Эпилог

27.09.2056

Тихое хлюпанье подошв было не единственным звуком, который Аврора слышала. Пение птиц и шёпот где-то в самом дальнем уголке мозга сопровождали её в темноте.

Она села на лавочку перед четырьмя могилами. Теми, кто когда-то был всем её миром, теперь она была одна уже много лет. Имела ли жизнь смысл без них? Аврора пыталась ответить себе на этот вопрос целых двадцать два года. И всё же смогла ответить — нет. Не было спасения даже в творчестве.

Всё казалось неестественным, а жизнь стала пустышкой. Аврора пыталась отпустить прошлое, но оно следовало за ней шлейфом из крови, которая всегда оставляла заметные следы на коже, одежде и полу. Она думала, что когда-то освободилась от психологических оков, сменив их на реальные, но ошиблась.

Охранники были порой очень жестоки по отношению к ней, повторяя слова о том, что теперь её творчество — пустой звук, как и личность. Не было ни одного дня отдыха, когда Аврора могла бы спокойно провести время, а со временем всё усугубилось ночными проверками.

Тогда девушка и решила, что сломается окончательно и потеряет себя. Она пошла в тюрьму добровольно, почти не сопротивлялась, и заплатила за сделанное. И теперь Аврора имела право на свою справедливость — жизнь. Было огромным заблуждением думать, что она сможет сбежать из тюрьмы и жить спокойно.

Попытки отмахиваться от прошлого привели к тому, что оно стало преследовать женщину во снах. Ей снился Люк, который повторял, что она всё ещё его, несмотря на то, что она избавилась от него. И Аврора чувствовала это. Ощущала, что не может жить так, как живут обычные люди из-за того, что ей нужно было скрываться.

Родители Эллиота погибли. Кассандра умерла первой от инсульта во сне. Её сердце просто перестало биться. Через шесть лет, этим летом, у Александра оторвался тромб во время перелета на самолете, что повлекло за собой трагическую смерть. Аврора присутствовала на похоронах. Несмотря на то, что они ненавидели её, женщина продолжала их любить. Она понимала, что сама виновата в том, что так произошло.

Аврора вытерла слёзы. На плитах перед ней были изображены разные даты, разные имена, а под землей они хранили свои разные истории, но их объединяла она — Аврора.

Единственная живая из них.

— Привет, — прошептала женщина, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Очень надеюсь, что вы меня все слышите. Но я бы хотела извиниться перед Эллиотом, — она встала на колени перед его плитой. — Прости меня, любимый. Я просто не могу справиться со всем. Не знаю, мимолётные ли это мысли, но прошлое угнетает меня. Смотря на себя в зеркало, я стала осознавать, что сделала. Я же монстр! Мне нет оправдания.

Тихие всхлипы стали единственным звуком, даже птицы улетели, оставляя женщину наедине.

Сердце Авроры сжималось в груди, и она сжала кофту, что была на ней, а другой рукой впилась в край камня. Ногти ломались с корнем из-за нехватки витаминов, сна и отдыха.

— Недавно Рой нашёл в твоём доме конверт, — женщина потрясла им, пачкая в крови. Лицо девушки исказила гримаса боли, а сердце сжалось ещё сильнее, заставляя Аврору согнуться пополам, уткнувшись лбом в плиту.

Тихие вздохи и слёзы казались лучшей терапией, учитывая, что она не могла довериться ни одному психологу. Её случай — это не просто сложное детство или брак, а нечто хуже. Намного.

Она зажмурилась до момента, когда в глазах начали появляться белые пятна. Сбивчивое дыхание мешало начать говорить, а душевная боль терзала не только сердце, но и душу.

— Я не читала. Но Рой сказал, что оно завалилось за стол, — Аврора тихо усмехнулась, но сжала челюсти, ощущая прилив гнева из-за издевательства судьбы. — А ещё... Да пошло оно всё!

Женщина резко встала, оставляя скомканное письмо около могилы. Её руки тряслись, как и она сама, а слёзы не прекращали течь.

Почему она должна это переживать? Почему она не могла остаться в своей сказке? Всё было бы по-другому. Она не сидела бы на холодном мраморе, ощущая эту тяжёлую ношу на плечах. Ей не было бы стыдно перед родными за то, что она совершила. Из этого ада не было выхода. К нему надо было лишь привыкнуть.

Аврора села на пол и согнулась, словно молясь. Её кулак бил о твердую поверхность. Удар становился всё агрессивнее и агрессивнее, врезаясь в камень. Это давало ей освобождение. Но этим насилием женщина не могла поменять ситуацию, она ощущала только, как сходила с ума, как чёрная дыра поглощала её.

— Чёртов Рой, — прошипела она, смотря на то самое письмо.

В голове миллион мыслей о том, что может там быть: предсмертное письмо? Завещание? Желание о его похоронах? Может, она что-то сделала всё же не так? Или он написал, что не любил её никогда? Предложение было фальшивым?

Любопытство сжирало её изнутри, а тревога ушла на второй план. Руки всё ещё тряслись, но безумных слёз и желания разодрать себе грудь, чтобы просто достать сердце, не было.

— Итак, как ты видишь, моя психика сильно пострадала, — прошептала Аврора, беря в руки то самое зловещее письмо. — Пятнадцатое июня две тысячи восемнадцатого года, — прочитала женщина, открывая письмо. На этот раз сердце не ныло. — Аврора, сейчас мне позвонил твой отец и сказал о том, что ты выходишь замуж. Я не поверил ему, но он прислал фото договора, который подписал он и его партнер — Люк, — голос сорвался, и Аврора сделала глубокий вдох, собирая в себе все силы, что у неё только остались. — Конечно, я не поверил. Я сказал, что не оставлю всё это так, но он уверял, что это ничем хорошим не закончится. Не представляешь, но я впервые услышал, как он плачет, не уверен, слышала ли ты вообще это.Воспоминания того самого вечера, когда отец извинялся перед дочерью, всплыли в голове, и она перевела взгляд на могилу отца. Теперь от него остались лишь воспоминания и последствия его ошибок.

— Но я сказал, что не дам этому случиться. Пол ответил, что предупредил меня, и это ничем хорошим для меня не закончится, и намекнул на то, что я могу умереть. Честно говоря, я не хочу сейчас разбираться в том, почему Пол так сделал или какие деньги мне стоит предлагать, но я уже собрался, чтобы приехать к тебе, — слеза упала прямо на мятный листок. — Если ты читаешь это сейчас, то я мёртв или же просто отдал его тебе сам лично, чтобы ты знала о том, насколько я тебя люблю, — на лице появилась мягкая улыбка. — А если честно сказать, то я полностью уверен, что это просто какой-то розыгрыш, но если всё же это реально, то я хочу, чтобы ты всегда помнила о своих мечтах. И не просто помнила, но и шла к тому, чтобы их осуществить. Никогда никого не слушай, если люди говорят что-то плохое о твоём творчестве. Ты уже выше них, — пришлось закинуть голову, чтобы постараться сдержать неиссякаемый град слёз. — Я видел то, что ты делаешь, и это — просто невероятно. Ты заслуживаешь миллионной аудитории для твоего собственного бренда. Всегда помни, что у тебя есть я — тот, кто всегда будет на твоей стороне, с тобой против всего мира. Я готов на всё, чтобы просто быть с тобой, Аврора. Помни о моей любви в самые тяжелые времена. Пусть эта мысль будет греть тебя. Я тебя очень люблю, Аврора. Твой Эллиот.

Женщина приложила письмо к сердцу и прислонилась к могильной плите, не сдерживая крик отчаяния, что рвался из души.

Все конечности были одновременно тяжелыми и легкими. Всё было таким неправильным и правильным. Как и её жизнь.

— Я не хочу, — рыдала Аврора, сжимая в руках письмо. — Ну почему именно я должна переживать это. Почему не кто-то другой. Я не хочу всё это чувствовать. Почему Господь не забрал мою жизнь с вашими. Почему я до сих пор жива? Почему, Эллиот?

Ей хотелось жить, но она не видела ни в чём смысла. В чем смысл? В моде? В одежде? В чём, если она осталась совершенно одна?

— Пап, — женщина отпустила письмо и приползла к могиле отца, всё ещё сидя на коленях, — почему ты тогда сказал те слова? Почему ты не подумал обо мне? Ты был единственным моим якорем. Тем вечером я думала, что между нами всё может наладиться. Да, я потом психанула, но это ничего не значило, пап. Я просто устала. Я не хотела тебя ранить. Пап. Папа!

Она повышала голос, словно ожидала хоть какого-то ответа, но его не последовало. Аврора здесь совершенно одна на фоне их старого заброшенного дома.

— Как мне всё надоело! — прорыдала женщина, не справляясь со своими эмоциями. — Почему? Кристиан, мой мальчик, — подползала она к могиле сына, кладя голову на плиту. — Мой малыш, зачем ты это сделал? Почему не остался с мамой? Я бы ради тебя убила его раньше. Твоя мама бы позаботилась о тебе.

Женщина гладила мрамор, словно так могла прикоснуться к умершему ребенку.

— Я столько делала для тебя. Да, это было мало, и ты заслуживал большего, но я даже не сводила тебя на могилу к отцу. Я не успела. Я думала это сделать, когда тебе исполнится шестнадцать. Я думала, что смогу к тому моменту собраться.

Лёгкий ветерок остудил горячие щёки, и Аврора встала, потирая свои щеки рукавом водолазки.

— Мамочка, я с тобой потеряла всю жизнь. Несмотря ни на что, я не была готова. Но теперь я готова. Я готова ко всему.

Наверное, со стороны это смотрелось странно, что женщина пятидесяти шести лет так себя вела. Но это её жизнь, и Аврора впервые могла жить её по-своему.

Она проследовала к могиле Эллиота и Кристиана и легла между ними, сложив руки на груди.

Страха не было, лишь ощущение правильности своих действий. Аврора умерла в тюрьме, а всё остальное было жалкой попыткой оттянуть неизбежное. Слабость, не более. Но теперь она нашла в себе силы, чтобы совершить то, что должно было произойти почти двадцать лет назад.

Боли не было. Мучений не было. Зато было полное спокойствие и удовлетворение. Теперь она в правильном месте с правильными людьми. Её история пришла к правильному концу.

Было бы наивно думать, что здесь мог быть другой конец. Да, Аврора верила, но в душе знала всегда, к чему она придет. Это был лишь вопрос времени.

Темнота и больше ничего. И только два голоса, до боли знакомые.

— Мамочка, я тебя ждал!

— Аврора, моя любовь...