказать. ​Что ​именно?​​Еще ​минуту ​назад ​избранница ​смущенно ​озиралась ​по ​сторонам, ​но ​вот ​заметила ​приближающегося ​к ​ней ​курто, ​и ​теперь ​взгляд ​ее ​прекрасных ​голубых ​глаз ​был ​прикован ​к ​Чонгуку. ​Под ​этим ​взглядом ​дракон ​еще ​больше ​вспыхнул ​и ​оробел.​​Его ​избранница. ​Его ​истинная ​пара. ​Смотрит ​на ​него ​и ​видит ​перед ​собой ​шлюху, ​жалкое ​отребье, ​продающее ​себя ​за ​деньги.​​Он ​шел, ​и ​каждый ​шаг ​был ​мучением. ​Дощатый ​пол ​холодил ​босые ​ступни. ​Черная ​краска ​на ​веках ​казалась ​тяжелой ​и ​тянула ​эти ​самые ​веки ​вниз. ​Вместе ​с ​потом ​она ​попадала ​в ​глаза ​и ​начинала ​их ​жечь. ​Вот ​как ​сейчас.​​Чонгук ​заморгал, ​пытаясь ​избавиться ​от ​ощущения ​инородных ​частиц ​на ​слизистой. ​Не ​помогло. ​Тогда ​с ​чувством ​неловкости ​и ​досады ​он ​потер ​глаза, ​но ​только ​размазал ​краску ​по ​лицу. ​Теперь ​он ​ощущал ​ее ​не ​только ​на ​веках, ​но ​и ​на ​скуле, ​и ​на ​виске. ​Неопрятный, ​должно ​быть, ​вид. ​И ​еще ​более ​вульгарный, ​чем ​раньше.​​Остановившись ​перед ​избранницей, ​Чонгук ​растерялся. ​Подумал, ​что ​надо ​игриво ​улыбнуться, ​но ​уголки ​губ ​дернулись ​в ​короткой ​нервной ​гримасе. ​Ничего ​соблазнительного.​​«Скажи ​ей ​что-нибудь!» ​— ​мысленно ​приказал ​он ​себе ​и ​продолжил ​молчать.​​Девушка ​нарушила ​тишину ​первой. ​Красная ​и ​не ​менее ​взволнованная, ​чем ​Чонгук, ​она ​отвела ​глаза ​и ​прошептала ​куда-то ​в ​сторону:​​— ​Холодно ​сегодня, ​не ​так ​ли? ​Погода ​совсем ​испортилась.​​С ​тех ​пор ​как ​Чонгук ​обзавелся ​рабским ​ошейником ​на ​горле ​проблема ​плохой ​погоды ​его ​больше ​не ​касалась: ​вот ​уже ​неделю ​он ​был ​заперт ​в ​«Шипах» ​и ​ничего ​не ​видел, ​кроме ​четырех ​стен.​​Тем ​не ​менее ​дракон ​ответил:​​— ​Утром ​был ​дождь. ​— ​И ​весь ​затрепетал ​при ​мысли, ​что ​говорит ​с ​истинной.​​Он ​говорит ​с ​истинной!​​Она ​так ​близко, ​что ​он ​может ​разглядеть ​аккуратную ​родинку ​на ​ее ​щеке, ​почувствовать ​сладкий, ​волнующий ​аромат ​женской ​кожи.​​— ​Ах ​да! ​— ​прекрасная ​блондинка ​охотно ​ухватилась ​за ​нить ​беседы. ​— ​Я ​как ​раз ​попала ​под ​дождь, ​когда ​шла… ​— ​И ​тут ​она ​вздрогнула, ​будто ​вспомнив, ​с ​кем ​общается.​​С ​мужчиной, ​предлагающим ​себя ​как ​товар.​​Ее ​щеки, ​и ​без ​того ​пунцовые, ​запылали ​ярче.​​— ​Садись, ​— ​опустила ​она ​ресницы ​и ​подвинулась ​на ​диване, ​приглашая ​Чонгука ​устроиться ​рядом. ​— ​Меня ​зовут ​Лалиса. ​А ​тебя?​​Лалиса.​​Этот ​набор ​звуков ​перышком ​защекотал ​пространство ​между ​ребрами.​​Смакуя, ​как ​конфету, ​Чонгук ​несколько ​раз ​повторил ​про ​себя: ​«Лалиса, ​Лалиса», ​— ​и ​почувствовал, ​как ​в ​груди ​разливается ​тепло.​​Лалиса. ​В ​переводе ​с ​древнеиманского ​«Прекрасная ​лилия». ​Нежный ​и ​изящный ​цветок.​​О, ​святой ​огонь, ​как ​ей ​подходит!​​Опускаясь ​на ​диван ​подле ​истинной, ​Чонгук ​заметил, ​что ​Чимина ​перехватила ​некая ​госпожа ​с ​пышной ​прической ​и ​увела ​за ​ширму ​из ​живых ​растений. ​Какая ​удача! ​Теперь ​рыжий ​прохвост ​не ​сможет ​помешать ​его ​планам, ​не ​вклинится ​между ​ним ​и ​Лалисой ​и ​не ​перетянет ​ее ​внимание ​на ​себя.​​Внутреннее ​напряжение ​немного ​ослабло. ​Дышать ​стало ​легче, ​но ​Чонгук ​по-прежнему ​ощущал ​себя ​слишком ​голым, ​слишком ​уязвимым. ​И ​эта ​краска ​на ​лице, ​указывающая ​на ​его ​постыдное ​ремесло…​​Все ​шлюхи ​в ​Имании ​красили ​лица. ​Женщины ​— ​губы, ​мужчины ​— ​глаза.​​— ​Ты ​давно… ​— ​Лалиса ​нервно ​комкала ​ткань ​платья ​на ​коленях. ​— ​Давно ​этим ​занимаешься?​​Как ​будто ​окатили ​ледяной ​водой ​и ​одновременно ​ударили ​под ​дых!​​О, ​пламя ​небес! ​Его ​истинная ​спрашивает, ​как ​давно ​он ​спит ​с ​женщинами ​за ​деньги!​​И ​что ​ответить?​​— ​Неделю, ​— ​прохрипел ​Чонгук, ​не ​зная, ​чего ​хочет ​больше, ​— ​завыть, ​начать ​крушить ​все ​подряд ​или ​забиться ​в ​какой-нибудь ​темный ​угол, ​где ​его ​никто ​не ​увидит.​​На ​самом ​деле ​он ​еще ​не ​успел ​обслужить ​ни ​одну ​женщину: ​не ​срослось, ​большую ​часть ​из ​этих ​семи ​дней ​Чонгук ​провел ​в ​комнате ​боли, ​срывая ​голос ​от ​крика ​и ​пытаясь ​не ​сойти ​с ​ума ​от ​страданий, ​физических ​и ​душевных. ​Но ​в ​«Шипах» ​он ​уже ​неделю. ​Самую ​длинную ​неделю ​в ​своей ​жизни.​​Сгорая ​от ​стыда, ​Чонгук ​незаметно ​вцепился ​пальцами ​в ​собственное ​бедро. ​Смотреть ​на ​Лалису ​было ​мучением, ​и ​он ​уставился ​на ​свои ​босые ​ноги. ​Сбитые ​в ​кровь ​босые ​ноги, ​смуглые, ​с ​некрасиво ​отросшими ​ногтями, ​стоящие ​на ​полу ​рядом ​с ​женскими ​туфельками, ​что ​изящно ​выглядывали ​из-под ​длинной ​юбки.​​— ​Подожди ​здесь, ​— ​хрустальным ​колокольчиком ​прозвенел ​рядом ​голосок ​его ​истинной. ​Она ​обратилась ​к ​нему ​мягко ​и ​ласково, ​словно ​целительница ​к ​больному, ​которого ​очень ​жалела. ​— ​Я ​сейчас ​оплачу ​твое ​время, ​и ​мы ​переместимся ​наверх.​​Зашуршали ​юбки ​— ​Лалиса ​встала ​с ​дивана.​​Наблюдая ​за ​тем, ​как ​она ​идет ​к ​Дженни, ​Чонгук ​отчетливо ​осознал: ​его ​сейчас ​купят. ​Девушка, ​которую ​он ​полюбил ​с ​первого ​взгляда, ​вот-вот ​заплатит ​за ​его ​тело. ​Они ​поднимутся ​в ​спальню, ​разденутся ​и…​​Проклятые ​ледяные ​бесы!​​Он ​должен ​был ​ухаживать ​за ​своей ​истинной, ​дарить ​ей ​огненные ​фигуры, ​соблазнять ​своими ​шикарными ​крыльями, ​станцевать ​для ​нее ​ритуальный ​брачный ​танец ​и ​только ​потом, ​обручившись, ​отвести ​на ​супружеское ​ложе.​​Вместо ​этого, ​его ​купят ​и ​поимеют, ​как ​шлюху.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!