6

- Счастлив познакомиться, мадам Уолстер... Итак,еще один деловой человек не устоял перед женскимичарами. Вполне одобряю его выбор, - сердечноговорил месье Кальдерон, пожимая Энн руку. - И какдавно вы женаты, мой друг? - обратился он к гостю,тщательно выговаривая английские слова.- Недавно, - с улыбкой ответствовал польщенныйсупруг - совсем недавно.- Должно быть, вы очень сердитесь на меня,мадам, - сокрушенно покачал головой месьеКальдерон. - Но, вероятно, все же не так сильно, какваш супруг. Увы, что поделаешь? Ведь Рейт -единственный, кому я могу доверить эту важнейшуюдля нас работу. Когда мы передаем наши дела нарассмотрение властям, для нас просто жизненноважно оперативно владеть всей информацией. Внаши дни не так требуются знания и красноречие, какфакты, цифры и графики. Либо ты обладаешьнеобходимыми данными, либо рискуешь каждый разпроигрывать. Муж уже рассказывал вам о нашейработе? - спросил месье Кальдерон, пропуская ихобоих в просторный офис, выходящий окнами наделовую часть города.- Да, кое-что, - ответила Энн, признавая, что всездесь ей нравится. Было приятно чувствовать себянужной, полезной, иметь возможность применитьсвои знания и языковые навыки. А еще было лестносознавать, что существует область, в которой Рейтне может с ней соперничать.Рейт был прав: месье Кальдерон владел английскимв очень ограниченной степени. Правда, когда он,воодушевленно начал по-французски объяснять Эннзадачи своей организации, то многие техническиетермины оказались ей незнакомыми. Однако онабыстро уяснила их смысл и могла переводить. Иногдапо сосредоточенно-хмурому выражению лица Рейтаона определяла, что он в затруднении. Тогда онавежливо прерывала месье Кальдерона,поворачивалась к мужу и быстро поясняла емусказанное. Это получалось у нее как-то само собой, иона даже не подозревала, как уверенно иавторитетно на взгляд стороннего наблюдателя это унее выходит и какую зрелость ей придает.Когда месье Кальдерон, случайно взглянув на часы,удивленно воскликнул, как надолго он их задержал,Энн тоже поразилась, что время пролетело такбыстро. Приятно было сознавать, что беседапринесла ей такое удовольствие. Когда они ужевставали, собираясь уходить, хозяин учтивообратился к супругам Уолстер: - Мы с женой сегодня устраиваем небольшуюсемейную вечеринку. Не слишком торжественную -просто отмечаем получение диплома старшейдочерью. Я был бы счастлив, если бы вы обаприсоединились к нам. Но, может быть, у вас другиепланы?- Никаких, - быстро ответил Рейт. - В какоевремя вы бы желали нас видеть?Когда они оказались одни, Энн запротестовала:- Я не могу идти в гости. У меня с собой нет ничегоподходящего из одежды.- Неужели? - сухо ответил Рейт. - Роттердамнаходится не на другой планете. Тут полномагазинов, в том числе очень приличных. Но, долженпредупредить тебя, дорогая, что месье Кальдерон -человек довольно старомодных взглядов, и егомнение о тебе будет явно подпорчено, если тывырядишься во что-нибудь непотребное. Думаю, онбудет шокирован, если ты явишься на праздник егодочери в одежде с благотворительного базара.Энн подняла на него негодующий взгляд.- Я не нуждаюсь в лекциях по поводу моей манерыодеваться, сэр, - заносчиво парировала она.Дома в ее гардеробе имелись два официальныхнаряда - так называемые «маленькие черныеплатья», купленные специально для тех случаев,когда ей вместе с отцом и дедом приходилосьучаствовать в общественных мероприятиях. Сама-тоЭнн, может, и предпочла бы что-нибудь из своихлюбимых одеяний, собственноручно купленных нараспродажах. Но ни за что на свете не согласиласьбы она расстроить своим внешним видом близких,поставив их в неловкое положение.С Реем же - другое дело.В то же время ей понравился месье Кальдерон, ипро себя она сразу и без подсказки мужа поняла, чтоон - из старомодных.- У меня, к сожалению, сегодня днем еще однавстреча, - сказал Рейт, посматривая на часы. - А тобы я сходил с тобой.- Нет уж, спасибо, - остановила его Энн.Не хватало только, чтобы он ходил с ней помагазинам и указывал, что купить.- Как насчет ланча? - спросил Рейт.- Я не голодна, - соврала она.Радость и воодушевление, только недавновладевшие ею, прошли. Муженек не просто испортилей настроение своими замечаниями о тряпках, онеще... Как бы это сказать? Обидел ее? Задел еечувства? Да нет, хватит жить с оглядкой на него.Никакие слова Рея не должны ее вечно задевать итревожить. И пора приучить себя к мысли, что этопросто не в его власти.- Если тебе нужны деньги, дорогая... - продолжилбыло Рейт, но она замотала головой.- Я в состоянии и сама купить себе все, чтонужно, - отрезала уязвленная его предложением Энн.- Ну, разумеется... Знаешь, милая девочка, когдаты наконец встретишь этого замечательного,совершенного человека своей мечты, постарайся незабывать, что во многих отношениях мы, мужчины,все еще являемся странными, несовременнымисозданиями с доисторическими взглядами.- Что ты хочешь этим сказать? - подозрительноуставилась на него Энн.- Я хочу сказать, что мне, например, труднопредставить что-то более отвратительное, чемдокучливая, назойливая женщина, которая, как плющ,цепляется за мужчину и не дает ему шагу ступитьспокойно. И тем не менее нам бывает приятнодумать, что у нас есть возможность время отвремени баловать наших любимых и доставлять имудовольствия, которые они не могут доставить себесами.- Конечно, награждая их за хорошее поведение,швыряя подачку, как собаке, мужчины тешат своесамолюбие, - презрительно проговорила Энн,сердито сверкая глазами. - Человек, которого яполюблю, будет относиться ко мне как к равной вовсех отношениях. Он не захочет, чтобы я чувствоваласебя обязанной ему за что-либо. Все, что мы с нимбудем давать друг другу, мы будем даватьдобровольно, по своему желанию.Она хмуро осеклась, заметив выражение, с какимсмотрел на нее Рейт.- В чем дело? Почему ты так смотришь? -беспокойно спросила она.Она и впрямь не помнила, чтобы он когда-либоизучал ее с такой пристальной сосредоточенностью.- Да ничего особенного, - жестко ответил он. -Просто когда-нибудь жизнь хорошенько шарахнеттебя за твой идеализм. Тогда-то ты и повзрослеешь.Но дай бог, чтобы рядом оказался кто-то -подбирать осколки.- Лишь бы только не ты, - пробурчала себе поднос Энн. Ей не хотелось оставлять за ним последнегослова.Вот уже почти час прошел с тех пор, как Рейтвысадил Энн в торговом квартале, но она до сих порне смогла подыскать ничего стоящего. Наконец,проходя мимо маленького магазинчика, она увидела ввитрине платье, которое заставило ее остановиться.Черный бархат и шелковая тафта. Бархатный лиф сшироким, чуть обнажающим плечи вырезом, длинныеи узкие рукава. Нижняя часть лифа плотноохватывает талию, а юбка из тафты пышновздымается над бедрами. Черный цвет и тяжелая,роскошная ткань верхней части придавали платьюсолидность. Но легкая юбка говорила о том, что онопредназначено молодой скромной женщине, а вовсене какой-нибудь молодящейся графине.Девушка решительно вошла в магазин.- Это очень маленький размер, авторскаямодель, - с сомнением покачала головойпродавщица. Но когда Энн сняла жакет, добавила ужесовсем другим тоном: - Пожалуй, вам оно будетвпору.Да, оно оказалось впору. Ей, правда, пришлосьснять бюстгальтер, чтобы не были видны бретели. Нолиф платья был скроен таким образом, что самсоздавал нужную форму, удовлетворенно отметилаЭнн, глядясь на себя в зеркало.Темный бархат подчеркивал сливочную нежностьее кожи, черные кудри непривычно ласкалиобнаженные плечи. Платье придавало фигуре такуюхрупкость и незащищенность, что на миг онаозадаченно замерла.- Оно прямо сшито на вас, - восторженноподбодрила ее продавщица.- Но оно такое дорогое, - колебалась Энн.Ведь еще нужно было купить подходящие вечерниетуфли. В конце концов мысль об ироничномотношении Рейта к ее одежде и ее вкусу заставила еесделать выбор в пользу платья.- Вы не пожалеете об этой покупке, - убеждала еепродавщица, упаковывая наряд. - Такое платье -отличное помещение денег, это - классика. Ононикогда не устареет.Оно-то - нет, а вот я... невесело усмехнулась просебя Энн, направляясь в обувной магазин.- Ну, как? Нашла что-нибудь? - только и сказалРейт, когда в условленном месте она усаживалась вмашину.Кроме платья, в пакетах было еще несколькопокупок: туфли, маленькая театральная сумочка,мягкая шаль, чтобы накидывать поверх платья,инкрустированная эмалью шкатулочка XVII века,которую она приметила в витрине антикварногомагазина и купила в подарок дочери месьеКальдерона. Наверное, правильнее было быподыскать что-нибудь попроще и попрактичнее,подумала она, когда они уже выехали из города. Ношкатулочка была так хороша!- Ах, черт! - вдруг тихонько воскликнул Рей, иЭнн вопросительно посмотрела на него. - Я же хотелпопросить тебя купить что-нибудь для дочериШарля. Сейчас уже поздно возвращаться, придетсясделать покупку по дороге.- Я купила ей кое-что, - сказала Энн и потянуласьна заднее сиденье за пакетом.Она развернула коробочку и, аккуратно держа наладони, показала ее мужу. Тот ничего не ответил, и унее оборвалось сердце. Конечно, он не одобряет. Нуи ладно, тем хуже для него. Главное, что ей нравится.- Знаешь, моя славная, оказывается, иногда тывсе же способна удивить меня. Ты якобы неинтересуешься традициями, считаешь чуть ли непреступлением, когда дом, подобный Голд Краун,находится в частном владении. А сама потом идешь ипокупаешь такую вот вещицу.- Если тебе не нравится, - с вызовом начала былоона, но Рейт отрицательно затряс головой.- Замечательная вещица, - одобрил он еевыбор. - Такая тонкая работа!Похвала прозвучала так неожиданно, что Энн ненашлась что ответить, Она подняла на него глаза, новдруг замерла, увидев, как он на нее смотрит. Так,будто впервые видит. Странное, незнакомое,волнительное чувство наполнило ей грудь, словно быисходя из самого сердца.- Энни...Сколько раз он произносил ее имя, но почемувдруг именно сейчас приятные мурашки побежали поее спине? Почему звук его голоса вызвал у нееассоциацию с мягким кошачьим урчанием, сласкающим прикосновением бархата к коже, сполным неги шепотом влюбленного? Поспешно и неловко она принялась что-тоговорить в ответ, пытаясь потоком слов рассеятьнавязчивое наваждение.- Я даже не забыла купить специальную бумагу дляупаковки и еще поздравительную открытку. Ты незнаешь, как ее зовут, Рей? Я имею в виду - дочьмесье Кальдерона? Надо было его спросить. А она несочтет наш приход неуместным? Все-таки это еепраздник, а мы с ней совсем незнакомы.- Если не ошибаюсь, ее зовут Джина, - ответилнаконец Рейт каким-то приподнятым голосом. - Чтодо нашего визита, полагаю, она вряд ли сочтет егонеуместным.Больше он не проронил ни слова до самого замка,да и тогда лишь заметил, что, поскольку они оба необедали, он пойдет и попросит мадам подать имнаверх какой-нибудь легкий ужин.- Ну что, ты готова? Прекрасно, как раз вовремя.Муж повернулся к ней и внезапно осекся. Энн тожезамерла в дверном проеме, напряженно следя за егореакцией. В магазине она была уверена в своемвыборе, а тут вновь засомневалась. Рейт так странносмотрел на нее.Она сделала судорожное глотательное движение ибеспокойно спросила:- Что-нибудь не так? Платье не годится?- Нет-нет, - только и покачал головой Рейт.Прозвучало это как-то неопределенно, дажехрипловато, и он тут же отвернулся, потянувшись зависевшим на стуле пиджаком. - Платье прекрасное.Отвлеченная этим движением, Энн вдруг на моментзабыла обо всем. Белая ткань рубашки натянулась наего упругой спине, четко обрисовывая его ловкие исильные мускулы. Гармония их движениядействовала завораживающе. За один короткий миг сЭнн сделалось что-то невообразимое. Во рту вдругпересохло, закружилась голова, стало труднодышать. Восприятие приобрело необыкновеннуюостроту. Даже через разделяющее их пространствоона явственно ощущала терпкий запах мужского тела.Ее бросило в жар, бешено заколотилось сердце, илиф платья сделался как-то тесен. Она оглядела себяи едва не вскрикнула - сквозь тонкий бархат платьяявственно проступали соски грудей.Покраснев с головы до пят, она, чтобы скрытьзамешательство, быстро повернулась и бросилась всоседнюю комнату, поспешно выкрикивая:- Моя шаль... Я чуть не забыла ее. Тут так холодно!Уловил ли Рейт эту исступленную и одновременноконфузливую ноту в ее голосе? Ей совсем не былохолодно, но что еще могло прийти в голову, чтобыоправдать это поспешное бегство?- Ты замерзла? - Он настороженно последовал заней.- Немножко. Уже прошло, - пробормотала она,плотнее закутываясь в спасительную шаль. - Мы,кажется, хотели идти. Нам не стоит опаздывать.- Нам не стоит приходить и слишком рано, -лукаво подмигнув, отозвался супруг. - В концеконцов, мы - молодожены.Она непонимающе посмотрела на него, и Рейтпокорно пояснил:- Подумай сама. Мы недавно женаты и - чтоестественно для окружающих - страстно влюблены.Возможно ли, чтобы мы так охотно нарушили нашеуединение? - Голос его понизился до нежногошепота. - Конечно же, нет, ведь нам так хорошовдвоем.И слова, и интонация действовали на Энн такласкающе, что, казалось, вот-вот приведут всостояние гипноза.- Если бы мы действительно были влюбленнойпарой, за которую себя выдаем, - продолжал Рейт, -то вот эта надетая на тебя чертовскиобольстительная вещичка валялась бы сейчас на полувозле кровати, а ты сама, моя дорогая, лежала бы вмоих объятиях.- Перестань, бесстыдник, перестань же, - визнеможении взмолилась Энн. - Мы совсем не те,кто страстно влюблен. Это все не так.- Разумеется, нет, - сдержанно согласился Рей,тихо добавив: - Пока нет. Тебе очень нужна эташаль? - спросил он, уже распахивая перед нейвходную дверь. - По-моему, ты вся горишь.Она, быстро взглянув на него, скользнула мимо.Ему прекрасно известно, отчего ей приходитсякраснеть, чтоб ему провалиться! Интересно, понял лион, что единственное из надетого под платьем, этотрусики? Конечно же, нет. И все же, когда он говорилглупости про лежащее на полу вот это самое платье,было в выражении его лица нечто такое, чтозаставило ее воображение мигом нарисоватьсоответствующую картину. Ей представилось, какона, почти голая, стоит, тесно прижав грудь к егогруди, его руки ласкают ей спину, и ответных ласк оножидает от нее. Пока они спускались по ступенькам,ее сотряс еще один приступ этой «лихорадки».Страхи Энн, что она будет чувствовать себянеловко и неуютно среди незнакомых людей, или чтодочь месье Кальдерона будет недовольна их визитом,оказались напрасными. И не только потому, что главасемейства и его жена оказали им сердечный прием,но и благодаря радушию самой Джины. Пока Рейтбеседовал с хозяином и хозяйкой, Энн оказалась вцентре кружка молодежи. Это были живые, умныеребята, шумно и непосредственно делившиесясвоими взглядами и мнениями. Они беззлобноподначивали молодую англичанку по поводу того, чтоее соотечественники не спешили воспринять идеиобщеевропейского дома.Но Энн вскоре обнаружила, что они, подобно ейсамой, горячо интересовались судьбамиобездоленных, и она увлеченно включилась вобсуждение все обостряющейся проблемы городскойбедноты с одним из приятелей Джины.Внешне Эдвард мало напоминал Дэвида. Он былплотнее, с густой, вьющейся темной шевелюрой икарими глазами, которые восхищенно загорались,когда он взглядывал на Энн, и она не могла этого незаметить. Он искрился чувством юмора, чего никакнельзя было сказать о Дэвиде. Но, что касалосьобщественных взглядов и идеалов, то тут они былипохожи.- Как я понимаю, эта проблема общая для всехстран, - воодушевленно говорил Эдвард, слегкаоттеснив собеседницу от остальных, так что теперьони разговаривали уже только вдвоем. - И мнекажется, мы могли бы поучиться друг у друга, еслибы чаще встречались и обменивались опытом.- Вы хотите сказать, нам следует устраиватьконференции? - засмеялась Энн.- Ну, может быть, не так официально. Я время отвремени наезжаю в Британию по делам, и мне былобы очень интересно взглянуть на ваше заведение длябездомных, если, конечно, это возможно.- Я уверена, что возможно! - с энтузиазмомсогласилась Энн. - Уверена, что наш шеф будет рад свами познакомиться.- Настолько я понял, вы живете в некоторомотдалении от Лондона, - сказал Эдвард. - Будет литам возможность остановиться?- О, не беспокойтесь! - порывисто заверила онанового знакомого. - Вы можете остановиться у нас.- Что ж, я буду с нетерпением ждать случая, -благодарно проговорил Эдвард.- Не принимайте Эдварда слишком всерьез, - сосмехом предостерегла Джина, когда через некотороевремя Энн и ее собеседник присоединились костальным. - Он ужасный сердцеед.- Ты несправедлива ко мне, Джина, -запротестовал тот, ничуть не смутившись. - Неужасный, а прекрасный.Когда Рейт через несколько минут подошел к ним,все трое еще продолжали весело смеяться.- Боюсь, нам с тобой пора идти, - обратился он кжене и пояснил, поворачиваясь к остальным: - Раноутром нам улетать.- Так быстро? - удивилась Энн.Даже когда Рейт холодно показал ей часы, она всеникак не могла поверить, что уже так поздно.- Я вижу, нет нужды спрашивать, понравился литебе проведенный вечер, - заметил он на обратномпути в замок, когда они остались вдвоем в машине.Что-то необычное показалось Энн в его тоне. Нет,не гнев или раздражение, а нечто иное.- Похоже, у вас с молодым Эдвардом нашлосьмного общего.«С молодым Эдвардом»? Энн недоуменнонаморщила лоб. В разговоре он упомянул, что емутолько что исполнилось двадцать пять. Это, конечно,гораздо меньше, чем ее мужу, но уж явно не поводдля подобного уничижительного отношения.- Он просто рассказывал мне, как действуют у нихзаведения, аналогичные нашему приюту, -попыталась объяснить Энн. - И оченьзаинтересовался нашей работой. Я даже пригласилаего приехать к нам и познакомиться с Дэвидом, -поспешно добавила она, устремив взгляд на дорогу. Почему вдруг ей стало казаться, что она сделалачто-то не так, вроде бы рассердила этого взрослого,уверенного в своей неотразимости мужчину? Но я несовершила ничего дурного, успокаивала себя Энн.- И это будет единственной целью его визита? - свызовом спросил Рей. - Познакомиться с Дэвидом?Она опять начала краснеть. Хорошо, что в машинебыло полутемно.- Конечно. А что же еще?- Ладно, крошка, давай не будем. Ты не настольконаивна, - ядовито обронил Рейт. - Всем понятно,что Эдвард гораздо больше заинтересовался тобой,чем вашим приютом.- Неправда! - возмутилась Энн. - А даже еслиитак...Она осеклась, не посмев заявить, что ее личнаяжизнь никого не касается. Ей вдруг показалось, чтоэто уже не совсем так. Ну да, она чуть было незабыла, что они теперь муж и жена.- Ты хочешь сказать, что он тебя не интересует? -холодно спросил Рейт. - У меня сложилось другоевпечатление.- Мы просто разговаривали, только и всего, -выдавила она из себя.Что это с ним? Можно подумать, что он... Ревнует,что ли? Быть не может. Немыслимо. Тогда в чемдело? Хотя Энн и убеждала себя, что не сделаланичего, чтобы заслужить это странное отношение, ноудовольствие от вечера уже было изрядноподпорчено. Она отвернулась к окну и стала угрюмоглядеть в темноту.Неуютный холодок пополз по ней, потому что онавспомнила, что ответил Уолт на вопрос, какимобразом должно завершиться это ее замужество.- Вам придется продержаться не меньше года, -сказал тогда адвокат. - Меньший срок сразу вызоветподозрения. Затем можно начать с того, что как бывременно пожить отдельно, а уж затем постепенноподвести дело к официальному разводу.Не меньше года. Сейчас это стало казаться очень,очень длительным сроком.- Нечего дуться, кокетка, - услышала она жесткийголос супруга. - Ты знала, на что идешь, а коливзялась за гуж... Ты - новобрачная, а новобрачные небросают мужей, чтобы пофлиртовать с другими.- Я с ним не флиртовала. Говорю же, мы простобеседовали на интересную для коллег тему.Она помолчала, а потом повернулась к нему,сердито сверкая глазами. Рейт сосредоточенно велмашину, устремив взгляд вперед. Челюсти его быликрепко сжаты.- Может, это ты слова не способен сказатьженщине, чтобы не затеять с ней флирт, -язвительно заявила Энн, игнорируя угрожающуюнапряженность разговора, - но, слава богу, не всемужчины такие, как ты.- Нет, не все, - резко ответил Рейт. - Вряд липреподобный Дэвид или этот новоявленный коллегаЭдвард стали бы рисковать своей репутацией ивступать в незаконный брак только лишь из-за...- Ну? Из-за чего? - не отступала она. - Может,из-за того, что это я попросила? Зачем ты встаешь втакую позу? Мы оба прекрасно знаем, что тыженился из-за Голд Крауна!При этих словах она просто захлебнулась от горя иотчаяния. Она ведь не хотела ничего этого - нифальшивого бракосочетания, ни мужа, который непитает к ней даже дружеских чувств, не говоря уж олюбви. Никогда она не думала, что придется вестижизнь, полную лжи и обмана, жить с человеком,которого она лишь раздражает и который еепрезирает и попрекает непрестанно. Все, что ейтеперь приходилось делать, шло настолько вразрез сее жизненными принципами, что как тут было нечувствовать себя совершенно вымотанной,несчастной и недовольной собой. Какая же она быладура!- И, разумеется, все эти несравненные дэвиды иэдварды слишком совершенны, слишком безупречны,чтобы даже помыслить о такой мошенническойсвадьбе, не правда ли, Энни? - раздраженнопродолжал Рейт. - Брось валять дурака. Тебе стоилотолько помахать у Дэвида перед носом этойприманкой - он бы и минуты не стал думать оморальной стороне дела. Кстати, Эдвард случайно неговорил тебе во время своего усердного ухаживания,что между обеими семьями - его и Джины - давнорешено, что они должны пожениться? Они - дальниеродственники, но, помимо родственных, их семьиимеют обширные имущественные и деловые связи.Так что этот брак желателен во всех отношениях. Ноэти соображения не помешали ему увиваться затобой.- Замолчи! Перестань! - дрожащим голосомвыкрикнула Энн, закрывая уши руками. - Почему, нупочему тебе нравится быть таким недобрым,циничным? - яростно обрушилась она на него. -Почему тебе всегда надо мне все испортить? Если япредпочитаю видеть в людях хорошее, это еще незначит, что я такая дура и ничего не понимаю.Она отвернулась, чувствуя уже не обиду иотчаяние, а злость. Нет, не на Рейта, а на себя. Нупочему она позволяет себе, человеку сопределенными взглядами, воспитанием,принципами, вступать в споры, неизменнопобедоносные для ее изощренного оппонента? И всеже стоит довести до конца начатый разговор, упряморешила Энн. Все равно она останется при своеммнении, что бы ни услышала.- Ладно, пусть Дэв женился бы на мне ради ГолдКрауна, - напористо заговорила она. - Но он, покрайней мере, сделал бы это не для себя.- Он бы разорил его не хуже Патрика, - спокойноподхватил прервавшийся было разговор Рейт. -Неужто ты всерьез думаешь, что этот доброхот хотьна минуту задумался бы о его историческойценности? Что он преспокойно не отодрал быдубовую обшивку и не разобрал бы твоюзамечательную лестницу, чтобы дом соответствовалпривычному облику благотворительного учреждения?Знаешь ли ты, что случилось бы с Голд Крауном притаких обстоятельствах? - властно продолжал Рейт. -Его пришлось бы полностью переделать - всоответствии с нормами освещенности,противопожарной безопасности и бог весть еще счем. Так что, если ты думаешь, что после того, какДэвид и компания поработают над домом, хоть что-нибудь от его прежнего облика сохранится, чтобы егомогли узнать, например, твои отец или дед, значит,ты просто дурочка.- Просто тебе никогда не нравился этот человек, -огрызнулась Энн. - Ты только и знаешь -высмеивать его. Но не думай, что я не понимаюпричину.С этими словами она вызывающе повернулась кнему, чтобы увидеть его реакцию: придет ли он вярость или обольет ее язвительным презрением. НоРейт почему-то не сделал ни того, ни другого.Он сидел, крепко стиснув зубы, словно боясьпроронить лишнее слово, и на шее у него биласьмаленькая жилка. Он медленно повернул голову,выражение глаз у него было какое-то необычное.- Продолжай, моя милая, - мягко сказал он, но отэтой мягкости у нее по телу побежали мурашки.Она уже жалела, что затеяла этот спор, ноотступать было поздно.- Тебе не нравится, что он не такой, как ты. Чтоон не думает о деньгах и материальных благах! -храбро приняла вызов Энн.Но она не успела договорить, потому что Рейтначал смеяться. И это смутило и расстроило еебольше, чем если бы он разъярился.- Дэвид не думает о деньгах? Тогда что же онодолевает меня своими просьбами опожертвованиях?- Это - другое дело. Он просит не для себя.- Ты так считаешь? Да, он не тратит эти деньги насебя, на свои личные нужды. Но он непомерночестолюбив и чертовски хорошо знает, что сможетдобиться славы, если превратит своесамодеятельное заведение в более заметное иофициально поддерживаемое.Энн отвернулась, прикусив губу. Утверждениемужа, как бы жестоко оно ни звучало, содержалодолю горькой истины.Она испытала облегчение, увидев, что ониподъезжают к замку. Мадам, конечно, ужепритаилась где-нибудь в холле, поджидая их, вернее- своего гостя.- Ну, что же ты молчишь, что же не защищаешьбескорыстного друга обездоленных? Нечего сказать?Она не удостоила его ответом. К чему? Он всегдаправ.Слава богу, мадам не поджидала их. Когда онидобрались до своих комнат, Рейт объявил, что у негоесть кое-какая работа, и плюхнулся за письменныйстол с таким видом, будто ее вообще не существует.Конечно, это было именно то, что ей сейчас надо,но Энн не могла понять, почему их нелицеприятныйразговор подействовал на нее так скверно ираздражающе. При этом она чувствовала, что делотут не в проигранном споре и даже не в тяжести еенепривычной и постылой роли. А в чем же? Этамысль не оставляла ее в покое. Девушка устало потянулась к застежке на платье.Молния легко проскользнула вниз на пару дюймов изастряла. Она досадливо попыталась освободить ее.Промучившись минут десять, изломав все ногти, ноне сдвинув с места проклятый ползунок, ей пришлосьсдаться. Перед ней открылись два пути: либо лечьспать в платье, либо просить о помощи своегоблаговерного.Энн нехотя прошагала до двери смежной комнатыи, открыв ее, нерешительно остановилась, следя засклоненным над работой Рейтом. Он сидел к нейспиной, делая какие-то пометки в бумагах, и был таксосредоточен, что она не решалась окликнуть его,Пожалуй, следует попробовать самой еще разок. НоРейт неожиданно отложил ручку и обернулся.- Да, дорогая, я слушаю.- Молния на платье, - пробормотала Энн, чувствуянеловкость. - Застряла, и все.- Ты бы подошла сюда, поближе к свету, япосмотрю, что можно сделать, - предложил он и,встав из-за стола, вывел ее на середину комнаты. -Кажется, ты понемногу взрослеешь. - Кривоусмехнувшись, он взял ее за плечи и повернул к себеспиной.- Что ты имеешь в виду? - напряженно отозваласьЭнн, чуя новую насмешку. Она попыталасьразвернуться к нему лицом, но его руки крепкодержали ее плечи.Было так непривычно чувствовать его пальцы насвоей голой коже и видеть отражение их обоих взеркале над камином - они стояли вплотную друг кдругу, словно любовники.Ей на момент остро почудилось, что это вовсе неРейт, а какой-то другой человек - просто мужчина, скоторым она, например, могла встретиться навечеринке, и который оказывал знаки внимания,ухаживал за ней.Пристыженная столь необычным направлениемсвоих мыслей, Энн опустила голову и уставилась впол.- Как же так, моя славная? - мягко проговорилРейт. - Я имею в виду, как это случилось, что тырешила обратиться ко мне вместо того, чтобыпорвать платье?- Я не понимаю, о чем ты! - встрепенулась Энн.Неужели это и есть признак зрелости -предпочесть обратиться к мужчине, а непожертвовать платьем? Если так, то, пожалуй, лучшебыло бы проявить меньше зрелости.Рейт отвел в сторону копну ее волос, чтобыполучше рассмотреть поломку, и Энн почувствовала,как под его теплым дыханием натянулась кожа наспине и шее. Ей приходилось читать в книгах, какгероиня в экстазе едва не падала в обморок, когдагерой осыпал страстными поцелуями ее затылок ишею, и всегда скептически относилась к такимописаниям, как к явному преувеличению. Но сейчас...Она пыталась унять нервную дрожь, руки судорожносжались в кулаки - теплое дыхание Рейтаобволакивало ее и производило такое магическоедействие, что ее охватил трепет.- Стой спокойно, егоза! - услышала она словноиздалека чуть раздраженный голос и поняла, чтопроизошло. Она придвигалась к нему все ближе иближе, будто... будто и вправду хотела усилить этосладостное ощущение неги, не отпускавшей ее тело.- Ах, пусти меня, наконец! - запротестовала она ипопыталась вырваться, чувствуя, что преступаеткакую-то грань допустимого.Ее сознание воспринимает все неправильно,переворачивает все с ног на голову, подумалось ей. Исамым непостижимым, непредсказуемым образом непозволяет контролировать реакцию на простоеприкосновение к телу.- Стой смирно. Я понял, в чем дело. Молниязакусила кусочек ткани, и я попробую его вытащить.- Где? Дай посмотреть. Я сама вытащу, -задергалась Энн, пытаясь вырваться от Рейта иодновременно заглянуть себе через плечо.Когда она рванулась вперед, Рейту как раз удалосьосвободить молнию, и мягкий, податливый бархатсоскользнул с ее плеч. Взвизгнув, Энн в паническомужасе подхватила платье, но лиф уже упал, обнаживтело до пояса. Пунцовый румянец залил ей лицо. Оностало того же цвета, что и торчащие соски ее голыхгрудей. Она же стояла точно околдованная, обхвативсебя руками, не в силах ни пошевелиться, ни отвестистыдливого взгляда от Рейта, который, в своюочередь, зачарованно ее разглядывал.- Перестань, бесстыжий. Прекрати же таксмотреть на меня! - хрипло выпалила Энн голосом,дрожащим, как и она сама.От стыда у нее выступила какая-то липкаяиспарина. Ей хотелось броситься бежать, но почему-то не было сил. Она застыла, точно кролик подгипнотизирующим взглядом удава.- А как смотреть? - мягко спросил Рейт. - В концеконцов, я же твой муж.Он сделал к ней шаг, и бедная Энн, позабыв освоей наготе и обо всем на свете и лишь трясясь какв лихорадке, уставилась на него расширенными,обезумевшими глазами.- Кстати, - так же мягко продолжал ее мучитель, -представляешь ли ты, что сейчас творилось бы сомной, будь мы мужем и женой по-настоящему?Мужчине трудно лицезреть такую соблазнительнуюпозу.Энн тяжело и прерывисто дышала.- Ну что с тобой? Конечно же, ты не так наивна,чтобы не знать, что одних прикосновений к женскойгруди для мужчины недостаточно. Он хочет ласкатьее всю - целовать, трогать языком, слышать в ответслабые вскрики удовольствия.- Нет! Нет! - почти простонала несчастнаядевушка.Сломя голову она бросилась наконец к себе вкомнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней,прислушиваясь к лихорадочным ударам сердца.Удивительно, но она не испытывала уженеловкости или злости на Рейта. В ее ушах все ещезвучал тихий искушающий голос, и ей представилось,как его голова наклоняется к ее груди, а губыначинают ласкать ее. Ощущение это было почтифизическим.Она отчаянно замотала головой. Боже, что с нейпроисходит? Потрясение, недоумение, страх, чувствовины - все слилось в единый непостижимый комужаса и боли - физической и нравственной.Ослабевшая, белая как мел, Энн с трудом оторваласебя от двери. Бредя к постели уже в ночнойрубашке, она избегала встретить в зеркале своеотражение, боялась опять увидеть торчащие сквозьткань напрягшиеся соски. Думая о том, что могло быпроизойти, она покрывалась румянцем.Да, с ней что-то не так. Иначе и быть не может,коль скоро на ум приходят такие нескромные мысли,если начинает казаться, что ей хочется его ласк, чтоее тело само тянется к нему, жаждет его.Наверно, это всего лишь причуды усталоговоображения. Завтра она вернется домой,почувствует себя лучше и вновь станет сама собой.