39

В понедельник ранним утром я плелась на экономику с усталым выражением лица. Спустя четыре дня активной концентрации на зубрежке, я чувствовала себя как выжатый лимон. Выжатый беспощадно несколько раз. Единственным моим досугом в эти дни были непрошеные приходы  в гости Умара. Конспекты и лекции успели так утомить, что я радовалась даже этому. Стены университета после всего, что со мной произошло казались такими далёкими и чужими. Я иду, высматривая все новыми глазами. Мне было странно осознавать, что я морально переросла эту ступень за какие-то считанные дни. Антураж, студенты, преподаватели, кофейня в которой мы частенько обедали с девчонками — все было то же самое, но я теперь была совсем другой.— Дениза?! Сзади меня раздался знакомый писклявый голос. Я оборачиваюсь:— Привет, Ева.    Ева — моя однокурсница и по совместительству подруга из элитного круга. Она буквально налетает на меня с объятиями.— Салют! Как твои дела? — я пытаюсь быть дружелюбной и крепче обнимаю её.— Отлично. Твои как?— Прекрасно. Куда летала на зимние каникулы?    Я вся внутренне сжалась. Терпеть не могу эту гонку «Кто-круче-провёл-каникулы», негласным победителем которого будет человек, щедрее раскошелившийся на отдых. — Никуда. Сидела дома, смотрела телек. А ты? — мы медленными шагами идём к аудитории, её каблуки звонко цокают по мраморной плитке.    Она с ужасом взглянула на меня, округлив глаза. — Ты из ума выжила?! Все каникулы просидеть дома... Я бы не вынесла проторчать в этой серой деревне всю зиму.— А я люблю Москву.— Слушай, как я выгляжу? Я даже причесаться не успела, прямиком из аэропорта прибежала. Мы с мамулей летали на Багамы. Так вот почему она не в курсе об аварии.      Золотистые волны и макияж выглядели такими свежими и аккуратными, что меня немного удивляет информация.     Мама часто приводила мне в пример Еву, ведь та с огромным энтузиазмом соглашалась на все предложения матери, благодаря чему между ними не возникало разногласий. Вдобавок ко всему ценник ее гардероба был свыше миллиона.— Ты отлично выглядишь, не переживай. Как будто только из салона.— Спасибо, бэйби, — после летней практики в Лондоне, она всегда вставляла это слово с таким искусственным английским акцентом, — А где Лиля? Ждет в кабинете?    Если бы я имела хоть малейшее понятие о том, что с ней происходит. Она не отвечала на звонки, а когда я позвонила на домашний её мама любезно ответила, что на данный момент Лиля не дома. Это был намеренный игнор.— Не знаю, — я достаю свой телефон и делаю вид, что проверяю строку уведомлений, — Она ещё не ответила мне.— Oh My God! — кричит  она.    От испуга я подскакиваю:— Что случилось?!— Что за разбитая рухлядь? — она с ужасом хватает мой айфон, — Вы что разорились, бэйба? Почему ты ходишь с этим..?— Ева... — я выхватываю свой телефон обратно.— Давай я куплю тебе новый?— Не надо, спасибо.     Умар уже успел «порадовать» меня новой моделью айфона, но я даже не притронулась к коробке. Большинство моих воспоминаний собраны в старом телефоне и то, что он все ещё в моих руках показывает, как я жалко цепляюсь за прошлое. Меня словно схватили за руки и тянут вперёд, я не противлюсь, повинуюсь и следую, но глазами все ещё смотрю только вслед прошлому.— Как поживает Макс? — быстро спрашиваю я, чтобы перевести разговор с себя.— Мы расстались... — она закатила глаза, — Ну, то есть, он меня бросил.    В мире девушек из элитного круга слова «он меня бросил» почти как чистосердечное признание серийного убийцы.     Неловко. Тут я осознала, что в одном коридоре целых два разбитых сердца.— Мне очень жаль, Ева...— Да плевать на этого кретина! Подумаешь, пару раз была на свидании с другим. Объясни, что в этом такого ужасного, бэйби? — добавляет она и я тут же забираю свои выводы обратно. Нет соратника у моего маленького друга.— Когда действительно любишь на других даже не хочется смотреть... — слова прозвучали так трепетно, что я успела пожалеть от страха расспросов.    Она презрительно фыркнула.— Ты хоть когда-нибудь встречалась с парнями?! Хотелось бы ответить нет.— Когда ты прошаришь мужиков, поймёшь, что моногамия прошлый век. Парни не любят запреты, а требуют этого от нас.     Мы наконец добираемся до аудитории и я с небывалой остротой ощущаю облегчение. Мне не придётся  поддерживать этот разговор и день стал немного лучше. Только от одной мысли о полигамии Халиба мне становилось дурно.     В кабинете уже стояла гробовая тишина и только шаги преподавателя, раздающего билеты, нарушали идиллию.  Мы почти шепотом здороваемся с ним и проходим за единственный свободный стол.    Блуждающим взглядом я натыкаюсь на Лилю и обнаруживаю её за нашей любимой партой: второй ряд, третий стол. Она сидела с девочкой из другого потока. Каштановые волосы были завиты в локоны, а неоновая толстовка выделяла её из серой толпы. Мне так хотелось прижаться к ней и по-детски зарыдать. — Эй, ты учила? Ева тыкает меня локтем в бок и ком в горле магически рассеивается.— Да. А ты?— Ещё чего?! Папочка просто так спонсирует их чертов волейбол что ли? Я громко фыркаю и преподаватель шикает на нас.— Простите, — шепчу я и бросаю злобный взгляд на Еву. Наконец мы получаем экзаменационные билеты и полтора часа пролетают самозабвенно. Учеба была самым прекрасным, эффективным и полезным сиропом от неунывающей боли в груди. Я даже успеваю помочь своей соседке по парте со вторым вопросом. Подняв голову, я вижу как Лиля выходит из аудитории. Вскоре я встаю, намереваясь сдать работу и успеть догнать её для разговора. Меня изнутри колотит от страха перед предстоящим разговором. Я даже не знаю с чего мне начать.«— Не сходи с ума, это же Лиля» — говорит мой внутренний голос и я верю. Она идёт медленными шагами и я с легкостью догоняю её. Со вздохом вскрикиваю:— Лиля! — следом смущённо добавляю, — Привет... Она бесстрастно оборачивается, отвечает мне дежурным приветствием и продолжает свой путь.— Послушай, — я останавливаю её за руку, — Давай поговорим как взрослые люди. Все проясним. Она демонстративно морщится и её взгляд предвещает ответ:— Нам не о чем разговаривать.— Есть, — говорю я дрожащим голосом и понимаю как жалко выгляжу, — Выслушай меня, хорошо? Я все объясню тебе. Соседняя аудитория на удачу свободна, поэтому я прохожу в неё, приглашая взглядом подругу. Она следует за мной. Нехотя, но следует.— Что ты хочешь объяснить мне? — отрезает она пока я закрываю дверь, — А, ты хочешь поговорить как взрослые люди... Ну давай. Она едва усаживается на краешек парты и скрещивает руки на груди. Поза сама по себе не предвещает ничего хорошего. — Может поговорим о том, как ты подставила меня в свой день рождение? — она едко фыркает. К такому повороту я не была готова. — Ты хоть задумывалась о том, что мне пришлось пережить в тот день? Я не думаю, — из нее вырывается обиженный смешок, — Твои были уверены, что я прикрываю тебя и каждый божий день мне приходилось выслушивать угрозы от Азамата! Или может поговорим о том, что ты даже не удосужилась сообщить мне? Или может о том, как ты наплевала на всех ради какого-то парня?! Для меня было ударом слышать целый снаряд обвинений в свой адрес. Я даже не предполагала, что она может стать одной из пострадавших.— Ты ведь знаешь мое отношение к нему... — выдавливаю я. — Дени, думаю, все предельно ясно, — она глубоко вздыхает, — Ты сделала свой выбор, а сейчас прибежала из-за того, что осталась у разбитого корыта! Ты перечеркнула всю нашу дружбу.— Лиля... ну пожалуйста, не оставляй меня, — тяжело выдохнула я. Голос предательски дрожал, — Умоляю. Прости меня... Мне очень плохо.— Только поэтому ты сейчас здесь, — бесцветным голосом ответила она, смотря холодными глазами, — Только потому что тебе нужна жилетка, которая знает о вас с Халибом и будет подпитывать твои воспоминания. Эта глупость врезалось в мое сознание и я нахмурилась. — Это не правда! — возражаю я, — Я писала тебе, когда ещё была с ним! И я честно не хотела, чтобы все так обернулось для всех... — голос содрогается, — Прости меня. Даже если нашу дружбу не вернуть, знай, что я тебя люблю и очень сожалею, что тебе пришлось пройти через это из-за меня. Она уставилась на меня долгим взглядом, выражающим сомнение, прежде чем ответить.— Может когда-нибудь... — в глазах все ещё сквозила обида, — Но не сейчас. Я молча смотрю на неё.— Я пойду, Дени. Пока. Она выходит из кабинета и от стука двери я подскакиваю. Я чувствую себя настолько отвратительно, насколько можно себе представить. Ком в горле становится гигантским айсбергом. — Ты чего здесь одна? Ева входит в аудиторию ничего не подозревая и я собираю всю волю в кулак, чтобы не расплакаться.— На звонок отвечала, — придумываю я.— Понятно, — она поправляет локоны, — Может в шоколаднице поедим? Я угощаю за то, что ты мне помогла с вопросом. — Давай, — без особого энтузиазма отвечаю я. Мы направляемся к коридору.— Слушай, я тебе не закончила рассказ про Макса... Полдня я сижу с Евой и выслушиваю её любовные драмы. Я не обесцениваю её чувства, но вряд ли можно назвать настоящей любовью то, что перекликается с несколькими мужчинами.— Спасибо, что выслушала, бэйби, — с трепетом проговорила Ева, когда мы выходили из кафе, — Иногда мне кажется, что никому нет дела до моих переживаний. Как я тебя понимаю.— Обращайся, — робко пробормотала я. Переполненная чувством благодарности, она вызвалась подвезти меня и я выдохнула. Я должна была предоставить это Умару, но теперь у меня весомый аргумент почему я не потревожила его. Ева включила свой меланхоличный плейлист и я, нарушив все свои обещания, вновь пала в бездну воспоминаний. — Почему ты слушаешь такие грустные песни?— Люблю подумать о жизни под них.— Понятно. Пока мы доезжаем до моего дома, я успеваю по новой прокрутить каждый животрепещущий сценарий из моей жизни. Это было пыткой. С возвращением домой мне ничего не остаётся, как вновь омыть слезами прошлое.