Глава 42: Ультиматум

Марко Морено, глава клана, перевел взгляд с Рафа на Давида, затем снова на Одри. В его глазах не было ни злости, ни эмоций, только холодный расчет."Твоя привязанность к этой девушке, Давид, сделала тебя уязвимым", — произнес Марко, его голос звучал ровно. — "Мы знаем, что она дорога тебе. И мы знаем, что ты сделаешь все, чтобы защитить её. Поэтому у нас есть предложение".Давид сделал шаг вперед, его поза была угрожающей, но Марко лишь усмехнулся."Не торопись. Это не та битва, которую ты хочешь выиграть силой", — спокойно сказал Марко. — "Мы не хотим бессмысленной крови. Мы хотим твоего сотрудничества".Одри почувствовала, как затаила дыхание."Мы предлагаем тебе союз", — продолжил Марко. — "Нам нужен твой ум, твои ресурсы, твои связи. Вместе мы станем непобедимыми. А в качестве гарантии... твоя девушка будет в полной безопасности. Она останется в нашем распоряжении, как заложница, пока ты не докажешь свою лояльность. Она будет в комфорте, под присмотром, но... не с тобой. Пока не закончится наше совместное дело. Или... пока не будет принято другое решение".Глаза Давида вспыхнули. "Я никогда не отдам Одри!" — прорычал он, его голос был полон ярости."Ты думаешь, у тебя есть выбор?" — Марко Морено поднял бровь. — "Если ты откажешься, она станет разменной монетой в нашей войне. Мы найдем её, куда бы ты ни спрятал. И поверь мне, тогда её судьба будет куда менее приятной. Или ты соглашаешься на наши условия, и она будет в относительной безопасности под нашим контролем. Или... ты теряешь её навсегда".Раф, который все это время стоял молча, дрожа, поднял взгляд на Одри, в его глазах читался отчаянный страх. Он, кажется, понимал, насколько серьезно это предложение и что значит быть в руках клана Морено."Подумай, Давид", — закончил Марко, делая шаг назад. — "У тебя есть двадцать четыре часа. Если ты не свяжешься с нами, мы будем считать это отказом. И тогда..." Он не закончил фразу, но его взгляд был красноречивее любых слов.Марко развернулся и вышел, Раф, понурив голову, последовал за ним. Дверь закрылась, оставив Одри и Давида наедине с тяжелой, давящей тишиной.