56

POV  ВаляЗвук торопливо поворачиваемой ручки, еще и еще, а затем гулкий удар в дверь, и яслышу его голос:— Валя, открой!Что, опечалился, дорогой? Сорвалась рыбка с крючка?Почти рывком отрываю себя от пола и заставляю идти вглубь квартиры, на ходу утираяпотоки слез с лица и вздрагивая от долбежки в дверь, а потом и трели звонка. Нет менябольше, Егор, Умерла! Ты сам меня только что прикончил, хладнокровно провернулржавый, тупой тесак в груди, там, где когда-то что-то билось для тебя одного.Задний карман джинсов разрывает вибрация телефона и я тут же достаю его и смотрюна такое любимое, улыбающееся, но, увы, лживое лицо. Скидываю и тут же со всхлипомвношу номер в «черный список». Все, спектакль окончен. Хэппи энда не будет. Можетерасходиться.Грудную клетку выламывают рыдания и мне сейчас не хочется их сдерживать. Постенке, на трясущихся ногах ковыляю в ванную комнату, где врубаю душ на полнуюмощность. Здесь, за закрытой дверью и под шумом капель воды, я отпускаю себя и своираздавленные чувства на свободу. Стоять сил нет, и я падаю, уткнувшись лбом в колени ипочти растворяюсь в этом предательстве. Сердце на вынос, от него совсем ничего неосталось, только жалкая горстка разбитых осколков — вот и всего. Это уже даже не плачь,это отчаянный вой.Как справиться с этой болью, как ее пережить? Что вообще нужно сделать теперь,чтобы научиться заново дышать полной грудью? Как убедить себя в том, что нас простоникогда не было друг для друга, что я эту сказку себе всего лишь выдумала? Ни на один изэтих вопросов я не знала ответа.И где-то там, за пределами этой ванной комнаты еще раздавался стук в дверь, и почтиоглушительная трель звонка капала ядом на истерзанные нервы. Господи, пусть он уйдет,просто уйдет из моей жизни навсегда. Что еще ему от меня надо?И я закрываю ладонями уши и медленно раскачиваюсь из стороны в сторону, не в силахзаглушить, ни агонию в своей душе, ни шум вокруг себя.Я не знаю, когда наконец-то покинула душевую, но понимала одно — больше никто неломится в дверь, не кричит и не просить открыть ее. Все, тишина. Дошло, наконец-то.Мне казалось, что я выплакала все слезы, но это было не так. Я легла в постель изакуталась в одеяло, отстраненно понимая, что теперь соленые капли беззвучно катятся изглаз. Снова и снова…Я как на репите проматывала в голове наше прошлое и с ужасом понимала, что теперь-то пазл сложился. А я, наивная идиотка, действительно тогда поверила, что он месяц ждал,когда я с Ильей расстанусь. Ну точно! Сидел на завалинке, куковал, роняя скупые слезы. СМиюшкой он своей отрывался, а потом заметил мой влажный взгляд и вцепился вменя бульдожьей хваткой, разрывая меня на куски так легко и играючи. Девственность онмою берег, ну-ну! Да я ему просто была не нужна, не хотел он меня — вот и вся жалкаяправда, такая же жалкая, как и я. Видимо сделать это в Новый было для него вообще подвигом. Неопытная, пресная, скучная и нелюбимая девушка, которая только и делает, чтораболепно заглядывает тебе в рот, да вымораживает своей одержимостью. Поэтому-то онменя и после не трогал, а не потому, что переживал и грел голову о том, что опять можетсделать мне больно.Но когда воспоминания дошли до Милохина и Гордеева, то я не сдержалась и застонала вголос. Бог ты мой, какой же тупорылой курицей они меня считают, раз не стесняясь и безприкрас явились в аэропорт. Туда и обратно, чтобы точно убедиться, что меня форменнозакатали в асфальт, чтобы посмеяться и позлословить на мой счет.И новый поток горьких слез и душераздирающих рыданий разорвал тишину комнаты.Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне справится с этой мучительной и страшной пыткой.Мне больно! Мне так чертовски и невыносимо больно, что и не описать!Сон сморил меня только под утро, пришел урывками, наполненный беспокойнымиобразами и лживыми иллюзиями, подсовывая моему раздробленному сознанию слишкомжестокие картинки, мол «на, полюбуйся, все это было, а теперь нет».И новые потоки слез, опостылевшие, не приносящие, ни облегчения, ни дажеблаженной парализующей пустоты, загоняли меня в угол.С опаской вышла за дверь, боясь наткнуться на родителей. Никого. Хоть на этомспасибо! Трясущимися руками привела себя в порядок, прошла на кухню, заварила зеленыйчай, еще раз проревелась, сидя за столом, да обреченно потопала обратно в свою комнату.Лежать, притвориться дохлой и постараться ни о чем не думать, может быть тогда мнестанет хоть капельку легче…Но нет, минуты медленно ползли и складывались в часы, ноничего не менялось — я была все там же — в аду.Заметалась по комнате, потом в оцепенении замерла у окна и невидящим взглядомуставилась на подаренного мне медведя. Он тоже смеялся надо мной, смотрел двумячерными глазами-бусинами и поражался моей глупости и наивности.«Так же и я теперь весь твой»Лжец! Чертов лжец!И окунувшись в свои душевные страдания и терзания, я лишь краешком сознанияосознала, что входная дверь открылась и родители вошли в квартиру. Только бы сюда невломились, только не это.Несколько секунд и вот уже я слышу, как повернулась ручка на двери моей комнаты.Черт, надо было запереть на ключ. Вздохнула, но не оглянулась, если мать увидит мое лицо,то сразу поймет, что я на дне.— Валя, — его хриплый голос бьет по мозгам, и я вздрагиваю, зажмуриваясь и со всейсилы прикусывая кулак, чтобы опять не завыть в голос.Это галлюцинация! Вот и все, вот и все.— Пожалуйста, выслушай меня, — но это снова он, не сон и не иллюзия.Подбородок тут же жалобно задрожал, а в глазах скопилась ненавистная влага и ком,размером с целую галактику встал в горле, не давая возможности нормально дышать. Боже,зачем он пришел? Кто его пустил? Как заставить себя держать лицо, чтобы не кинуться ему вноги, умоляя сказать, чем я заслужила подобную злую и жестокую шутку?— Уходи, — выдавила я из себя, упорно стоя к нему спиной и упираясь рукой в рабочийстол.— Я докажу тебе, что это писал не я, — и я горько усмехаюсь, качая головой. Нет, этотпарень реально думает, что я непроходимая тупица.

Ой всё в меня чёрное хладнокровные сердце 😐🖤😐Опять ещё чуть-чуть мучаю. Хорошо ещё 1-2 главы мучений.Всех люблю ❤️ 🙂Хорошего вам дня 😉 или ночи 😐До встречи ❤️