Глава 53. Игра в ненависть

В предпоследний день августа, когда Костя и мама уехали на пару дней в Москву на свадьбу к какому-то его другу, Виолетта решила устроить тусовку и пригласила в особняк своих друзей.Этот день выдался мерзким.Я стояла у приоткрытого окна и смотрела на реку, которую заволокло туманом, похожим на молочную дымку, таившую в себе опасность, — того и гляди, в ней вот-вот засверкают чьи-то алые глаза. Шел холодный дождь, дробно стуча по крыше и стеклам, словно отбивая последний прощальный марш лета, и дул противный, пронизывающий до костей ветер. Грома и молний, которые бывают во время весенних ливней, не наблюдалось, погода казалась беспросветно-тоскливой. Недаром говорят, что август — как вечер воскресенья, вроде бы еще выходные, но скоро все закончится, и снова придется идти на работу или учебу. А конец августа — как последние часы перед тем, как заснуть, чтобы открыть глаза уже в понедельнике. И все вокруг казалось серым: небо, дома, деревья. Даже люди.Накинув на себя любимый плед кофейного цвета, я направилась в библиотеку — в дождь лучше всего читать. Сидеть на подоконнике, попивая горячий чай и переворачивая страницу за страницей, — самое уютное занятие.Выйдя из своей спальни, я услышала музыку и голоса с первого этажа. И, не совсем понимая, что происходит, направилась вниз. Спустившись, я увидела в гостиной достаточно много народу — человек двенадцать, не меньше. Это были друзья Виолетты, та самая золотая молодежь, которую я сторонилась со дня свадьбы мамы. Кто-то сидел на диванах, кто-то — в баре, в который можно было попасть из гостиной. Кто-то танцевал под громкую драйвовую музыку, кто-то курил вейп, кто-то откровенно обжимался. Царила атмосфера полного расслабона, пахло дымом со сладкими, фруктовыми нотками и то и дело было слышно чей-то заливистый смех.Виолетта сидела на диване с бокалом в руке, и с одной стороны от нее сидела Алекса, а с другой — какой-то парень с каштановыми волнистыми волосами. Серж сидел напротив, обнимая какую-то девушку. Они о чем-то разговаривали.— Давайте играть в «бутылочку»! — раздался вдруг громкий женский голос.На журнальный столик с ногами забралась Яна Шленская, которая держала бутылку с шампанским. Юбка на ней была такой короткой, что вот-вот готова была сползти и оголить ее крепкую задницу.— А она пустая? — громко спросил кто-то.Яна подняла бутылку над головой — на ее кукольное лицо полились остатки шампанского, они стекали по ее губам и подбородку к шее, намочили белую футболочку, явно давая понять остальным, что под ней нет лифчика. Яна вытерла шампанское с лица и шеи тыльной стороной руки и стала вульгарно слизывать его под одобрительные выкрики парней.— Теперь пустая! — закричала она весело, демонстрируя всем, что шампанского больше не осталось. — Давайте! Давайте играть в «бутылочку»! Кто «за»? Если будем играть, покажу вам кое-что интересное!Желающих оказалось достаточно, и Яна, обрадовавшись, вдруг закатила наверх мокрую футболочку, демонстрируя всем присутствующим обнаженную грудь. Несколько парней, кажется, пришли в экстаз — глазели на Шленскую, пожирая ее голодными глазами, а кто-то даже решил потрогать, но Яна не далась. Ловко закатала футболочку и погрозила тонким пальчиком.— Эти крошки предназначены только для одной , — заявила она и метнула горячий взгляд на Виолетту, которая даже не замечала ее. В это время она разговаривала с Алексой, и Шленскую едва ли не перекосило от злости. Она-то думала, что Малышенко принадлежит ей, а она выбрала другую. Бедняжка.Музыка стала тише, и все начали усаживаться на пол — на шикарный персидский ковер, ноги в котором просто утопали, даже Виолетта решила поучаствовать в забаве, и я мысленно пожелала, чтобы ей попадались только парни — пусть целуется с ними.Я уже собиралась было уходить, когда вдруг Шленская заметила меня. Со скоростью света она вдруг подлетела ко мне и схватила за руку.— Даша, — заворковала она пьяным голосом. — А вот и ты! Так хотела тебя увидеть! У нас в прошлом были недопонимания, я приняла тебя за новое увлечение Виолеттки. Кто же знал, что ты ее сестра, а выберет она эту овцу, — громко зашептала Шленская, явно имея в виду Алексу. — Давай с нами, а? Поиграй с нами в «бутылочку»?Я не успела ей ничего ответить, как она вдруг схватила меня за руку и снова заорала, перекрывая музыку:— Смотрите, кто с нами!Все уставились в нашу сторону. Даже Виолетта — улыбка на ее лице погасла, будто она увидела что-то мерзкое. Мне стало противно. Почему она позволяет себе так на меня смотреть? Я настолько ей отвратительна?Чувствуя, что Малышенко не хочет даже видеть меня, я зачем-то согласилась на игру в «бутылочку». Пусть мое присутствие будет отравлять ей слишком сладкую жизнь. И пофиг, что на мне домашние джинсовые шорты и майка, на лице ноль косметики, а волосы собраны в низкий хвост.Шленская потащила меня к друзьям, ведя себя так, словно мы подружки, а она никогда на меня не наезжала и не оскорбляла мою подругу. Я не собиралась забывать ей этого, но пошла следом. Хотела испортить настроение Виолетты. Да, может быть, глупо и самонадеянно, но я слишком сильно вспыхнула, увидев ее взгляд. Наверное, она думала, что я откажусь. А я согласилась. Пошла она. Я не мышка, которая должна прятаться от всего на свете. К тому же, я никогда не играла в «бутылочку», и мне было интересно.Я опустилась на пол рядом с Сержем, который явно удивился моему приходу. Потеряв интерес к своей спутнице, он переключился на меня. И в отличие от подруги, он был мне рад.— Я думал, ты спишь, — улыбнулся Серж.— Почему я должна спать в это время? Еще только первый час, — отозвалась я.— И что ты делаешь в первом часу ночи? — продолжал Серж с веселым любопытством.— Пишу книгу, — отозвалась я весело, чувствуя на себе взгляды друзей и подруг Виолетты. Они не ждали меня, и чего от меня ждать — тоже не знали. Изучали.— Книгу? — приподнял бровь Серж. — Серьезно?— Абсолютно, — кивнула я.— Ты удивляешь меня все больше. И о чем твоя книга?— О любви и магии, — ответила я.— А почитать ее можно? — не отставал парень.— Когда допишу, — несколько смутилась я.Мы со Стешей без проблем показывали тексты друг другу, а вот остальным... Всегда присутствовал страх осуждения — вдруг история, в которую я вложила душу, не понравится? Или хуже того, окажется скучной?— Точно? — спросил Серж, прищурив один глаз.— Точно, — тряхнула я волосами.— Тогда дай обещание. — И он с непосредственной обезоруживающей улыбкой протянул мне свой мизинец, чтобы я, как в детстве, закрепила обещание.Клятва мизинцев — вещь серьезная, но я все равно скрестила наши мизинцы. Боже, какой же Серж комфортный. Рядом с ним я чувствую себя не просто в безопасности, но как будто окутанной дружелюбием и поддержкой.Началась игра. Первой бутылочку начала вращать Шленская, причем сначала бутылочка остановилась на ней самой, и эта идиотка подскочила к зеркалу, чтобы поцеловаться сама с собой. По крайней мере, она так заявила, прежде чем начала слюнявить его. Затем бутылочка показала на парня с волнистыми волосами, с которым разговаривала Виолетта, и Яна буквально засосала его, запрыгнув на колени. Она явно была то ли под алкоголем, то ли под чем-то другим, ибо вела себя абсолютно распутно, так, что я начинала чувствовать испанский стыд — делала она, а стыдно было мне.Если парням попадались парни или девушкам — девушки, то целовать можно было просто в щеку, хотя две подруги решили, что это правило не для них и целовались так, что парни начали снимать их на камеру. А вот когда парням попадались девушки или девушкам — парни, становилось горячо. Алкоголь и ощущение свободы делали свое дело, и то, что раньше было недопустимым под покровом ночи становилось острой необходимостью.Когда горлышко бутылочки остановилось на мне, я едва не вздрогнула. Поцеловать меня должна была Алекса, и она, мило улыбаясь, подошла ко мне, положила руки на плечи и звонко чмокнула в шеку. Она источала дружелюбие и говорила какие-то милые вещи, но мне рядом с ней стало не по себе.— Твоя очередь, Даша! — проорала Шленская, когда Алекса вернулась на место. — Крути!И я раскрутила. Не знаю, как это вышло, но горлышко бутылочки указывало на Виолетту. Я с замиранием сердца подняла на нее глаза, одновременно не веря в то, что произошло, но в то же время понимая, что я хочу этого. Хочу, чтобы она поцеловала меня.На ее лице появилась ухмылка.