Форма смертника

   Мицкевич стояла прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки с пистолетом. Арестантская полосатая роба трепетала на ветру, оголяя похудевшее тело блондинки и развевая отросшие золотистые волосы. Светлые серые глаза заблестели слезами и слились с осенним небом над их головами. - Тебе страшно? - Серая военный мундир болезненно сжимала лёгкие Этана, не давая сделать вдох.- Да. - Ее голос звучал глухо в полной тишине поля для расстрела.- Ты знала, что это случится?   Она застыла в раздумьях, не решаясь ничего сказать.- Нет. Я верила в лучшее. Всегда.- И даже сейчас?- Я... Я не знаю этого. Но зато я боролась, и моя борьба была не напрасной.    Этан шумно вздохнул, страх заполнил все его тело, сердце сжалось, а к глазам подступили слезы.- Ты готова?- Да.- Последние слова? - Позаботься о моей дочери.    Он подавил в себе желание прижать ее к себе. Подавил желание убежать как последний трус.   Так он ведь и есть последний трус.   Он не может исполнить желание той, кого так сильно любил на протяжении 15 лет.   И только тогда он понял то, что она говорила много лет назад при других обстоятельствах. Что она говорила всегда, и даже сейчас это чувстваволось в ее взгляде.   Это не на ней форма смертника, а на нем.   Воздух разорвало два выстрела.