42

      Жизнь вновь обрела яркие краски. Небо стало голубого цвета, а солнце засветило ярче. Сладостная дрожь вчера пронзила меня, и мне казалось, что ноги отделились от земли, а за спиной выросли крылья. И желания моей мамы стали осуществляться: с самого утра я улыбаюсь и смотрю на всё горящими глазами. И все это благодаря часу проведённому рядом с моим жизненным источником — рядом с Халибом. После того как я вернулась домой, я написала Лиле короткое, но полное любви сообщение: «Спасибо, Лило. Ты всегда знаешь самый подходящий момент», мы с ней переписывались до полуночи, а потом я уснула сладким сном младенца. Все мгновенно наладилось.     Даже цветы Умара, присланные курьером с утра пораньше, не смогли испортить мое настроение. Вместе с охапкой роз мне передали маленький конверт с запиской. Я даже не стала его читать и выбросила в урну. Мне все равно на его извинения.      Мама наблюдала за тем, как я походкой счастливого слона готовлю нам завтрак. — Я бы тоже не отказалась от такого роскошного букета, — начинает она, — Такой хороший парень. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить — она  стучит по дереву.    Мой взгляд всем видом отрицает сказанное ею.— Мама, — нерешительно начинаю я, замешивая яйца для омлета, — Не такой уж он и хороший. Эти цветы достались мне не спроста.    Она непонимающе смотрит на меня.    Я заливаю смесь в мультиварку и, отложив всё, поднимаю край шортов, чтобы она увидела темный синяк, оставленный за безобидную шутку. Выражение её лица выдает ошеломление:— Что это ещё такое?! Кто это с тобой сделал?— Тот, кого ты считаешь хорошим парнем.     Она садится передо мной на колени и проходит пальцами по багровой гематоме. С двух сторон виднеется припухлость в форме его пальцев, так грубо стиснувших меня. С минуту она молчит, а потом бормочет:— Я не верю, Дениза. Этого не может быть. Он слишком хороший.— Он меняется в одну секунду. Глаза становятся такими темными и злыми. Стоит только заговорить о другом парне.— Что? Ты говорила ему о другом парне? — она сердито смотрит на меня, — Ты рассказала ему про этого друга Азамата? Ты с ума сошла? Зачем ты это сделала? Зачем?    Я пожалела, что подняла эту тему.— Не рассказывала я ему про Халиба! — с раздражением кричу я и слышу её облегчённый вздох, — Это была безобидная ШУТКА про то, что я не буду скучать без него, — я тряханула головой, — Да какая к  черту  разница, что  я  ему рассказывала?! Он не имел право делать такое со мной!    Она садится на стул.— Милая, ну какая ты ещё маленькая, — говорит она мягким тоном, — Пойми, с мужчинами нужно обращаться как с царями. Они очень ранимые и чувствительные. Нужно им показывать свою привязанность и преданность. Своё восхищение и верность. Вот кому понравилась бы твоя шутка про другого парня? Думаешь этому другу Азамата? Нет, конечно, — она фыркает, — Тот бы тебя вообще на месте убил бы  бы за подоб...— Не убил бы, — сухо перебила я её, — Он никогда не обидит меня. А тем более не сделает мне больно.    Кровь прилила к её лицу. Она посмотрела на меня с неудовольствием: ей не нравилось упорство, с которым я стояла на своём. — Ты до сих пор думаешь о нем?! Даже при таком роскошном женихе? Ты понимаешь, что ты нас в могилу сведёшь этими своими иллюзиями о каком-то проходимце! — Он не проходимец, — возражаю я, — Он сегодня же поговорит с отцом и мы как-нибудь решим вопрос о нас. Я не хочу замуж за Умара. Я не люблю его.      Её глаза наполнились слезами.— Боже... Господи... Опять она за старое... Горе мне, горе, горе... Твой отец нас просто убьёт.      Я села возле неё и взяла её руку.— Пожалуйста, мама, помоги мне. Я не хочу всю жизнь отсчитывать дни до своей смерти. Я не могу без Халиба и поэтому у меня никогда не сложится жизнь с Умаром.     Раньше я бы оробела сказать ей подобное, но жизнь изменила меня. Она обессилено вздыхает.— Я могу помочь тебе только одним советом: не делай глупостей. Если отец узнает, что ты до сих пор грезишь мечтами об этом Халибе, — она неправильно ставит ударение на букву «и», что бьет по моему слуху, — Он на тебе живого места не оставит и сам с инфарктом сляжет. Я говорю правду. Помяни мои слова сегодня вечером.— Ладно, если мне суждено умереть от рук отца, то не буду медлить, — озвучиваю я горькую мысль. От чего слёзы начинают стекать по щекам мамы.— Да хватит, Дениза! Истинный героизм состоит в том, чтобы принять свою судьбу, а не в том, чтобы идти наперекор обстоятельствам! — Я не стремлюсь к героизму, я только хочу быть счастливой. Вам наплевать на мои чувства, так почему я должна заботиться о ваших?     Я отпустила мамину руку и молча поднялась со стула.— Прости, у меня пропал аппетит, — я направилась в свою комнату.      Странное чувство разлилось по моему тело. Чувство доселе неведомое мне — свобода. Теперь я наконец-то считаюсь со своим мнением. Ведь ситуация с Умаром дала мне понять, что родители не всегда выбирают самое лучшее. Как бы не перевешивали в чаше весов наследство, статус и положение Умара, с ним я не была в безопасности, не говоря уже о чувствах.     До вечера я сидела в своей комнате. Время тянулось как тугая резина, то замирало насовсем. Халиб ждал от меня новостей об отце, но их все не было и не было.— Дениза, — послышался мамин голос из двери, — Сулейман не прилетит сегодня. Азамату стало хуже, он остался с ним. Я подскочила с кровати, сквозь дверь я спросила:— Что с Азаматом?— Частота сердечного ритма уменьшилась. Он все ещё борется за свою жизнь... — подавленным голосом ответила она. Я открыла дверь и влетела в её объятия. — Мамочка, прости меня... Я не должна была так говорить с тобой сегодня. Мне так жаль. Её лицо выражало боль, муку и тоску по былой жизни. — Не поступай так со мной, пожалуйста... — хнычет она.— Пойдём, я заварю тебе ромашковый чай. Мы молча спустились на кухню. Говорить никто не осмеливался, или же не имел желания. Всё будто бы потеряло смысл. Когда я положила чашку чая на стол, мама бесстрастно начала:— Я так устала... Только начинает казаться, что жизнь налаживается, как все вновь рушится. Я уже теряю надежду... Вновь обуревать её своими аргументами не хотелось. Она и так была выжата.— Все будет хорошо, — говорю я, — Азамат обязательно поправится. Вот увидишь. Полчаса спустя она уснула на диване в холле. Ромашковый чай всегда так действует на неё. Я долго смотрела в её лицо с жалостью и болью, но иного выхода не видела. Когда я поднялась к себе, то увидела пропущенные звонки от Халиба. И одно эсэмэс: «Я подъехал». Черт, я же не предупредила его. Наверняка, он все ещё ждёт.      Я мигом направляюсь на улицу. Во дворе недоверчивым взглядом меня встречает охранник:— Дениза Сулеймановна, Вы куда так поздно?— Мне нужно доклад забрать у однокурсницы, я быстро, — деловито отвечаю, чтобы не вызвать подозрений.      Он отворяет калитку и я сразу же  ловлю взглядом  чёрный джип Халиба. Обычно  он парковался прямо у дома в дни,  когда   он приезжал к Азамату. Как давно  это было.      В темноте я не могу разглядеть его лица. Я открываю переднюю дверь и встречаюсь с ним глазами. Мы оба улыбаемся.— Привет. Прости... — говорю я.— Все в порядке? — он пристально вглядывается в меня. Даже по взгляду он может все понять. — Азамату стало хуже и папа не приехал... Теперь я опять переживаю за него.    Он берет меня за руку.— Так бывает, ангел мой. Обычно это не опасно, организм борется, — он так спокоен.— Правда?— Правда. Азамат крепкий парень, у него все будет хорошо, — он заражает меня своим спокойствием.— Хочется в это верить, — я поджимаю губы, — Ты долго ждал? Прости, мне нужно было успокоить маму.— Пустяки, — отвечает он в своей манере, — Как она? Ей лучше?— Да, она спит. Давай не будем об этом. Я хочу просто насладиться твоим присутствием.     Я обвиваю его руку и кладу голову на его плечо. Он в тонком свитере, поэтому я отчетливо ощущаю рельеф его мышц.     Он свёл брови, прикрывая свои загадочные  глаза, и впился в меня взглядом. Я глажу его складку на переносице и улыбаюсь.— Любимый, — вырвалось из меня.     Мы смотрим друг на друга так долго. Но хочется ещё больше. Хочется, чтобы это продлилось вечность.      Халиб вдруг усмехнулся. Когда он улыбается его глаза так красиво сужаются. — Ты испортил всю романтику, — обиженно бубню я.— Нет. Просто... просто мне опять захотелось тебя выкрасть, — он снова усмехнулся, — Я дурак.     Я сразу же оживаю.— Это было бы идеально, — мечтательно пою я, — Но...— Только после разговора с твоим отцом, — добавляет он.— Да, так будет лучше, — я вздыхаю, — Мне уже пора идти, я сказала охраннику, что туда и обратно.      Он заглянул мне в лицо и мягко прижался к моим губам. Поцелуй был недолгий.— Ты нарушаешь все лимиты, — шучу я.— Я восполняю все пробелы, — безмятежно отозвался  он.— Пока... — стону я.— Пока, ангел мой.