Твое наказание - Джемма

Снова ненавистные радужные блики на идеально гладком Мосту. Снова презренные взгляды, цепи, ненавидящие перешептывания. Вновь услышанные голоса приёмного брата, отца, фальшивых друзей. Всё вернулось. Локи рвался снова уйти из Асгарда и уже наконец забыть это пафосное место, как страшный сон. Его лицо выражало раздражение и ярость, губы были плотно сжаты, брови сдвинуты, а глаза уже потеряли человеческий вид. Аккуратно собранные ранее волосы были растрепаны и спутаны, словно паутина.

Хеймдалль не обратил на Бога Лжи внимания, продолжая всматриваться в горизонт. Хранитель врат был заинтересован в персоне, что привлекла самого Трикстера, и поэтому он старался выяснить о Сигюн как можно больше информации.

Двое стражников, что вели Лофта, шли с гордо поднятыми головами, будто они одолели Локи даже не прибегая к особым усилиям. Этого Бог стерпеть не мог. Мужчине, что шёл по правую от Лофта руку, он подставил подножку, а молоденького парня, что шёл слева, Локи смог повалить на землю, лишь дернув за цепи.

- Запомните, дорогие и надежные Эенхерии, - начал Трикстер, голос которого был полностью пропитан ядом и иронией. - Никогда не гордитесь тем, что сделали другие.

Локи легко разбил оковы о поверхность Биврёста, оставив на гладкой, радужной поверхности сеточку тонких трещин, и с, запущенными в карманы брюк, руками он пошел по направлению к Дворцу.

Асгард ни чуть не изменился. Он всё также впечатлял блеском золотых башен, красотой и живописностью улиц и площадей, высотой статуй и колонн. Правда Лофту это было совсем не интересно, сейчас в нём бурлила горячая кровь, гнев и желание высказать Одину всё, что накопилось за это время.

С грохотом распахнув высокие двери, больше похожие на ворота, Бог Обмана ворвался в Зал. Двери столкнувшись со стенами, зазвучали словно гром среди ясного, голубого неба. Совет прервался, присутствующие затихли. Советники, стратеги, генералы и сам Царь смотрели на Локи возмущенным и шокированным взглядом.

- Все вон! - резко вскрикнул Трикстер, указывая на дверь ладонью. Его голос был столь злым и пугающим, что все, кроме Одина, закопошились, собирая свои карты и книги, и стремительно выбежали из Зала, подбирая подолы своих камзолов, мантий и юбок. Лофт уже дрожал от гнева и нетерпения, и когда посторонние Асы покинули большую, золотую комнату, он уже терял свой человеческий облик.

- Зачем ты меня вернул?! - Локи подошел к Одину, укоризненно смотря на того красными от злости глазами.

- Таково моё решение, сын мой, - спокойно произнес Всеотец, заставляя Бога Лжи немного замешкаться. - Отныне ты имеешь право ходить по всем Девяти Мирам, кроме Мидгарда. Я возвращаю тебе магию и статное положение Младшего Принца Асгарда, - Один почти незаметно взмахнул рукой, заставляя Трикстера покачнуться от нахлынувшей на него силы.

- Почему нельзя оставить меня в покое?! - еще более разозлёно выкрикнул Лофт, от чего его здание затряслось. От ярости его силы выросли, стали могущественнее во много раз, и возможно сейчас Локи был даже сильнее Одина или Тора.

- Чем я тебе мешал?! - обрушилась колонна. - Я должен быть рядом с ней! - еще одна.

- Со смертной? - хохотнул Царь, перебив Бога Коварства. - Они ничто, их жизнь быстротечна, сын мой.

- Я тебе не сын!!! - закричал Локи, в ярости жмуря глаза и сжимая ладони. Обрушилось почти всё. Потолок осыпался, упали разрисованные плиты, потрескался пол, а колонн почти не осталось.

- Таково моё решение, и оно не изменится! Ты сам виноват в том, что заветный престол тебе не достался! - резко отчеканил Один, вставая со своего места. Локи взмахнул рукой, от чего золотой, массивный и украшенный всеми возможными завитками трон разлетелся на мельчайшие осколки, словно стекло.

- Мне не нужен был трон! Я просто хотел призвания, - отчеканил Бог Лжи, удаляясь в собственные покои.

***

В покоях Лофта был полнейший разгром. Дверцы шкафов были сорваны с петель, книги разбросаны по всей комнате, стулья и столы перевернуты, а на стенах красовались вмятины и трещины, оставленные Трикстером. Прежней опрятности его вида будто и не было. Волосы спутались, намокли от пота и лезли в лицо завивающимися прядями, рубашка, аккуратно заправленная в узкие брюки, теперь была помята и где-то даже порвана, костяшки рук были разбиты в кровь о стены и оцарапаны осколками стекла.

Каждый раз, когда Бог выкрикивал яростные угрозы, Асгард содрогался, и многие Асы, испугавшись гнева безумца, шарахались от Дворца.

Женщина, работающая служанкой, маялась под дверью уже около получаса. Она всё не решалась постучаться, беспокоясь за собственную жизнь. Наконец, когда крики и грохот вещей стихли, она робко и боязливо постучалась.

- Принц Локи, Всеотец устраивает пиршество по поводу Вашего возвращения и требует Вашего непременного присутствия, - напугано и быстро произнесла она, лишь аккуратно выглядывая из-за двери.

- Вон, - холодно и кратко произнес Лофт, не поднимая на женщину глаз. Когда дверь хлопнула, Трикстер встал с пола, собирая некоторые книги, подаренные Матерью. Смотря на свои разобранные костяшки, Молодой Бог вспоминал, как заботливо их перевязывала Сигюн, еще в Мидгарде, чуть больше полугода назад. Гордость и желание не показывать свою слабость заставили Локи взять себя в руки, зайти в ванну и начать приводить себя в порядок. Он смыл с рук кровь, залечил магией раны и умылся. После он взял в руки ножницы и гребень, немного намочил волосы и тщательно их расчесав, принялся ровно их отстригать. Теперь они были чуть ниже его плеч и шли ровными, заостренными прядями.

Вечерело. За окном, что осталось не тронутым погромом, садилось Асгардийское солнце, освещая золотые постройки теплым розовым цветом. У входа в зал уже собирались Асы, пришедшие сюда не из желания радоваться, а из страха, а может почтения, к правителю. Некоторые пришли просто выпить, посидеть с друзьями, найти себе компанию или любовь. У всех были разные цели, но не было ни единого Аса, который пришёл сюда, чтобы отпраздновать возвращение Младшего Принца.

Надев на себя кожаные штаны с золотыми щитками на коленях и голенях, высокие, чуть заостренные сапоги и легкую темно-болотную рубашку, Локи подозвал к себе двух служанок. Он не очень любил этих неряшливых, рассеянных женщин, но с экипировкой, что Трикстер создал самолично, в одиночку справиться было очень трудно. Сложной конструкции камзол со множеством швов и нашивок, наручи, плащ. Всё шло отдельно. Особенно сложной и непонятной конструкции была мантия, она шла по обе стороны плеч и напоминала большой жилет. Вставки на груди и бедрах были тщательно украшены резьбой, а все швы окантованы золотом. Самым любопытным и неординарным было то, что плечи Лофта были приоткрыты. Виднелись изящно выпирающие кости и бледная, мраморная кожа.

Сейчас Локи ядовито улыбался, пугая девушек. Их руки немного тряслись от тревоги, а глаза старательно смотрели в пол или на одежду, которой они занимались.

Когда с одеждой было законченно, Бог Лжи кратким движением руки приказал женщинам удалиться, на что те быстро склонились в риверансе и буквально выбежали из комнаты. Лофт опаздывал намеренно и сейчас, когда праздник уже начался, он только вышел из покоев.

***

Его появление было поистине великолепным. Локи вошел через главный вход. Он распахнул магией двери, от чего те одновременно раскрылись, ударяясь о стены и оставляя за собой след мерцающих, золотых искр в изумрудном тумане. Музыка стихла, присутствующие замолчали и разинули рты. Даже вечно смеющийся Тор затих и непонимающе посмотрел на приемного брата. И если раньше он всегда появлялся тихо, через небольшие коридоры, ведущие в зал , то сегодня он вошёл шумно, величественно и даже пугающе. Невысокие каблуки его сапог ударялись о пол Зала, отдаваясь эхом от стен.

- А ты быстро восстановил Зал, Всеотец, - безразлично заметил Трикстер, вставая на ступени около трона. Он сложил руки за спиной, не выражая ни грамма эмоций. Один в начале замешкался, но после нашел выход из столь странной и неожиданной ситуации:

- Прошу поприветствовать моего приемного сына - Локи Лафейсона, - произнес Старик и, не вставая со своего трона, начал хлопать. Остальные Асы тоже захлопали, не желая заслужить гнев правителя, но всё же не было в этих аплодисментах ни капли теплых чувств.

Что ж... Это будет долгий вечер.