Интервью

17.08.2037

"Интервью журналиста Альфреда Гринша с Авророй Олли Нортен .

За два дня до её смерти"

— Добрый день, Аврора, — сказал молодой парень, не находя себе места. Он постоянно теребил что-то в руках.

— Здравствуйте, — кивнула девушка, присаживаясь за стол.

Вокруг них были камеры, направленные на обоих, чтобы записывать все эмоции. Фред сильно переживал, ведь это было не просто его первое интервью, а ещё и с серийной убийцей.

Аврора Рих стала поводом для обсуждений, и даже спустя почти год её срока слухи не унимались. Было написано множество статей, записаны разоблачения и разборы. О её жизни постоянно говорили. Не нашлось бы ни одного человека, который ни разу не слышал имени Авроры Нортен или Рих.

Девушка отвечала на письма, которые ей приходили в тюрьму, но не было ни одного записанного видеоинтервью. Фред стал первым, кто решился на это. Он только начинал свою карьеру журналиста, и парню хотелось эксклюзив, который сделал бы его имя самым обсуждаемым.

Его ладошки вспотели, а глаза блуждали по всему помещению. Он боялся смотреть Авроре в глаза, словно мог увидеть там все убийства, которые она совершила.

— Итак, давайте начнем, — парень открыл блокнот и задал первый вопрос:

— В интернете мало сказано о вашем детстве, лишь информация о том, что в возрасте восьми лет вы потеряли мать. Можете рассказать немного больше о том, каким вы помните своё детство, родителей?

Аврора загадочно улыбнулась. Это была искренняя и детская улыбка. Такая, когда папа приносит после работы сладкое и вкусное мороженое.

— Детство было самым тёплым моментом в моей жизни. Родители очень любили друг друга. Возможно, у них были какие-то недопонимания, но всё это быстро заканчивалось, — она посмотрела на свои ногти. — Я всегда получала то, о чем мечтала. Моя мама шила для меня невероятные платья, а потом мы даже вместе над ними работали. Папа всегда был не против поиграть со мной даже после долгого рабочего дня. Глупо скрывать, что я была в какой-то мере избалованная. Мама ещё старалась хоть как-то избежать этого, но не папа, — по-детски захихикала Аврора. — Выходила новая кукла? В первый день продажи она была у меня. Мама лишь качала головой, но понимала отца и его желание дать своему ребёнку всё самое лучше, — девушка замолчала, задумавшись. — Если описывать детство тремя словами, то я бы сказала: тепло, любовь, семья. Это то, что нужно каждому ребёнку, чтобы стать счастливым.

— Спасибо. Вы сейчас сказали о семье. Но ведь вы убили всю свою новую семью, почему? Какие эмоции у вас это вызвало?

Аврора тихо рассмеялась и прикрыла глаз.

— Подскажите, как вас зовут?

— Альфред, но можете звать меня просто Фред, — его глаза нервно метались от блокнота к Авроре и потолку.

Девушка улыбнулась парню.

— У вас очень красивое имя, — он кивнул, заливаясь краской. — Но, переходя к вашему вопросу, — Рихи никогда не были мне семьёй.Ни один из них не был мне близок. Они издевались надо мной, избивали, относились как к слуге, унижали, презирали. Семья так не делает. Просто есть разные семьи: настоящие и нет. Моя была настоящей, а эти, — она поджала губы и взмахнула рукой, пытаясь найти подходящие слова, — просто сборище денег. Никто не хотел реальной любви. Все они знали только один путь — насилие, и пользовались им очень часто.

— Какие эмоции у вас вызвало убийство семейства Рих? — во второй части предложения его голос задрожал.

— Первое убийство вызвало уйму чувств, — вспоминала Аврора. — Я не планировала убивать Зака там, на могиле, но погода и его состояние идеально подходили для того, чтобы совершить моё первое убийство. Сразу после я ощутила эйфорию, но после, когда эта радость прошла, мне стало страшно, что я могла что-то оставить. Но оно того стоило, потому что то, что говорил и делал там Зак... — её кулаки сжались от злости. — Дети, — с натянутой улыбкой произнесла она, — довели меня. И второй раз был намного спокойнее, чем первый. А третье убийство стало отдушиной. Я смогла это сделать, я гордилась даже в какой-то мере собой. Но вот четвертое, — её губы растянулись в улыбке, — его я убила с огромным удовольствием. Этот человек нанёс мне слишком много травм и сделал слишком больно. Ну, а Софи просто стала последней.

— Почему вы её тоже убили? Почему не оставили в живых? — Фред перестал смотреть в свой блокнот.

— Она была любимицей Люка, и мне хотелось, чтобы Люк не знал, что будет ждать его дочь. Чтобы мучился при смерти, думая, что я сделаю что-то ужасное.

— Что он вам сделал? За что вы его так зверски убили? Почему подвергли пыткам?Аврора снова улыбнулась.

— Вы сейчас думаете, что я сумасшедшая убийца, что я не могу контролировать себя и свои эмоции, да? — это был риторический вопрос, поэтому девушка продолжила:

— Люк Рих — убийца. Он убил в разы больше людей, чем я. Люк не боялся испачкать свои руки в крови, а благодаря его связям у него легко это всё удавалось. В городе исчезали бизнесмены, высокопоставленные люди, полицейские, думаете, это всё просто так? — она прикусила губу, сдерживая улыбку. — Нет, Люк убил их. Убил так же безжалостно, как и моего бывшего парня, отца и ребёнка.

Рука Фреда замерла над блокнотом. Он поднял взгляд на Аврору. И их взгляды впервые пересеклись.

Журналист замер, не зная, как продолжать это всё.

— Ребёнка? — переспросил парень.

— Ребёнка, — повторила Аврора, но на её лице уже не было улыбки. — В восемнадцать я узнала о том, что беременна. Тогда я постаралась сбежать, но мой отец нашёл меня и притащил обратно к этому маньяку. Никто не знал, и я до последнего скрывала всё, потому что знала, что они заставят меня сделать аборт. Я не могла всё это время ни ходить к врачам, ни узнать о состоянии плода, пока не настало время, когда аборт невозможен.

— И что тогда? — спросил парень, явно заинтригованный всей этой историей.

— Тогда я рассказала отцу и Люку о беременности, а потом смогла пойти к врачу, чтобы узнать о том, как протекала моя беременность. У меня было очень много опасений, — на губах девушки появилась нежная улыбка, и она потёрла живот. — После родов мне сказали о том, что ребёнок погиб, но Люк отправил его в детский дом. Через шесть лет я узнала, что мой мальчик жив, и примчалась к нему. Милли помогла с оформлением всех документов. Я растила Криса в любви и заботе, никто и подумать не мог, что у меня был ребёнок, но в четырнадцать мой мальчик покончил с собой. Люк узнал о нём и избил, — голос Авроры дрожал. — А потом мой малыш повесился и оставил записку...

Фреду пришлось прервать интервью из-за сильной истерики Авроры. Он перестал её бояться и даже подошёл к ней, чтобы подать стакан воды.

Спустя десять минут девушка была готова продолжить разговор.

— Можете рассказать о причастности Люка Риха к смерти вашего отца и бывшего парня?

— Могу, но доказательств у меня нет, — пожала плечами девушка. — Просто слова. Когда у нас была свадьба, я думала отказать ему при всех, но Люк мне почти прямым текстом сказал, что убил Эллиота, и моих близких будет ждать та же участь, если я не соглашусь. Отец... Он не говорил ни слова, но по нему было видно. Я видела его усмешки, его улыбки, его перешёптывания. Это точно он.

Фред не мог найти в себе сил продолжать это интервью. Он несколько раз моргнул, пытаясь привести себя в нормальное состояние, чтобы быть способным работать.

— Вы ненавидите отца? За то, что он продал вас?

Аврора снова тепло улыбнулась. Её внешний вид и тепло, исходящие от неё, не клеились с осознанием того, что она сделала.

— После его смерти я простила его немного. Не могу сказать, что отпустила полностью, что поняла, почему он поступил именно так, а не по-другому, но я смирилась. У него была своя правда, как и у каждого в этой истории. Для семейства Рих я ведь в данный момент монстр. В любом случае, я не стараюсь как-то мириться с этими мыслями, я просто живу дальше. Он умер, и моя ненависть не изменит абсолютно ничего.

— Что вы скажете о слухах, что вы убили мужа лишь из-за денег?

— Я не против таких слухов. Это лучше, чем то, что пережила я. Люди думают лишь о том, на что способны они сами. Знаете, я даже рада, что никто и подумать не мог, что со мной могли так жестоко обращаться. Наверное, это говорит о людях с хорошей стороны. Насилие — зло, поэтому я здесь.

— То есть вы признали свою вину?

— Разве это не было понятно по тому, что я созналась в пяти убийствах? — захихикала Аврора.

— Но тогда почему вы не раскаялись?Девушка закатила глаза.

— Потому что это было бы неискренне. Я не собираюсь лгать суду лишь бы получить срок поменьше. Я это заслужила и готова к последствиям своего деяния.

— Это очень благородно,— в ответ Аврора лишь пожала плечами.

Она постарела после суда. Будни в тюрьме оставили на её лице больше морщин. В глазах не было ни страха, ни искры — пустота, словно у неё не было причин жить, и теперь её жизнь бесцельна.

— Возвращаясь к Эллиоту, вы его любили? — прочитал вопрос из блокнота Фред и зачеркнул его и ещё несколько.

— Любовь — это меньшее, чем можно было бы описать наши чувства. Я бы сказала, что мы были идеальным дополнением друг друга. Он понимал меня, а я — его. Наше знакомство было совершенно не романтичным, но судьбоносным. Если бы не тот вечер, был бы другой. Два человека, чей союз был запланирован ещё до их рождения, — это мы.

— Какое бы будущее у вас было, если бы не ваш отец?

Девушка нахмурилась и сложила руки под грудью, откинувшись на спинку стула.

— Думаю, мы бы сыграли свадьбу до рождения ребенка, так как Эллиот сделал предложение в мой восемнадцатый день рождения. Нас это не пугало. Мы оба из благополучных семей, и нам хотелось того же счастья, тепла и уюта, что были у каждого с рождения. Эллиот осуществил бы свою мечту и сыграл на любительском матче, — захихикала Аврора. — Он был одержим этой идеей, потому что раз за разом у него ничего не получалось из-за каких-то обстоятельств, которые совершенно не зависели от него. В последний раз его убили...

Девушка часто заморгала, прогоняя слёзы. Её руки опустились на колени.

— У нас был бы красивый и большой дом, — мечтательно улыбнулась Аврора, пока слёзы катились по щекам. — А на заднем дворе жили бы наши собачки. У нас было бы трое детей. А я бы смогла осуществить свою мечту и продолжить дело мамы.

— К слову об этом, — парень начал перелистывать страницы, — все мы знаем, что вы продолжали заниматься шитьём и созданием дизайнов, потому что не раз видели вас в ваших же платьях. Что это было? Способ кричать о боли? Или это наоборот спасало вас от всего, что с вами происходило? Вы прятались за модные платья?

— Очень хорошие вопросы, Фред, — Аврора подалась корпусом вперёд, ставя локти на стол. — Вы очень хорошо подготовились. Не каждый смог бы это заметить, — парень улыбнулся, гордый собой. — Для меня одежда — это попытка уйти от всего. Когда я садилась рисовать, я забывала обо всем мире, что был вокруг. Ничто и никто не имели значения — лишь я, одежда, набросок и искусство. Со временем этих эскизов стало слишком много, и я стала воссоздавать их. Я тратила ночи и дни, чтобы создать то, что было у меня в голове и на бумаге, — на губах заиграла хитрая улыбка. — Как думаете, шёлк и кровь совместимы?

— Я думаю, что... нет. Конечно, нет, — растерялся Фред таким неожиданным вопросом.

— Я с вами не согласна, Фред, — улыбнулась Аврора. — Они помогают друг другу. Они создают мощное комбо, которое нравится людям. Они видят в этом жизнь, которой нет ни в чём другом. Они видят, что они услышаны, что их боль услышана.

Девушка замолчала, что стало знаком для журналиста задавать следующие вопросы.

— Вы продолжаете этим заниматься здесь?

— Да, ведь именно искусство даёт мне жизнь. Через него я чувствую себя счастливой. И после смерти Рихов в это счастье очень легко поверить.

— Вам никогда не снились погибшие?

Аврора вздохнула, собираясь с силами, чтобы ответить на этот вопрос.

— Снились. Конечно, да. Но знаете, кто мне снился чаще? Моя умершая мать, что плакала, что не смогла меня уберечь. Мой отец, что раз за разом плакал у меня на плече, извиняясь за свои поступки. Мой парень, что молил меня жить дальше. Мой сын, что повторял, что лучше бы он не рождался, чтобы мама не чувствовала всей этой боли. Это для меня важнее, чем сны про семейство Рих.

— Люк... вы ведь ненавидели его с первого дня, так?

— Вы попали прямо в точку, Фред, — рассмеялась Аврора. — В тот день я плакала, но не от счастья, а от боли и предательства. А ещё больше меня бесило, что Люк знал меня с самого детства. Это было так противно. Я надеялась, что это просто какой-то розыгрыш, но нет... Всё его насилие надо мной лишь укрепляло всё это.

— Почему вы так долго притворялись? Зачем это нужно было?

— Он был влиятельным человеком, мог легко растоптать не только меня, но и бизнес моего отца и его самого, как и тех, кто когда-то был мне близок. Я не могла так всех подставить, а потом это стало привычкой. Знаете, я даже перестала брыкаться. Легче было смириться, чем пытаться противостоять ему.

— Вы хоть раз ощущали его человеком?

— Конечно. Это было не то чтобы часто, но это бывало. Он таким был со своей дочкой Софи. Я каждый раз смотрела на них и видела беззаботных отца и дочь. Причём ни с кем другим этой связи у него не было. Лишь только она. Отчасти поэтому я и убила её последней, чтобы она почувствовала мою боль от потери отца, но она ни капли не скорбела, лишь наслаждалась жизнью.

Холодок пробежал по коже Фреда. Аврора говорила об убийстве так, словно они разговаривали о книге за чашечкой чая.

— Вы хотели, чтобы они страдали так же, как и вы?

— Нет, — покачала головой девушка. — Совсем нет. Я просто хотела от них избавиться, уйти от этой боли.

— То есть это не было местью?

— Нет, это была именно она. Я мстила им за убийства моих близких, но просто смертью, а не той же разрушительной болью, что причинили они мне.

— И это изменило вас? Что вы почувствовали?

— Отвечая на ваш первый вопрос, да. Это абсолютно так. А если отвечать на последний, то свободу и счастье.

— Вы считаете, что вы героиня или чудовище?

— Я — человек. Человек, который может совершать ошибки, даже если это убийство. Не мне решать, кто я. Мораль не может быть полностью белой или чёрной, потому что все мы люди. До всех убийств я помогала детям из детских домов, собачкам и кошечкам в приютах, отправляла деньги больным — это делает меня хорошим человеком, а есть то, что делает меня плохой. Такова жизнь.

— Что бы вы сказали сейчас, сидя здесь, той девочке, что только собиралась замуж за Люка?

— Хочу уточнить, что меня собирали. Я же сидела и плакала, — Аврора вздохнула, отводя взгляд к потолку. — Соберись и пытайся наслаждаться жизнью, которая у тебя есть. Трать его деньги, покупай одежду, шей, крой, рисуй, создавай, но не опускай руки. Живи. Всё в жизни наладится.

— Аврора, как вы относитесь к идее снять фильм или даже сериал на основе вашей жизни?

Девушка перевела взгляд на парня, сидящего перед ней. Его очки немного съехали, когда он пытался убрать прядь, что лезла ему в глаза.

— О, это неожиданно... — удивилась девушка. — Но я не против. Только будет ли людям это интересно?

— Да, абсолютно да. Ваша история просто невероятна, — сказал Фред с зажжёнными глазами. — Мне нужен полный пересказ вашей жизни. Я предоставлю вам блокнот, ручки и всё, что нужно. Когда я могу забрать материалы?

— Время выходит. Закругляйтесь! — крикнул из коридора охранник.

— Я дам вам знать, но не раньше чем через неделю.

— Спасибо вам большое. И простите за то, что растормошил старые раны.