Глава 41

Могла ли я когда-нибудь предположить, что к моему виску будет приставлен пистолет? Или что окажусь в прямом смысле слова похищена посреди белого дня какими-то отморозками? Поверила бы, если бы мне сказали, что когда-нибудь моя жизнь окажется просто ставкой в покере?Должна ли была я предполагать, что все это произойдет со мной из-за человека, которого полюблю? Что меня могут убить из-за Виолетты?Нет.Моя интуиция оказалась глуха и слепа в тот момент, когда чужие скелеты, так долго спрятанные в шкафу, выломали дверь и придавили меня.Я так переживала и много думала о Виле и её проблемах, что не удосужилась подумать о себе. А сейчас и нет смысла, потому что в его руках теперь не только карты, но и моя жизнь.Я хотела казаться смелой, сильной и не плакать. Держала свой страх и панику как могла, пока меня везли сюда. Одной фразы, что, если я раскрою свой рот, Виолетта может как-то пострадать, было достаточно, чтобы молчать, глотая свой страх. Но когда стало понятно для чего меня сюда привезли – сдалась. Нам не оставили выбора. Ей не оставили выбора. Виолетту вынудили играть, сделав меня ставкой.И теперь мне не хочется казаться сильной, смелой и не плакать. Сквозь слезы я едва различаю силуэты за покерным столом, а холод, словно змея, ползет от ледяного каменного пола по моим босым стопам вверх. Забирается по ногам под кружевной край черного шелкового платья, скользит по бедрам, окольцовывает талию, поднимается к груди, расползается по ней нитями, а потом удавкой сжимает горло, заставляя хриплый всхлип сорваться с моих губ.Я чувствую, как дуло пистолета давит мне в висок. Чувствую, как грубые мужские пальцы все сильнее сжимают мою шею. Ощущаю каждым миллиметром кожи, что по ней уже пятнами расплываются синяки. Я не могу и пошевелиться. И не только потому, что скована страхом. За моей спиной стоит амбал, словно сошедший с кадров фильма про бандитский Петербург.Никогда в жизни мне не было так страшно, что я готова ухватиться за каждую секунду жизни, за каждый свой вдох. А еще мне больно… Не физически. Потому что вижу взгляд той, по чьей вине я продрогла насквозь в полуподвальном помещении элитного загородного клуба. И в этом взгляде больше нет ни сожаления, ни Виолетта посмотрела на меня всего один раз. Один взгляд, полный чувства вины и страха. Но это исчезло. Сейчас в её глазах только азартная пелена.– Играем, пока кто-то из нас не сорвет все, что на кону, – хмыкает Ворон, кидая Виолетте две карты.– Играем, – её хриплый ответ заглушается ядовитыми смешками амбала за моей спиной и еще одного охранника, спрятавшегося где-то в углу комнаты.– Это будет быстро. Так что не волнуйся, тебе и твоей девочке долго мучиться не придется, – Ворон тушит сигарету прямо о пол и заглядывает на меня через плечо.Подмигивает, и мои внутренности тошнотворно слипаются. Но Виолетта ни на что не реагирует. Она впивается взглядом в свои карты и не меняется в лице. Её скулы налиты напряжением, а губы сжаты в одну линию, когда Ворон выкладывает перед ним несколько карт рубашкой вниз. Я не вижу масти и значение карт, да если бы и видела… Я не знаю правил покера, поэтому мне и моему страху приходится ориентироваться лишь на реакцию присутствующих. А она явно одобрительная, когда на это Виолетта отвечает лишь одним словом:– Чек.– Вот как? А что, если я удвою сумму? И ты уйдешь отсюда миллионером в обнимку с девицей или…– Ворон кладет еще одну карту.И ничего не меняется. Я снова слышу от Виолетты.– Чек.Пальцы амбала на моей шее на какую-то секунду еще жестче сжимаются, и меня едва не накрывает обморок. Хочется опуститься на пол. У меня нет никаких сил держаться на ногах.– Последняя карта, Виолетта.На зелёное сукно ложится туз. Виолетта молча складывает две своих карты рубашкой вверх и первый раз за эти минуты двигается. Облокотившись о стол, она с шипящим протяжным звуком роняет лицо в свои ладони, трет его, а потом грубо запускает пальцы себе в волосы. Я вижу, как они дрожат. Вижу, как Виолетту колотит изнутри так, что она едва сохраняет равновесие.Боже… Это конец? Я зажмуриваюсь изо всех сил, а слезы беззвучным водопадом разливаются по моим щекам.– Ну что, гадина? Пасуешь и в этот раз? – Тот, кто может одним щелчком пальца дать команду громиле сзади меня вышибить мои мозги, нагло усмехается.– Нет. – Сердце замирает, когда я слышу её голос. Ровный, пустой и ставший всего за одну секунду чужим. – Вскрываемся.Липкая дрожь вихрем стискивает мое тело. Кислород в легких превращается в свинец, и мне кажется, что металл пистолета у моего виска плавится, обжигая кожу. Я больше не могу дышать, потому что четко понимаю – у нас есть всего секунда.Секунда до свободы или до того, как меня убьют…Резкий, истерический смех Ворона заставляет распахнуть глаза. Взглядом я сразу попадаю в Виолетту: измученную, неестественно бледную… Она смотрит прямо на меня и нервно сглатывает, а её пальцы по-прежнему грубо сжимают пряди своих волос.Перед ней на столе открыты две её карты.Я инстинктивно дергаюсь к ней, даже не надеясь вырваться из грязных лап амбала. Но эта мерзкая тварь сама с размаху толкает меня к Виолетте, которая успевает подскочить и поймать в свои руки. Она прижимает меня к себе с такой силой, что в моих глазах темнеет, а грохот её сердца в грудной клетке оглушает.Я не знаю и не понимаю, что будет дальше, поэтому все, чего мне хочется – это потерять сознание. Но слышу и ощущаю все происходящее вокруг слишком четко и остро.В комнате неожиданно повисает невероятная тишина.– Так что делаем с ними?– Ровно все то, о чем мы и договаривались… – вздыхает Ворон.