Глава 39

– Не нервничай.– Я не нервничаю.– У тебя руки трясутся, Аль, –Виолетта вздыхает и, качая головой, подходит ко мне ближе.Она становится за моей спиной, забирает из моих пальцев шпильку и аккуратно заводит ее в высоко собранный пучок у меня на затылке.– Спасибо, – выдыхаю с благодарностью.Наши взгляды пересекаются в зеркале, перед которым мы застываем, смотря друг другу в глаза. Не прерывая зрительного контакта, Вила трепетно целует мое плечо, а широкие ладони обводят изгибы моего тела, которое все еще в одном кружевном белье. До выхода из дома осталось меньше часа, а я все еще торчу в ванной.– Все будет хорошо, – шепот Виолетты горячими мурашками разбегается по коже.Я зажмуриваюсь с прерывистым вздохом.Все. Будет. Хорошо.Конечно, будет. Мы уже целую неделю делаем вид, что в принципе у нас так и есть. Хорошо не складывается с поисками работы у Вилы. Хорошо не решается вопрос с долгом. Виолетта все-таки уговорила меня не общаться с моей сестрой о вопросе займа денег по телефону, потому что Марина и ее муж укатили куда-то в свадебное путешествие.«Хорошо» проходят мои репетиции у Граховского. Он орет на меня так, что стынет кровь в жилах. Я сама понимаю, что нервы и рассеянность – не лучшие помощники сейчас, но мои мысли разрываются надвое.Вижу, как Вила вздрагивает от каждого звука телефона. Слышу, как ворочается и не спит по ночам и как иногда с такой силой прижимает меня сонную к себе, что перехватывает дыхание и немеет под ребрами. Мне кажется, она боится.И я боюсь. И за неё, и за себя. Пока не знаю за кого больше, даже несмотря на то, что до отчетного концерта осталось всего пару часов.– Мальвина, посмотри на меня, –Виолетта снова касается губами моего обнаженного плеча.Вздыхаю и послушно распахиваю глаза. Её влажные волосы аккуратно зачесаны назад, а от голого торса чувствуется неимоверное тепло и яркий аромат геля для душа. Но мне уже как-то привычнее видеть хаос на темно-русой голове, что даже хочется запустить пальцы в эти мягкие пряди и навести в них «порядок».– Ты справишься! – Уверенно заявляет Вила и ведет носом вдоль шеи, оставляя приятное покалывание на коже.– А если нет? Если у меня не получится? – Растерянно смотрю на свое отражение.– Быть такого не может, – хмыкает Виолетта, целуя мою шею. – Выбрось на сегодня наши проблемы из головы. Хотя бы на этот вечер. Невозможно все время жить в таком напряжении.– Не могу. Мне страшно, – я поглядываю на свои заледеневшие пальцы, которые действительно дрожат. – И, кстати, только не вздумай опоздать.– Угу, – это все, что слышу в ответ.Одна из ладоней Виолетты оказывается четко между моих ног, а вторая пробирается под ткань лифа, по-хозяйски накрывая и сминая грудь. Настороженно замираю, когда мы снова перехватываем в зеркале взгляды друг друга. И если мои глаза вопросительно хлопают накрашенными ресницами, то в её – уже пляшут бесноватые огоньки.– Вила, – предостерегающе начинаю я.Но колени подкашиваются сами собой. Её пальцы так бесцеремонно глядят кружевное белье у меня между ног.– Расслабься, – шепчет Виолетта в самое ухо, прижимаясь к моей спине голым каменным торсом. – Ты что-то бледная. Мне кажется, тебе надо добавить чуть-чуть румянца…Боже! Я быстро путаюсь в своих же ощущениях. Нужно думать о сегодняшнем вечере, а не о том, как вызывающе Вила трётся о мои полуголые ягодицы.– Мне нельзя опаздывать, – пытаюсь образумить хотя бы саму себя, но как-то слишком неубедительно.По моему телу уже патокой тянется возбуждение, пока мягкие губы Вилы оставляют россыпь щекочущих поцелуев на моей шее.– А мы быстро, Аль, – усмехается она.И я даже не успеваю ойкнуть, как оказываюсь подхвачена на руки, а потом уже сижу на стиральной машине. Хищно сверкнув глазами, Вила легко разводит мои ноги, и, опустившись к полу, располагается между ними.У меня нет времени собраться с мыслями и дать отпор, когда её пальцы беспрепятственно отодвигают тонкие кружева, а нежной кожи касается влажный поцелуй. Меня до миллиметра пробирает теплом. Шокирующим и чересчур дурманящим. Я беспомощно издаю стон и цепляюсь одной рукой за край стиральной машины, другой – за мягкие пряди волос Виолетты.И удобно устраиваю свои стопы на её крепких плечах.Все. В моей голове плывет разум. Чувствую, как горячий, ласковый язык, дразня проходит вверх и вниз по всем нервным окончаниям нежной кожи между моих ног. Осторожные медленные прикосновения затягивают миллионы жгучих и тянущих узлов внизу живота. Я едва не задыхаюсь, когда к языку Виолетты присоединяет еще и пальцы. Сначала один, потом второй. Она неторопливо толкает их внутрь и, поглаживая, быстро находит самое чувствительное место. Ритмичными призывными движениями своих пальцев Виолетта заставляет меня тихо всхлипывать от ощущения, что я вот-вот растекусь без остатка под таким напором ласк. А еще она не прекращает развязно обводить языком пульсирующую жаром точку под ним. Мне слишком мокро и хорошо…Каждую мышцу внизу живота и между ног скручивает горячий, влажный спазм. Уже плохо соображая, со всей силы цепляюсь пальцами в волосы на макушке Виолетты. А ей с мучительным стоном приходится вцепиться свободной ладонью в мои бедра, чтобы я не рухнула на пол прямо со стиральной машинки.Мне хватает еще несколько секунд, чтобы запрокинуть голову и взорваться под ловкими движениями пальцев внутри себя. Мой громкий протяжный всхлип разлетается не только по ванной, но и по всей квартире.Прильнув виском к прохладной керамической плитке на стене, бессильно пытаюсь отдышаться, пока поцелуи Виолетты теперь поднимаются выше: бедра, живот, грудь, ключицы и шея. Она останавливается, когда находит мои губы и нагло вторгается в мой рот языком. И на нем все еще мой вкус… Обвиваю руками широкие плечи и, наконец, успокаиваю свое сердцебиение. Да уж. Я «молодец»! Перед концертом «думаю» только о концерте…– Так-то лучше, – довольно ухмыляется Вила, когда отлипает от меня и проводит костяшками пальцем по моей щеке. – Румяная и довольная.– Ви-ол-аа, а как же ты? – хитро подмигиваю. – Я вряд ли успею тебе помочь.– Рассчитаемся с тобой вечером, – её пухлые губы растягиваются в коварной улыбке.– Маньячка,отпускай меня. Или я правда опоздаю.Виолетта послушно освобождает меня из капкана своих рук, не забыв напоследок подарить моей пятой точке звонкий огненный шлепок. Если не копать глубже и не знать всего того, что вот-вот может затянуть нас на дно, то мы просто безумные, вечно голодные до тел друг друга, влюбленные. Иногда мне очень хочется притвориться, что никаких проблем нет. Может, Вида где-то и права. Наверное, сегодня лучше выкинуть все лишнее из головы. Или я свихнусь от нервов.У меня остается всего час до финального прогона на сцене, поэтому дальше я собираюсь уже впопыхах. И на всякий случай даже не прошу Виолетту помочь застегнуть молнию на кружевном черном облегающем платье. Мало ли… Вдруг снова решит, что я опять как-то бледновата для концертного наряда.– Вила, только не опоздай. Ладно? Это очень важно для меня, – уже в дверях я снова умоляюще посматриваю на Малышенко и нервно тереблю край длинного рукава у платья.– Обижаешь, – цокает Виолетта и подает мне мою папку с нотами.Тянусь к ней, но она неожиданно дергает ее к себе обратно.– А ты говорила, что не Мальвина, – усмехается Вила, рассматривая мою подпись на нотах.– В смысле?– Мальчевская Альвина, – задумчиво тянет она и зачем-то берет с комода ручку и, держа папку прямо на весу, зарисовывает на ней мое имя и фамилию, дописывая что-то свое.И только потом протягивает ноты мне.– Что это? – я удивленно рассматриваю надпись, сделанную каллиграфическим почерком.«М.Альвина»– Это первая буква твоей фамилии и полное имя. Получается Мальвина, – с горящими глазами поясняет Виолетта.– Детский сад. Так сокращать не принято, – смотрю на неё со смехом и не верю, что подобная чепуха может вызывать столько эмоций у почти двухметровой детины, перегораживающей своим торсом полкоридора. – Все, я убежала. Такси вот-вот подъедет. Жду тебя в консерватории.Быстро чмокаю Вилу в щеку и собираюсь уже на всех порах выскользнуть из дома, как она обхватывает мое запястье и снова приближает к себе.– Я люблю тебя, – хрипло выпаливает Виолетта.Её взгляд жадно впивается в мое лицо, а жилы на шее заметно напрягаются, демонстрируя пульсирующие вены. Я тут же теряюсь и теряю ощущение, что у меня в груди бьется сердце. После того откровенного разговора в гостиной мы больше не произносили этих слов. Да мне и не надо это повторять. Хватает того, что есть и ощущается между нами.Со рвущимся по венам пульсом я приподнимаюсь на носочки и очень осторожно касаюсь поцелуем губ Виолетты.– И я тебя…***Гребаный таксист!– Неужели так сложно просто доехать? – бурчу себе под нос.Мне приходится топать через весь двор при параде, на каблуках, с нотами, с телефоном и клатчем в руках, чтобы сесть в такси и добраться до консерватории. А меня уже накрывает жуткая паника. Не знаю, где были мои мысли все это время, но почему-то именно сейчас я так остро ощущаю, что сегодня произойдёт то, что перевернет мою жизнь на «до» и «после».Понимаю, что точно не имею никакого права подвести не только Граховского и себя, но и Виолетту. Ведь получив место у Андерсена, смогу расплатиться со своей сестрой. Хочет Вила или нет, но я возьму эти треклятые деньги у нее. Пускай не всю сумму, а хотя бы какую-то ее часть.На улице тепло, сумерки и почти безлюдно. Никто не видит, как я пару раз в спешке позорно чертыхнулась о бордюр, едва удержавшись на ногах. На экране приложения светится такси, которое ждет меня за углом под аркой. Ныряю в длинный проход под домом, а стук моих каблуков эхом разносится в полумраке. Полностью погруженная в себя и свои нервы, я даже не сразу обращаю внимание, что под аркой припаркован внедорожник, пока меня не одергивает мужской голос:– Девушка, а нам бы узнать, где здесь пятый дом. Мы что-то заплутали.– Извините, нет времени, – бросаю через плечо, потому что мне реально некогда.До начала финальной репетиции остается всего двадцать минут. Черт! Граховский меня четвертует!– Девушка! Ну мы же к вам по-хорошему.Я резко вздрагиваю и тут же торможу, когда перед моим носом всплывает мощная фигура в черной водолазке и джинсах.– Извините, но я очень спешу, – бросаю мимолетный взгляд на лицо мужчины перед собой и тут же неосознанно пячусь.Мужик омерзительно похож на питбуля. Я еще не теряю самообладание, но на смену концертным нервам приходит гадкое чувство, что здесь что-то не так. Что мне надо уносить ноги. И чем быстрее, тем лучше. Утыкаюсь глазами в асфальт, намереваясь обогнуть странного прохожего. Но на всякий случай сворачиваю в телефоне приложение такси и жму на экран в поисках контакта «Вила».Но рывком мобильный оказывается выдернут из моей ладони кем-то сзади, кто до боли вдавливает мне под ребра что-то выпуклое и похожее на металл. Я не успеваю даже закричать, как над ухом раздается мерзкое шипение:– Откроешь рот, Виолетте пиздец. Села в машину, сучка…