Глава 15 Чонгук

Я провожаю ее до палатки и не могу отпустить. Просто не могу и все. Не знаю, что за перестройка происходит в голове. Напрочь вырываю из сознания, что мы здесь не одни и в любой момент кто-то может, грубо говоря, “застукать”.Завеса в голове, и я просто притягиваю ее к себе. И Лалиса не сопротивляется.Смотрю на ее губки, что приоткрыты на выдохе и чувствую жажду и ужасное желание попробовать их на вкус. На ее щечки, которые уже красные от смущения, и чувствую еще больше разгорающийся огонь внутри.Всего шаг. Всего одно движение. Я не могу бороться с этим. С собой. Организм требует.Она та. Та девушка, что столько времени прочно сидела в моей голове, и чей взгляд я вспоминал, а сейчас ее изумрудные глаза закрыты, и ее губы всего в паре миллиметров. Уже совсем рядом и…Телефон.Твою мать, но как не вовремя напоминает о своем существовании мобильный.Стон недовольства сдержать не получается, а Лиса практически отскакивает от меня, хватаясь ладошками за свои щеки и бросив “Приятных снов” скрывается в палатке, слишком резко и дергано шумя замками.Черт!Ерошу волосы, со злостью достав из кармана телефон и проклиная Карину, которая и прислала это злосчастное СМС, устроив мне вселенский облом.Хотя может оно и правда к лучшему.То, что творится внутри, не описать никакими словами. И то, что подтолкнуло меня закончить наши посиделки именно так — тоже. И вот теперь не знаю, проклинать себя за слабость и ведомость или что? И губы, поцелуи — не моя история. Не мой конек. Не люблю и не понимаю их кайфа, но, черт побери!Забираюсь в палатку, скидывая кофту и укладываясь на спальник в одной футболке. Жарко. И этот жар не спутать ни с чем. Я хочу ее. И организм об этом напрямую говорит, даже вопит. Но было бы неплохо в таких случаях включать мозг, Чон!Ая спит сладким сном, слегка посапывая, обняв руками подушку. Я же еще пару часов не могу закрыть глаза и пялюсь в брезентовый потолок. Потому что, закрыв их, я вижу Лису, чувствую Лису. И это начинает быть похожим на наваждение. А это неправильно. Совсем. Пытаюсь вдолбить себе в голову, что девушка — всего лишь учитель моей дочери. Учитель и не более того. Но получается весьма дерьмово.Перед глазами проносится сегодняшний вечер: горячий чай, плед, костер и тихий, приятный голос собеседницы, что словно зачаровал. Хотелось ее слушать и слушать еще и еще. Она — Лиса — необыкновенная. Не передать словами, какая. Впервые я хотел просто быть рядом с человеком. С женщиной. Такого у меня не было даже с Кариной, матерью Аи. И, похоже, я медленно, но верно начинаю сходить с ума вспоминая уже один только взгляда ее удивительно-обворожительных зеленого цвета глаз.Всю ночь просто проговорить и чувствовать при этом себя комфортно — это что-то странное и новое в моей жизни.Она впечатлила еще при первой встрече, а сейчас…Глаза, голос, запах, черт возьми, и мой организм и мозг требуют продолжения. Буквально вопят от неудовлетворения. Но так нельзя. Так неправильно и не нормально.С такими мыслями, пролежав почти всю ночь, уснуть удается за час до общего подъема. Только я проваливаюсь в сладкую дремоту, как тонкий и упрямый голосок дочурки напоминает о себе.— Пап, ты чего? Домой не собираешься? — трясет за плечо Ая. — Между прочим, завтрак уже почти готов, и народ начинает сматывать удочки.— Да-да, я уже встаю, — с трудом вытягиваюсь, так как ощущаю ломоту во всем теле. Возможно, вчерашнее падение не прошло бесследно.— Ты ночью-то что делал? Я не помню, когда ты пришел, — заявляет дочь, уперев кулачки в бока.Дожился, Чонгук. Контроль от дочери получить не желаешь?— Ты просто крепко спала, — невинно пожимаю плечами и натягиваю на себя джемпер. Чувствую, утро слегка прохладное.Умываюсь с помощью дочери, которая любезно льет воду в ладони из бутылки. Мельком замечаю суетящихся учителей. Только ловлю себя на мысли, что взглядом ищу Лису. Но ее не видно, и меня уже разбирает любопытство, куда она делась и чем занимается. Может, еще спит?— П-а-а-ап! — дергает за руку Ая, кажется, уже окликнув меня не раз, — ты спишь еще что ли? Пойдем завтракать, — отвлекает от совершенно неуместных мыслей дочь.— Пойдем, — направляемся с ней к сидящему у небольшого костра народу.На поляне стоит легкий гул и шепотки. Здороваюсь с парой парней, с которыми вчера за день успели неплохо сдружиться, и всеми силами заставляю себя взять в руки тело и мысли.Женщины сообразили и для взрослых и для детворы на ужин кашу, но у меня аппетита нет совсем. Начинает догонять предательская усталость после ночных посиделок. Поэтому просто наливаю себе кружку крепкого горячего чая и жду, пока Ая позавтракает.Время восемь утра, и на улице стоит легкий морозец. Трава в росе, а над озером завис легкий туман.Делаю пару глотков горячего чая с лимоном и, обводя взглядом снующих мимо, наконец-то замечаю волнующую меня учительницу. Девушка держится рядом со своей знакомой. Джихе, кажется. Все в том же спортивном костюме и смешным хвостиком на голове. Черт побери, она даже утром выглядит соблазнительно.Пытаюсь поймать взгляд Лисы, но все тщетно. Она старается не смотреть в нашу сторону. Отчего становится то ли обидно, то ли неприятно на душе. Возможно, напугал ее вчера? Переступил через все рамки и определенно повел себя не как взрослый уравновешенный мужик. Даже если откинуть все преграды в виде нашего “положения” — это была первая встреча, а я уже полез с поцелуями.Идиот.Мне пора перестать летать в розовых облаках и приземлиться на землю.— Пап, держи бутер, — сует мне под нос кусок хлеб с колбасой. — Ты есть-то будешь? — слышу по голосу, как ребенок становится раздраженным.— Спасибо, — отвлекаюсь от наблюдения за девушкой, стараясь переключить все свое внимание на дочь. — Как тебе поход? Круто, правда?— Так себе, — пожимает плечами.— Можно будет повторить, взять Хена с собой, например. Своей семьей, — выдвигаю варианты.— А она есть, семья эта? — хмурит бровки мой Одуванчик. — Снова окунешься в свои полеты, мамы как не было, так и нет, Хен, вечно занятый своей жизнью, и жужжащая бабушка над ухом. Прелесть, а не семья, — фыркает Ая, а мне иногда и остается только что удивляться, как быстро она выросла и как не по-детски иногда рассуждает.— Но и ты без дела не сидишь, не забывай. У тебя лагерь, — как ни крути, виноват, но упреки со стороны — ребенка вещь малоприятная.— Ага, и лягушка, которая, как мамочка, вокруг всех прыгает. Фу, — отворачивается от меня ребенок. А я с усердием давлю в себе желание вступиться за Лалису. Только поругаемся, а убедить свою упрямую егозу все равно не смогу. Поэтому на этой ноте так и заканчивается наш разговор, а я снова теряю из вида Лису. Может, оно и к лучшему. Погрезил непонятно чем и хватит.Собираем палатку, пакуем вещи. Потихоньку от лагеря остается только примятая трава и тлеющие в костре угли. Кто-то уже собирается отъезжать, распрощавшись с большой компанией. Мы с Аей захлопываем багажник, когда появляется учительница.— Хочу сказать всем большое спасибо за организованность и теплый прием! — говорит она, обращаясь к родителям и детям, пробегая взглядом по присутствующим, останавливая свой взгляд на мне и замирая на пару секунд. Легкая, смущенная улыбка, и снова отводит взгляд. Вот и все, что досталось тебе, Чон. Новый букет воспоминаний в каждый новый рейс.— Вам спасибо, Лалиса! — кто-то говорит из родителей. — Это была замечательная мысль.— Да, думаю, многие не против собраться еще разок, — замечает одна из мамочек, и среди детей поднимается довольный гогот. Только моя дует щеки и заползает в машину.— Обязательно, я подумаю над эти, — кивает Лиса. — Ну, детки, тогда до завтра. В то же время жду вас в школе, — и, еще раз одарив всех своей лучезарной улыбкой, направляется к маленькой красной машинке, у которой ее ждет все та же Джихе.— Всего доброго, — отзываются взрослые.— Не хочешь сказать спасибо? — приоткрываю дверь и обращаюсь к дочери, которая, не обращая на меня внимания, копается в телефоне.Но в ответ тишина.— Не хочешь, — бубню себе под нос. — Ясно.Домой заходим около полудня. Пока я заношу вещи, Ая прошмыгивает мимо, даже не удосужившись помочь родителю. Собственно, это даже неудивительно.Скидываю сумки в прихожей и, разувшись, направляюсь в ванную. Единственное, что сейчас хочется больше всего — это принять душ.После душа готовлю обед и беру телефон, отвечая на звонок брата.— Вы уже приехали? — интересуется парень.— Да, — отвечаю коротко.— Я тут проезжаю мимо, заскочу к вам, ставь чайник, — и отключается.Наглость — второе счастье. И это про Никитоса.Не успеваю я даже дойти до комнаты Аи, слышу, как хлопнула входная дверь.— Народ, — в поле зрения появляется брат. — Чего кислые? Где одуван? Снова дуется? Сдается мне, не вдохновил ее поход, верно? — приземляется на стул на кухне. Из него, как всегда, энергия так и прет.— И все это ты знаешь, — приземляюсь рядом. — Я вообще не знаю, чем ее можно взбудоражить.— Своим присутствием в ее жизни, — ухмыляется этот шалопай. — И Карины.— Еще поучи меня, — хмурюсь я, прекрасно понимая, как он прав. Дочери нужна мать, семья. А не дядька-оболтус и бабушка.— Я, между прочим, твою дочь вижу чаще, чем ты, так что себя могу считать вторым папой. Ну, да ладно. Как все прошло? Видел учительницу? — при упоминании Лисы я замечаю, как у брата загораются глаза. Что неприятно колет.— Ты про Лалису? — стараюсь отстраненно говорить о ней.— Да. О ней, — я это действительно вижу или мне только кажется?— И что скажешь? — пытаюсь подтвердить свои догадки, но от этого начинают зудеть ладони, сами собой сжимаясь в кулаки.— Хорошенькая, — подмигивает ДжонХен, а меня уже буквально подбрасывает изнутри. — О-о-о, этот момент, когда ваша прекрасная Лалиса влетела в мои руки, чуть не упав с лестницы, — воодушевленно начинает брат, явно приукрашивая свои воспоминания.А мой заботливый мозг, услышав о падении, тут же подкидывает другую картинку. И на это видение тут же реагирует мой организм, выдавая воспоминания о ее хрупкой фигурке и холодных ладошках. Да так ярко, что приходится сжать челюсти от злости то ли на себя, то ли на Хена.— Тебе своих девушек мало? — как-то зло вырывается у меня, что вызывает недоумение в глазах парня, и он на секунду-другую замолкает, тупо пялясь на меня, как баран на новые ворота. — Ты говоришь об учительнице моей дочери, ДжонХен.— Стопэ, — вдруг выдает он. — Папочка, вы случаем не…— Нет, — обрываю его на полуслове.— Старый пень, — фыркает Хен, явно заведясь, и вскакивает со стула, тыча пальцем в мою сторону. — Ты мне еще указывать будешь, к каким бабам подкатывать, Чонгук?— Что? — тоже встаю со стула. — Ты зарываешься, братишка.— А ты? — тут же парирует брат, сжимая руки в кулаки. — Баран.— Не хуже тебя, мелочь, — осаждаю младшенького, — ладно, все, остынь. — Не хватало нам только драки в квартире. Два взрослых адекватных мужика, и будем вопросы решать как в детстве, махая кулаками? — Проехали, ясно? — снова сажусь на свое место, а Хен останавливается у окна. Никогда мы с ним вот так с пол-оборота не заводились, говоря о девушке. Никогда, черт возьми, такого не было. — Расскажи, почему Ая называет ее лягушкой?— В тот день, когда принесли документы в школу, на ней был изумрудный костюм, — хмыкнул брат. — Наш Одуван весьма изобретателен на пакости и колкости.— Просто предупреждаю, Хен, — говорю, немного остыв, — не хочу, чтобы твои заглядывания на Лису отразились на моей дочери. Ясно?— Лису, значит? — ухмыляется брат, одним махом допивая остывший чай и грохнув кружкой по столу. — Ну-ну…Еще немного поговорив, уже упуская моменты об учителе, Хен уехал, так и не поговорив с Аей, которая закрылась в своей комнате и игнорировала меня весь день.А к вечеру я уже готовил форму, завтра в рейс, и разговаривал с матерью по телефону.— Чонгук, я завтра не смогу отвести Аю в школу, у меня наклюнулась одна встреча. Хена надо попросить, — оседаю на постель от слов родительницы. И, черт возьми, как я устал от подобных разговоров.— Я сам, — не знаю, почему и прекрасно понимая, что Хену все равно придется появляться в школе, так как мама не всегда может забирать Аю, но я очень хочу свести до минимума его встречи с Лисой. — Успею до вылета.— Ну, решай сам, — отстраненно отвечает мама.Сам прекрасно понимаю, что своей загруженностью замучил все свое семейство. И это уже напрягает.Устало потираю лоб и выслушиваю мамину тираду по поводу поведения своей дочери. Как бы хотелось сейчас, подобно страусу, засунуть голову в песок.Поужинав с Аей, все-таки покинувшей свои покои, расходимся по своим комнатам. Не помню уже, в какой момент Ая перестала желать спокойной ночи и перестала просить ее уложить. Повзрослела. Но иногда мне безумно не хватало таких моментов близости с дочерью. Словно… я такой — вечно работающий — уже и не нужен ей совсем.Захожу в спальню, но спать не тороплюсь. Выхожу на застекленную лоджию, где сажусь в мягкое кресло и, открыв окно, вдыхаю прохладный воздух. Это тебе не лес, где воздух пропитан озоном. Город. И именно сейчас очень хочется вернуться на сутки назад.Утро, будильник. Еще и трель телефона.— Чон. Срочно должен показаться у меня, — вещает начальство в трубку без всякой прелюдии. — У нас партнеры изъявили желание пообщаться на прямую с персоналом. Так что жду тебя в восемь, — и прерывает звонок.Отлично. Отвез ребенка в школу.Утро, что называется, через пень-колоду. Тут же выплывает в памяти брошенное Ником в мою сторону прозвище “старый пень”. Это я-то старый?Тут же набираю братцу и прошу как можно раньше появиться у меня, чтобы Ая не опоздала в школу, на что тот, довольный, обещает не задерживаться.Сам же собираюсь на запредельной скорости. Опаздывать, даже если все идет не по плану, не в моих правилах.— Одуванчик, я полетел на работу, — кричу вглубь квартиры, уже готовый выйти за дверь.— До работы летит, на работе летает, — слышу, как бубнит мое чудо, и все-таки идет меня провожать. — Пора на посадку заходить, — появляется в прихожей.— Приземлюсь, и обязательно куда-нибудь сходим, — приседаю на корточки и обнимаю дочку, вдыхая родной детский запах.— Легкого полета и мягкой посадки, — целует в щеку и обнимает за шею.Люблю такие моменты. Ая сама тянется обниматься и целоваться. Не бубнит и не причитает. Не дует щечки.— Спасибо.— Когда вернешься? — отступает на шаг.— Завтра утром, если все будет по плану, — поднимаюсь на ноги, поправляя сумку на плече.— Не надо про планы. Все будет так, как надо. Езжай уже, — выпроваживает мой командир.— Люблю тебя.— Да-да-да…