Элисон Холид

«Ты все еще моя, Дикарка… Ты все еще моя…»

Понимает ли он, какую бурю внутри меня этим заявлением поднял? Понимает?

Смутил, безусловно. И вместе с тем подарил надежду, которая поглотила все плохое и, словно исцеляющий эликсир, заполнила собой мелкие, но такие ноющие бреши в моей душе. Твержу себе, что не имеют его слова веса. Я принадлежу исключительно самой себе. Никому больше. Никогда. Я не признаю никаких вариантов и степеней зависимости. Но… С Хакером что-то слетает. Все установки и принципы пропадают.

Хочу ли я принадлежать ему?

«Спорим, будешь моей?», – вспоминая, каким он был в самом начале, невольно улыбаюсь.

«Ты моя… Моя… Моя…», – все интонации помню с жутковатой четкостью.

«Ты все еще моя, Дикарка…», – но именно это утверждение сокрушает сильнее всего.

Потому как свежее, яростное и какое-то бесконтрольное. Кажется, что Винни сам не хотел это говорить. Выплеснул для самого себя неожиданно. Резко ушел сразу же после этого заявления, будто сбежал… Пожалел, что выдал? Он ведь вкладывает в это притяжательное местоимение больше, чем физическое обладание? Больше, чем сам хотел бы?

Я ведь помню, каким был Винни Хакер до всего этого ужаса. Если сравнить с нынешним – небо и земля. Есть вероятность, что сейчас Винни попросту не позволяет себе чувствовать? Из-за этого такой грубый? Намеренно?

Рискну ли я проверить эти домыслы? Смогу ли играть по его правилам?

Не просто самоотверженно вторить, подчиняться и угождать, а быть полноценным игроком в этой дико пугающей и сладко волнующей меня схватке. Ловить самые острые моменты и решительно их использовать, чтобы пробиться обратно в душу Хакера.

Что, если ошибаюсь все же? Что, если не получится? Что, если ничего не осталось? Сгорю ведь. В этот раз точно не выжить мне.

Но поворота назад, похоже, больше нет. Я думаю о Хакере все время, чем бы ни занималась. Я уже им живу.

Рината полностью ударилась в любовь. Честно говоря, я даже не знаю, выходит ли она на работу в свой бутик. Дома практически не появляется. Звонки все сумбурные, сообщения короткие. Благо голос счастливый. Но меня все равно разбирает какое-то неопределенное беспокойство.

– Ты была на парах сегодня? – спрашиваю в один из ее редких визитов.

– Нет, – отвечая, не оборачивается. Продолжает скидывать в сумку какие-то вещи. Спешит, ведь Сашка во дворе ждет. – Но Ленка мне все на почту сбросила. Позже разгребу.

– Я все понимаю, Ринат… Ты влюблена. Это прекрасно. Но, пожалуйста, не запускай все остальное. Жизнь не только на любви держится.

– Блин, Элис! – восклицает сестра, то и дело сдувая падающие на лицо пряди волос. – Не надо говорить, что мне делать, хорошо? Мне мамы хватило! Больше никогда никого слушаться не собираюсь. Сама знаю, что главное и как лучше.

Наверное, сказывается мое общее эмоциональное состояние, но мне вдруг так обидно становится. На глаза слезы наворачиваются. Не пытаюсь до нее достучаться. Хотя должна, понимаю. Только у меня и без того силы на исходе. Поэтому я просто ухожу в свою комнату.

Едва захлопываю дверь, на меня вдруг накатывает жутчайшая тоска. В голову лезут страшные мысли. Благо погрузиться в них не удается. Ринатка все-таки прибегает следом.

– Ладно, не обижайся, – шепчет, обнимая меня. – Просто я всегда так мечтала о том, чтобы меня полюбили… Ты ведь знаешь… И вот, когда это случилось, я подсела на эти чувства, как на наркотик.

– Нельзя так, – выдыхаю, понимая, что вряд ли сработает. Я ведь помню, какая это зависимость. Наверное, для нас, детей правил и наказаний, особенно. – Я за тебя боюсь.

Ринатка фыркает и отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Что за меня бояться?! Знаешь же, какая я? – глаза горят, едва не слепят. – Живее воды! Ярче солнца!

– Точно, – улыбаюсь, хоть из сердца тяжесть и не уходит. – Я так соскучилась по девочкам, – упоминания о пяти наших младших сестрах, с которыми пришлось разлучиться из-за юродивой матери, дают мне право расплакаться. – Давай еще раз попробуем с ними увидеться… Пожалуйста… Может, у школы подождем?

– Элис, – вздыхает Рината тягостно, пока я всхлипываю и утираю слезы. – Они не захотят с нами разговаривать. Ты же сама видела… Мамино влияние пока еще слишком сильно. Они считают, что мы демоницы. Ушли из дома, ударились в блуд, опорочили честь семьи, предали все святое… Что там еще?

Я, может, и хотела бы на эмоциях добавить что-то столь же ядовитое по интонациям, как у сестры, потому что тема для нас действительно болезненная, но в этот момент начинает звонить ее телефон.

– Ой, черт! Сашка же ждет! – спохватывается, не глядя на экран. – А поедем с нами, Элис? Мы у Фили собираемся. Небольшой компанией. Без Протасовой!

– Да… Лия мне говорила сегодня. Тоже звала. Но я что-то не знаю… Там ведь может быть Хакер, – предполагаю и тут же заливаюсь жаром.

– Не может быть, а будет!

«Ты все еще моя, Дикарка…»

– Тогда не стоит, – выталкиваю, преодолевая подспудное желание его увидеть.

Сердце уже сбивается с ритма. Выбирает какой-то безумный режим, контроль над которым я не несу. Остро так врезается, будто исколотый стеклянный булыжник. Ощущается так же увесисто.

– Едем, Элис, – настаивает вдруг Ринатка. – Едем, едем… – и уже бежит к моему шкафу. Распахнув дверцу, прикладывает к уху телефон. – Алло, Саш, подожди пять минут буквально… Да… Элис с нами поедет… Угу… Давай.

– Да ну, Ринат… Мне неудобно, – возражаю уже совсем нерешительно. – Саша хочет побыть с тобой. Я не хочу вам мешать. Ты не обязана меня таскать за собой!

– Никого я не таскаю! – возражает горячо. Выхватывая из шкафа коралловое платье, которое я совсем недавно купила, присвистывает. – То, что надо! Надевай!

Дальнейшее напоминает ускоренную перемотку какого-то фильма. Я скидываю домашний костюм, натягиваю белье и платье, распускаю волосы – тугая коса на мокрые пряди работает как укладка, прохожусь тушью по ресницам, душусь парфюмом, который совсем недавно купила. И вот мы уже сбегаем вниз по лестнице.

У Фильфиневича я, естественно, снова прихожу в предельно взбудораженное состояние, хоть Хакера нигде и не видно.

«Зачем я здесь?» – сама у себя спрашиваю.

И боюсь отвечать. Боюсь нести ответственность за уже принятое решение. Легче стартовать вслепую.

– Привет! – радуется при виде меня Лия.

Я тоже улыбаюсь. Позавчера мы ходили вместе в кафе и, несмотря на мои бесконечные внутренние переживания, хорошо провели время. Она нравится мне все больше.

– Привет! – отзываюсь, прежде чем сесть рядом с ней на диван.

Фильфиневич, Шатохин и Саша собрались за барной стойкой. Рината сразу по приезду ускакала в туалет. Оглядываюсь, чтобы еще раз убедиться: больше никого нет.

– Нет. На хрен. Сегодня никакого алкоголя, – долетает до нас грубоватый голос Тохи. – У меня полный детокс: без бухла, без ГМО, без баб...

– А бабы тут при чем? – недоумевает Сашка.