Глава 8 | Стелла

«Мы боимся не чувств, а того, что чувства могут все изменить»

                                — из дневника Мередит Олдридж.

Мы вошли в переговорную за десять минут до начала — на всякий случай. Джо спокойно располагал материалы, я проверяла ноутбук, будто в сотый раз. Комната была залита мягким дневным светом, и в этой почти стерильно-белой атмосфере каждое движение казалось громким. Мое сердце отбивало ритм тревожного марша — громко, настойчиво, где-то в солнечном сплетении.

— Ты готова? — тихо спросил Джо, обернувшись ко мне. Его голос, как всегда, звучал спокойно, уравновешенно. Как будто это вовсе не момент, от которого зависело наше дальнейшее будущее.

Я кивнула. И в этом не солгала.

Когда зашли инвесторы, всё резко стало будто чуть менее ясным — в воздухе повисла концентрация, как перед грозой. Улыбки, рукопожатия, вежливые вступительные реплики — и всё это время я чувствовала: Джо и наша команда специалистов  рядом. От этой ненавязчивой мысли я вдруг поймала себя на том, что мне не страшно, что даже самый каверзный вопрос, заданный одним из инвесторов с холодной усмешкой, не выбил бы меня из колеи. Потому что мы все были командой.

Когда разговор зашел о сроках, о векторах развития, Джо говорил с уверенностью, в которой не было ни капли показного. Его голос был твёрдым, но не давящим, и мужчины за столом действительно его слушали, причем не просто из вежливости, а по-настоящему. Я знала, что в этом мире бизнеса мужское слово было на вес ощутимее женского, но не позволяла неуверенности от половой принадлежности взять вверх , и переключила внимание, когда один из инвесторов  кивнул в момент речи Джо с явным одобрением.

Я добавила свои блоки — кратко, без лишних деталей, но с акцентами, над которыми мы с Джо работали последние недели. В какой-то момент я увидела, как один из инвесторов наклоняется к другому и что-то тихо говорит, и в ответ тот улыбается. Это была та улыбка, которая говорит: «Да. Они справились». И решимость все больше росла внутри меня.

— Не буду лукавить: я ожидал стандартный набор цифр. А получил ощущение стратегии и цели. Это интригует, — сказал один из мужчин среднего возраста. Девлон Рейд — он когда-то тоже сотрудничал с моим отцом. — Мы понимаем, что проект амбициозный. Но, как вы справедливо заметили, большие результаты требуют смелых решений.

— Этот риск... оправдан. Мы готовы быть частью этой истории с самого старта, — подхватил другой мужчина. И я засияла изнутри.

Один из инвесторов — самый экспрессивный из всей собравшейся компании, широким жестом и золотыми часами на запястье — вдруг хлопнул в ладони, отчего я вздрогнула, хоть и сидела в состоянии почти эйфорического транса.

— Ну что, подписываем бумаги? — с улыбкой посмотрел он сначала на Джо, потом на меня. — Думаю, время тянуть мы уже упустили — вы нас купили с первых слайдов.

Несколько секунд будто растворились в белом шуме. А потом начался ритуал: страницы, ручки, легкий шелест бумаги, уверенные подписи, щелчки крышек. Всё происходило почти замедленно, как будто я наблюдала это со стороны и было почти сюрреалистично видеть, как наши подписи появляются на документах. В комнате раздавались пожимания рук, одобрительные реплики, намек на будущий приём по поводу запуска проекта. Кто-то даже пошутил — и я впервые с начала дня по-настоящему улыбнулась.

Но в то же время — каждой клеткой ощущала, что это реальность. Мы это сделали. Я и Джо. Мы.

Я поставила подпись там, где нужно, и на пару секунд задержала руку, глядя на строчку со своей фамилией. Неужели всё? Первый этап завершён?

Словно почувствовав мой внутренний монолог, Джо слегка наклонился ко мне и еле слышно сказал:

— Давай, Стелла. Всё отлично.

Я выдохнула и даже позволила себе мельком взглянуть на него дольше, чем нужно.В комнате царило одобрение. Плечи инвесторов расправились, кто-то уже закрыл планшет, кто-то сделал глоток воды. Дело было сделано, а воздух наполнился лёгкостью, которой не хватало все последние недели.

— В ближайшие дни, — начала я, обращаясь ко всем, стараясь говорить чётко, хоть голос и немного дрожал от эмоций, — мой ассистент вышлет вам официальные приглашения на приём. Мы хотим отпраздновать подписание и старт проекта — так сказать, красиво отметить наше сотрудничество.

— Прекрасная идея, — кивнул один из них. — После таких переговоров мы заслужили бокал шампанского.

— Надеюсь, не один, — добавил другой с улыбкой. — И надеюсь, это будет событие не менее стильное, чем ваш подход к делу.

Я рассмеялась, всё ещё не до конца веря, что этот день — случился. Когда за последним инвестором закрылась дверь переговорной, в комнате неожиданно стало тихо. Не напряжённо , а приятно тихо впервые за долгое время моего пребывания в Бостоне, и — в кресле руководителя. Мои пальцы всё ещё дрожали. Адреналин бурлил в крови.

— Мы правда это сделали? — спросила я, сама не узнавая свой голос.

Джо повернулся ко мне и чуть кивнул:

— Да. Мы сделали это, Стелла.

И в следующую секунду я встала, подошла к нему и — без предупреждения, без тормозов — обняла. Почти с разбега. Почти с визгом.

— Боже, Джо, мы сделали это! — вырвалось у меня, как будто всё напряжение последних месяцев вышло через эту фразу.

Мужчина замер на секунду, а потом его руки крепко сомкнулись у меня на спине.Не формально. Не деликатно. Уверенно, будто я именно там, где должна быть.

— Ты справилась, Стелла, — прошептал он мне над ухом. — На все сто.

Я замерла, прижавшись щекой к его груди, и услышала, как неровно бьётся его сердце.А потом — я услышала и своё. Гораздо громче. Гораздо чаще. И, кажется, даже он его услышал.Мы не сразу разжали объятие. Было что-то почти интимное в этой тишине между нами. Не как в переговорах, не как на работе. А потом Джо чуть отстранился, глядя на меня снизу вверх с той полуулыбкой, которую я уже начинала различать между «деловой» и «настоящей».

— Мы должны это отпраздновать, — сказал он. — С меня ужин.

Боже, Стелла, выдыхай.

— Только если в компании хорошего вина, — ответила я, чувствуя, как уголки губ поднимаются сами собой.

— Договорились.

Часами позже, квартира встретила меня тишиной и мягким полумраком. Я скинула туфли уже в коридоре, чувствуя, как от напряжения побаливают пальцы ног, и прошла на кухню, по пути расстегивая пиджак. Сердце всё ещё било не в такт — будто отголоском тех часов в переговорной. Словно тело не успевало понять, что всё уже закончилось и что всё получилось.

Я налила себе воды, сделала глоток и прислонилась спиной к шкафу.

Мы сделали это.Их взгляды, улыбки, крепкие рукопожатия — всё это было настоящим. Настолько настоящим, что я даже не заметила, как вдруг оказалась в объятиях Джо. Вернее, как сама в них кинулась. С визгом, как девчонка на выпускном.

Я закрыла глаза и покачала головой, вспоминая этот момент и вмиг мне стало так неловко от такого проявления эмоций. Я должна была просто пожать ему руку и сказать «благодарю за сотрудничество»... ну или хотя бы воскликнуть не так... эмоционально.Но я не сдержалась. Потому что это была победа. Наша победа. Потому что он стоял рядом на каждом этапе. Потому что знал, когда подбодрить, когда не мешать, а когда просто поставить рядом чашку кофе, не говоря ни слова.

И главное — потому что, когда я его обняла, он не отшатнулся. Он обнял в ответ — крепко, уверенно. И в этом было столько... чего-то личного. Чего-то, что я не позволяла себе долгое время чувствовать.

Я поставила стакан на стол и взглянула на часы. Времени оставалось немного, а я ещё даже не начала сбор и не выбрала платье.

Платье.Как будто это просто ужин, как будто я не ощущаю, как с каждой минутой поднимается лёгкая дрожь — то ли от волнения, то ли от предвкушения.Я рылась в своем гардеробе, вытаскивая на вешалках разные платья и мысленно примеряя их на себя. Какие-то были слишком деловыми - словно для подписания очередного контракта, какие-то через чур нарядными, больше подходящими для светского приема. Какие-то из них я надевала, когда мы с Киарой в Лондоне выбирались в бар, но они не вписывались в то, как я представляла себя сегодня на ужине с Джо.

Я достала телефон и сделала несколько фото нарядов, раскиданных на кровати. Отправила их Киаре, мне срочно нужен был дружеский совет.

«SOS. Помоги выбрать платье. Вариант "ты во всех выглядишь потрясно" отменяется — я уж слишком потела над этим вечером, чтобы выглядеть средне.»

Через минуту пришел ответ :

«Ты серьёзно хочешь, чтобы я выбирала по этим картинкам? Они все как из журнала! Надень хотя бы одно, покажи на теле, а не как будто ты их готовишь для модной распродажи.»

Я закатила глаза и начала примерять их на себя, параллельно фотографируя и отправляя их Киаре. Пока она медлила с ответом, я передала ей свою нервозность, чтобы хоть как-то ощутить облегчение. «Я веду себя как девочка перед свиданием, хотя это не свидание, да?»

«Это свидание. Только вы с этим пока не согласились вслух. »

Я закатила глаза.

«Ты не помогаешь.»

«Я и не пытаюсь. Надень красное. Джо не устоит. Да и ты — тоже.»

Я шумно выдохнула, но губы сами собой растянулись в улыбке.

«Я не уверена. Не слишком ли... ярко?»

Ответ пришел незамедлительно, и я уже представляла, как пальцы подруги яростно скачут по клавиатуре смартфона.

«Стелла, дорогая, ты не в суд идёшь, и не на родительское собрание. Ты идёшь с красивым мужчиной в дорогой ресторан, чтобы отпраздновать то, что у вас получилось. И не забывай: ты выбираешь не платье. Ты выбираешь, как себя сегодня чувствовать»

Это было больше любых слов. Я обожала Киару всей душой.

«Ладно. Красное так красное»

«Вот это моя девочка!»

Платье. Красное. С открытой спиной. Без лишнего — но в нём я чувствовала себя уверенной. Как будто этим вечером хочу не только выдохнуть... но и дышать полной грудью.Я провела ладонью по ткани. Гладкой. Тёплой.Да. Это оно.

« И не забудь надеть приличное белье 😉» мелькнуло вдогонку ее сообщение уже через несколько минут. Мои глаза снова закатались до орбит. Она неисправима.

Сборы заняли у меня больше времени, чем обычно, видимо потому, что я действительно хотела выглядеть сегодня особенно хорошо. Как и ожидалось, Джо позвонил в мою дверь ровно в то время, на которое мы договаривались. Когда я открыла дверь, сердце все равно чуть дернулось — от волнения, от ожидания, от чего-то, что не поддавалось логике. Джо стоял на пороге, в темно-синем пиджаке и с легкой небрежностью в прическе, будто бы проводил рукой по волосам в последнюю минуту и всё равно выглядел безупречно. Но когда он поднял на меня глаза — я забыла, как дышать.

Он замер на секунду и пристально смотрел на меня.

— Вау, — выдохнул он, совсем не делая вид, будто играет. — Ты сегодня не в костюме... и выглядишь просто потрясающе.

Я почувствовала, как тепло разлилось от щек к шее, и тут же постаралась скрыть смущение за улыбкой.Он будто пытался сопоставить то, что видел сейчас, с той женщиной, которую привык видеть в конференц-зале с планшетом в руке и папкой под мышкой.

— То есть в деловых костюмах я выгляжу так себе ? - спросила я, запирая дверь и лукаво ему улыбаясь.

— Я этого не говорил, — усмехнулся он в ответ. — Просто непривычно.

В такси по дороге до ресторана было удивительно легко. Ни тени неловкости после комплиментов у двери, ни следов усталости — только смех и ощущение, что можно выдохнуть впервые за много дней.

— Честно, — сказала я, откинувшись на спинку кресла, — у меня был реальный страх, что один из инвесторов просто не приедет. Или забудет. Или улетит на Бали в последний момент, как это было с Уокером в прошлый раз. — Вспомнила я момент двухмесячной давности.

— А у меня был план «Б», — не отрывая взгляда от дороги, отозвался Джо. — Я бы позвонил Саре, она бы кого-нибудь быстро переодела в костюм и подсунула к столу. Эти парни всё равно никогда не помнят, как друг друга зовут.

— Гениально. Вместо Хендерсона у нас был бы Леон из отдела логистики, рассказывающий про метавселенную.

— Он хотя бы делает это с огоньком.

Мы засмеялись. Разговоры плавно перетекали из одного в другой, как вода — о том, как чуть не забыли распечатать копии договора, о том, как я на автомате, будучи очень уставшей, налила себе кофе из кружки Джо, даже не заметив. Всё это вдруг стало забавным — мелочи, которые мы делили все прошлые месяцы.

— В следующий раз, — сказала я, — надо составить список из возможных катастроф и назвать его: «Факапы, которых мы избежали чудом».

— Я уже мысленно пишу пилот для сериала, — подыграл Джо. — «На грани», сезон первый.

Когда мы подъехали к ресторану, я замолчала на пару секунд. Название сияло на фасаде сдержанным золотом. Место было закрытое, без лишней помпезности, но с той самой роскошью, которую не нужно было демонстрировать — она ощущалась во всём: в освещении, в приглушенной музыке, в манере швейцара отворять дверь с точностью театральной сцены. Мы прошли внутрь, и я словно оказалась в другом измерении: глубокие цвета интерьера, бархатные кресла, тёплый мягкий свет от подвесных светильников, лёгкий запах цитрусов и белого перца в воздухе. Каждый столик — как будто отдельный мир, чуть отгороженный, с ненавязчивой приватностью. Меню было тонким, как журнал, с каллиграфическими названиями блюд. Названия я почти не читала — просто ощущала, как всё вокруг работает на одно: выдохни. Позволь себе быть. Почувствуй вкус жизни.

— Уверена, тут подают пасту, в которую добавляют драгоценные камни и слёзы сомелье, — шепнула я, пряча улыбку за меню.

— Кстати, о сомелье — можно подозвать одного, чтобы помог подобрать вино. Оно здесь превосходное, — подмигнул Джо.

Через пол часа мы уже пили вино - действительно превосходное и наслаждались своими блюдами, которые ничуть не уступали рангу мишленовских ресторанов. Уж по таким отец меня водил предостаточно раз.

— Ты ведь понимаешь, что теперь нам придётся поддерживать эту высокую планку? — сказала я, крутя ножку бокала. — Доверие инвесторов — это как первое свидание.  Поначалу все играют свои роли, а потом нам важно не упасть лицом в грязь.

— Ты сейчас сравнила проект на миллионы с тиндер-знакомством? — приподнял бровь Джо, не сдерживая улыбку.

— А что? Очень даже похоже. Там ты тоже стараешься не показать себя слишком нервным и всё время переживаешь, как всё пройдёт. Только в случае с проектом всё осложняется еще Excel-таблицами и юристами.

— И платье ты, значит, выбирала под "первое впечатление"? — спросил он, медленно, с этим внимательным взглядом, от которого у меня моментально запеклось дыхание.

Я закатила глаза.

— Нет. Платье — исключительно для эстетики. Моей. И, может быть... чуть-чуть для твоей.

Он поднёс бокал к губам, но уголки рта приподнялись. И мы оба понимали, что сейчас речь не о том платье, которое было на мне на встрече с инвесторами.

— Ложь. Это платье не для эстетики. Оно сработало как оружие на точечное поражение.

— Джо! — я прыснула от смеха. — Ты ужасен.

— Просто честен, — сказал он, подавая мне кусочек чего-то невероятного с тарелки. — А если серьёзно — я еще не видел тебя такой. Ты будто сбросила броню.

Я на секунду замолчала. Не потому что не знала, что сказать. А потому что почувствовала, что это — правда. И то, как он назвал мою оборону «броней» так резонировало с тем, что обычно я крутила в своих мыслях. А он их словно прочитал.

— И мне это нравится, — продолжил Джо чуть тише, и на долю секунды мне показалось, что шум ресторана отступил, оставив нас наедине в каком-то другом измерении.

Я опустила глаза в бокал. Сердце вдруг стучало чуть громче обычного.

— Аккуратнее, — улыбнулась я, пытаясь вернуть лёгкость. — Ещё пара таких фраз — и я подумаю, что ты флиртуешь.

— Я бы не отрицал. — Его голос стал ниже. — Просто ты всё время слишком занята, чтобы это заметить.

Я усмехнулась, откинувшись на спинку стула. Я не хотела поддерживать это все так открыто, и решила плавно сместить тему.

— Признаться, да, в списке дел на день «почувствовать флирт» не было. Зато было «удержать проект от катастрофы». Думаю, мы справились.

— Мы не просто справились, мы вытащили всё это из чистого хаоса и поставили на ноги. И ты, Стелла...— Он сделал паузу, словно выбирая слова.— Ты была чертовски хороша сегодня.

Как же хорошо, что подошедший официант спас ситуацию, и мне не пришлось отвечать незамедлительно. Джо все еще пристально смотрел на меня.

— Ты заметно расслабился, — сказала я, когда официант наполнил наши бокалы, и мы остались наедине.

— Это потому что я наконец выдохнул, — с улыбкой отозвался Джо. — Утром был почти уверен, что кто-нибудь всё испортит. Например, я.

— Ты? — прищурилась я. — А что ты мог испортить? Ты все время держался так, будто родился в переговорной.

Он усмехнулся, облокотившись на стол:

— Ну, во-первых, я с трудом удержался от того, чтобы сказать «да» уже после второго слайда. Во-вторых, если бы не ты, я бы, возможно, и не рискнул впрягаться в эту историю настолько.

Я чуть склоняю голову, подмечая его взгляд — он не просто тёплый. В нём появляется что-то ещё. Что-то, от чего у меня легонько замирает дыхание.

— Не знала, что ты такой сентиментальный.

— Только когда голоден и слегка пьян.

Я смеюсь, и он тут же добавляет:

— Но, если серьёзно, я привык доверять только себе. Весь этот проект — он не стал бы таким живым, если бы ты не влетела в него, как...

— Как? — поднимаю бровь.

— Как шторм с презентацией и манифестом. — Он улыбается уголком губ, будто вспоминая.

— Очаровательно. Я как ураган из бизнес-школы.

— Сегодня ты снова та, какой была в день нашего первого знакомства. В том белом платье, с таким взглядом, будто ты знаешь что-то, чего не знает никто.

Я чувствую, как внутри всё мягко сжимается.

— Ты хорошо запомнил то платье.

— Я бы соврал, если бы сказал, что не вспоминал его. Иногда. Особенно, когда ты появляешься в очередном строгом костюме и кидаешь мне флешку в лицо.

— Это было один раз.

— Но как эффектно.

Мы оба смеёмся. Вино играет, но не туманит. Всё становится легче, тоньше — как будто разговор вдруг стал по-настоящему интимным. И он не о бизнесе. Не о победе. А о нас. О чём-то, что только начинает прорастать между строк.

Я отставляю бокал и некоторое время просто смотрю на свечу на столе. Её пламя качается, будто в такт моим мыслям.

— Знаешь... — начинаю я, не совсем уверенная, хочу ли вообще говорить это вслух. — Для меня эта встреча... и всё, что мы сделали — это не просто про цифры или контракты. Этот проект стал для меня чем-то вроде доказательства. Я хотела показать, что могу сама. Не потому что я его дочь. А потому что я — это я. Своё мышление, своё чутьё, свои решения. Хотела, чтобы он посмотрел и увидел не фамилию, а меня. Всю жизнь я будто бы существую в тени своего отца, — продолжаю. — Его репутация, его принципы, его способы делать бизнес. Всё под лупой. Всё по его лекалам. Я слышала «молодец» гораздо реже, чем «а вот если бы ты сделала по-другому».

Я чуть усмехаюсь, но за этой улыбкой — больше усталости, чем веселья. Опускаю взгляд, потому что слова эти будто бы немного обнажают меня. Я ведь так редко говорю подобное вслух. Даже Киаре не всегда.

— Не знаю, получилось ли... — выдыхаю. — Но сегодня, когда всё прошло так, как мы задумали, я впервые почувствовала: может, не зря я вообще во всё это полезла.

Он не перебивает. Но я чувствую его взгляд — в нём нет жалости. Есть уважение.

— Зря или нет, — говорит он наконец, — но я рад, что мы влезли в это вместе.

Я смотрю на него и неожиданно понимаю: в этом ресторане, среди хрусталя и света, я впервые за долгое время не чувствую давления. Только тёплое, устойчивое ощущение, что меня действительно видят.

Я не сразу поняла, в какой момент начала по-настоящему пьянеть. Сначала просто казалось, что всё вокруг стало чуть мягче — свет, звуки, мысли. А потом я уловила, как слишком долго смотрю на Джо, а он — на меня. Словно всё замедлилось, а фильтр в голове, обычно такой строгий и точный, будто выключили.

Мы рассмеялись почти одновременно, до слёз, когда официант принёс десерт с труднопроизносимым французским названием, а Джо с каменным лицом сделал вид, что знает, как его есть. Он, конечно, не знал и всё превратилось в мини-комедию. Уж точно не та сцена, которую я бы представила раньше в сценарии "первого серьёзного ужина после деловой победы".

Такси нас подобрало через пару минут после того, как мы вышли из ресторана. Джо держал дверь открытой, а я почему-то поскользнулась на ровном месте — каблуки, мокрый асфальт, и ещё, возможно, виной был выпитый пятый бокал вина. Я едва не рухнула ему в руки, и всё это вызвало новый приступ смеха.

— Прямо как в кино, — фыркнул он, помогая мне сесть. — Только ты должна была оступиться на ступеньке, а я — сказать что-то клишейное , типа "я тебя держу".

— О, а ты разве не сказал? — дразняще прищуриваюсь.

— Прости, упустил шанс. Давай на репризу, — он оборачивается ко мне с тем самым искренним выражением лица, которое я запомнила ещё с того вечера в клубе. — Давай, Стелла, упади снова. На этот раз я подготовлен.

Я смеюсь, откидываясь на сиденье. Лёгкость. Беззаботность. Откуда-то возвращается девочка внутри, которой не нужно держать лицо, быть безупречной, оправдывать ожидания. Сейчас можно просто быть собой.

— Ты тоже слегка навеселе, признайся, — щурюсь на него.

— Я трезв, как стена... с легким налётом сарказма и мерло, — он поднимает бровь. — Но честно — да. Ноги уже спорят с мозгом, кто тут главный.

Мы едем по вечернему городу, его огни размазаны в окне, как акварель. И я думаю — как же странно, что за весь этот сумасшедший путь, именно сейчас, в простой машине, в состоянии легкого опьянения, я чувствую себя ближе к нему, чем за все месяцы совместной работы. Это уже не только про проект. Не только про задачу, дедлайны или стратегию, а скорее про какую-то химическую, почти невидимую линию, натянутую между нами — дрожащую от каждой улыбки, взгляда и слова.

Когда мы остановились у моей двери, и на пару секунд наступила тишина — та самая, в которой слышно, как бьется сердце, я еще более убедилась в том, что вино сильно дало в голову.

— Знаешь, — сказала я, наклоняя голову и поднимая бровь, — если бы кто-то пару месяцев назад сказал, что ты будешь сопровождать меня домой после похода в ресторан , где мы оба слегка навеселе... я бы решила, что это какая-то корпоративная катастрофа.

Джо рассмеялся, облокотившись плечом на стену.

— А я бы решил, что это глупый сон. Потому что ты тогда смотрела на меня, как на пыль на ботинках. Пусть и очень элегантно.

Я хмыкнула:

— Ну прости, я просто привыкла фильтровать всех, кто работает с моим отцом. Это как врождённая паранойя.

— А сейчас? — спросил он, глядя на меня чуть дольше, чем позволительно.

— Сейчас... — я пожала плечами, будто бы легко, но внутри что-то дрогнуло. — Сейчас я просто пьяна.

Он рассмеялся снова, и его голос стал теплее.

— Ладно, признаю. Мне нравится такая версия тебя. Может стоит звать тебя в ресторан почаще.

— Это просто вино. Не строй иллюзий. Завтра я снова стану ледяной королевой.

— Можешь стать кем угодно, — его взгляд стал мягче, почти серьёзным. — Но мне нравится, что ты даёшь себе быть настоящей. Хотя бы со мной.

Я чувствовала, как всё внутри сжимается. Опасно. Близко. И слишком... честно.

— Это всё твой деловитый шарм, — прошептала я. — Пугающе работает.

Он сделал шаг ближе. Мы почти касались друг друга.

— Если честно, я сейчас борюсь с сильным желанием поцеловать тебя.

Сердце застучало громче, но я или моя привычка тут же отшутилась:

— Удивительно. Обычно люди борются с желанием не закатить глаза, когда я начинаю говорить о регламенте.

Он усмехнулся, но не отступил.— Сейчас ты не про регламент. Сейчас ты про риск.

На долю секунды я подумала: «Он не сделает этого. Мы не настолько...»Но затем его рука осторожно коснулась моего лица. Я видела его сопротивление и от того, что я знала что сейчас произойдет, внутри во всю бушевал шторм из разных эмоций и влечение туго завязывалось петлей в животе.

— Пошло оно к чёрту, — выдохнул он и припал к моим губам поцелуем. Нежное касание сопровождалось прикосновением его ладони к моей щеке, от которой мне мгновенно стало печь лицо. Его поцелуй был наполнен трепетом и нежностью, которые передавались мне через порхающие в животе бабочки. Черт, да целую армию бабочек, если быть точной.

Я не сразу поняла, что отвечаю ему. Это случилось почти само — я приоткрыла рот, позволяя его языку проскользнуть к моему, а  пальцы, будто по собственному решению, скользнули к его вороту, цепляясь за ткань пиджака, как за точку опоры.Поцелуй стал глубже. Сдержанный вначале, он будто набирал обороты вместе с дыханием, с пульсом, с тем, как Джо прижимает меня чуть ближе. Всё вокруг исчезло. Существовал только этот миг — и мужчина, с которым я столько всего сдерживала, отрицала, а теперь... просто не могла остановиться.

Я чувствовала, как вторая его ладонь ложится мне на талию осторожно, будто спрашивая разрешения. В ответ я лишь сильнее прижалась к нему, и между поцелуями тихо выдохнула:

— Мы... совсем спятили.

— Возможно, — прошептал он, и на его губах мелькнула лёгкая, едва заметная улыбка. — Но мне, честно, плевать.

Я рассмеялась — немного, нервно, но искренне. Потому что впервые за долгое время чувствовала не тревогу, не напряжение, не давление... а тепло. Настоящее. И от него кружилась голова не меньше, чем от вина. Между нами вспыхнул взгляд. Этот момент, в который никто не говорит, но оба знают — если они сделают шаг, назад дороги не будет.

И в этот раз я первая потянулась к нему. Поцелуй уже не был сдержанным — он стал тем, что срывается с души, когда ты слишком долго держал себя в узде. Нежность и трепет теперь переплетались с огнем желания и влечения, в голове был ветер, не позволявший мне встретиться лицом к лицу со здравым смыслом. Та стая мурашек, окутавшая все мое тело, могла бы пожалуй посоперничать с той армией бабочек, бившихся в конвульсиях внутри меня. Я ощущала как горю, кровь прилила к щекам и я не хотела тормозить — настолько пронзительно он меня целовал и хотел. Его нужда ощущалась в каждом столкновении наших языков, которые двигаясь в едином ритме, точно знали что нам сейчас нужно.

Мы отстранились почти одновременно — как будто кто-то невидимый нажал на паузу.Несколько секунд стояла тишина. Только наше тяжёлое дыхание и стук моего сердца, который, казалось, мог услышать даже сосед через стенку.Джо посмотрел на меня. Глаза всё ещё были темнее обычного, дыхание сбито. Но он первым отвёл взгляд, опуская его куда-то в сторону, как будто этим поцелуем он нарушил собственное правило.

— Чёрт, — выдохнул он с тихим смешком. — Это... точно не было в планах на вечер.

— А ты составлял план? — я попыталась улыбнуться, но голос чуть дрогнул. Я все еще стояла там, прижатая к стене и не могла поверить, что это произошло.

— Ну... где-то в параллельной вселенной, наверное, да. Только там я, возможно, чуть более трезвый.

— Мы оба не так уж и трезвы, — заметила я, осторожно касаясь пальцами уголка губ, будто все еще ощущала его губы на своих,  — Но... кажется, это всё равно не отменяет факта того, что случилось.

Он посмотрел на меня снова. В этом взгляде не было извинения, которое жаждет быть прощённым. Оно было... другим. Словно он сожалел — но не о самом поцелуе, а о том, что я от него отпрянула. И в этот миг всё во мне сжалось, потому что я знала этот взгляд. Это был взгляд мужчины, который всё ещё меня хотел, который не забыл, каково это — касаться меня и который прямо сейчас понимал, что я вновь прячусь. Убегаю.Алкоголь выветрился из крови за секунду, как будто тело инстинктивно решило: сейчас тебе нужно думать ясно.Но я не могла. Потому что с каждой секундой взгляд Джо будто снимал с меня одну броню за другой. Всё закружилось, будто я снова стояла на той грани, где разум отчаянно тянет назад, а сердце требует двигаться вперёд.

О, чёрт. Что я наделала?

Я чуть слышно втянула воздух, будто от этого стало бы легче. Но легче не стало. Наоборот — с каждым ударом сердца казалось, что в груди копится что-то плотное, вязкое в виде мерзкой непрошеной тревоги. Я ощущала, как паника медленно, но уверенно поднимается изнутри — как прилив, захлёстывающий по горло.

Это было ошибкой. Это точно было ошибкой.Может, он тоже так думает? Может, он просто... поддался моменту? Алкоголю? Как и я.

Я коснулась губ снова, машинально. Они всё ещё пульсировали, словно там, на коже, осталось что-то от него. И именно это — то, как сильно я это ощущала — пугало сильнее всего остального.

Я чувствовала себя как человек, случайно запустивший цепную реакцию и теперь стоящий в оцепенении, глядя, как искра ползёт к канистре с бензином. Я должна была быть умнее. Осторожнее. Это не про то, ради чего я сюда приехала.Я приехала строить бизнес. Доказывать отцу, что справлюсь.А не... это.

— Доброй ночи, Джо, — пробормотала я, не желая еще больше разражать между нами неловкость.

Он чуть наклонился вперёд, как будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Только коснулся рукой моей ладони — мимолётно, аккуратно. И отошёл.

— Спокойной ночи, Стелла.