Глава 35. Как защитить сестру

— Кто это сказал? — спросила я громко. — Выйди, поговорим.— Разговаривает, как типичная оффница с района! — захохотал другой парень. Ему тотчас ответил кто-то из друзей:— А ты думал, кто это? Камон, она не из нашего круга. Какая-то нищебродка.— Дочурка любовницы, которая соблазнила Малышенко. Интересно, такая же шалава, как и мать?— Эй, может быть, обслужишь нас по-быстрому? — снова открыл рот тот самый мерзкий брюнет с сигаретой, кто сказал гадость про «двоих».— А может быть, ты все-таки выйдешь? — повторила я, сжимая кулаки от бессильной ярости. — Или ты боишься меня?— Да ты сама зайди к нам, золотко, — лениво отозвался парень. — Если обслужишь хорошо, получишь награду. Я умею быть благодарным. Кстати, вы слышали про ген шлюхи? Он передается от матери к дочурке?— Давайте проверим!— Сасная девка — я бы прямо сейчас ее разложил на столе!Снова противный издевательский смех. И целая волна презрения, от которой становилось душно даже в ночную прохладу.— Ну же, давай, заходи, раз такая смелая! Пацаны, притащите ее, что ли? Повеселимся.Из беседки вышло двое парней, и я испуганно сжалась — поняла, чем может закончиться эта стычка. Наверное, мне нужно было бежать, но я застыла на месте и наблюдала, как парни приближаются ко мне под смех и ободряющие выкрики остальных. Страх и ярость переплелись воедино, заставляя меня глубоко дышать — так, что грудь высоко поднималась и опускалась.— Только троньте меня, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. Я не жертва, не жертва, не жертва... Они не посмеют меня тронуть. Иначе я...— Что происходит? — раздался вдруг голос Виолетты, и парни, что надвигались на меня, замерли в недоумении.Малышенко вышла из темноты и встала чуть впереди меня, словно закрывая плечом. Повисла тишина, и были слышны только звуки сверчков да музыка вдалеке.Странно, но я вдруг почувствовала, как страх отступает. Остался только гнев, который сдавливал мое горло, словно удавкой.— Я спросила — что происходит? — повторила Виолетта.Вроде бы голос ее звучал спокойно, но было что-то опасное, хищное. Мне вдруг показалось, что она словно зверь, готовый к атаке. Остальные, кажется, тоже это понимали. И боялись говорить.— Да так, Виолеттка, знакомимся с твоей сестренкой, — пропела одна из рыжеволосых сестер.— Знакомитесь? — переспросила Малышенко. — И без меня? Непорядок.Не поворачиваясь, Виолетта нашла в темноте мою руку и крепко взяла ее, заставив меня вздрогнуть. Я снова чувствовала тепло ее пальцев. И снова сердце стучала, как ненормальное.— Идем.Виолетта потянула меня за собой, и я послушно пошла за ней в беседку. Сидящие там парни и девушки напряженно наблюдали за нами. Никто больше не говорил гадости, не смеялся и не улыбался. Все напряженно притихли и смотрели на Малышенко с опаской.— Выбирай, малышка, — сказала она мне, все так же не поворачиваясь, но не отпуская моей руки.— Что выбирать? — тихо спросила я, ничего не понимая.Малышка? Зачем она меня так называет?— Не что, а кого. Того, кто сильнее всех обидел тебя.— Зачем? — непонимающе прошептала я.Виолетта чуть сильнее сжала мою ладонь, словно настаивая на том, что я должна дать ответ.— Ну же. Не люблю ждать. Просто покажи мне того, кто сильнее тебя обидел. Твоя старшая сестра разберется с этим мусором.Старшая сестра.От двух этих слов меня будто холодной водой окатило.Я так мечтала о старшей сестре, которая будет защищать меня. Неужели я обрела ее или это очередная игра Малышенко? Я не знала, что сказать — просто смотрела в пустоту, крепко сжимая ее руку. Словно понимая мое состояние, Виолетта вдруг несколько раз провела большим пальцем по моему запястью. А потом прижала наши руки к себе — так, что тыльная сторона моей ладони касалась ее бедра.— Говори, — настойчивее повторила Виолетта.— Он.Я резко перевела взгляд на брюнета, который так сильно хотел «разложить меня на столе». Он побледнел и кинул в пепельницу сигарету, которую до этого держал в руках. Апломб исчез с его лица, в глазах появился страх — они забегали из стороны в сторону.Малышенко села рядом с ним за столик, а меня усадила к себе на колени. Одна ее рука покоилась на моей талии, вторую она положила на столешницу. Чувствуя спиной тепло ее груди, я окаменела, и казалось, что в теле напряглась каждая мышца. Я сидела так прямо, словно стрелу проглотила.— Моя сестра сказала, что ты обидел ее, чел, — ласково произнесла Малышенко, постукивая пальцами по столу.— Я...я не хотел, Виолетта, — тихо ответил брюнет.— Ты еще скажи, что просто шутил.— Нет, я... Мы думали, она тебе не нравится! Вы же ругались за столом! Мы думали, тебе будет приятно.Виолетта чуть сильнее сжала мою талию, заставив меня напрячься еще сильнее. Она почувствовал это и тут же ослабила хватку.— Виолетта, это же дочь шалавы, которая охмурила твоего отца! — почти с отчаянием воскликнул брюнет.— Заткнись, — велела Малышенко.— Но...— Тихо, я сказала. Ты влез в дела моей семьи, чел, — голос Виолетты стал вкрадчивым. — И мне неприятно, что ты обидел члена моей семьи. Мою сестренку. Как думаешь, что должна сделать старшая сестра, когда ее сестру обижают?Он молчал. Они все молчали.— Старшая сестра должна наказать ее обидчика. Все согласны? Не слышу. Все?Послышались вялые «да», и я в который раз поразилась тому, как они относятся к Виолетте Малышенко — может быть, без особого уважения, но с опаской и даже страхом. Одно ее присутствие способно заставить замолчать любого из них.— Ты больше не в тусовке. Меня не будет там, где есть ты. Для меня ты нерукопожатый. — продолжала Виолетта, обнимая меня и второй рукой. — У моего отца сегодня свадьба, и я не хочу портить себе настроение. Парни, врежьте ему за меня.Случилось странное. Девушки первыми покинули беседки, словно понимая, что сейчас будет. Парни начали вставать, переглядываясь между собой. Кто-то остался в стороне, а кто-то вдруг подошел к брюнету и, схватив его, потащил вон. Он отбивался, кричал что-то, но ему закрыли рот. Самое поразительное было то, что ему собирались вмазать и те двое придурков, которым он велел меня поймать. Они очень старались перед Виолеттой, словно боясь, что могут оказаться на месте брюнета. Перед Малышенко — вернее, перед деньгами и властью ее отца — выслуживались, как могли, и это поразило меня так сильно, что я большими глазами наблюдала за тем, как брюнета волокут прочь те, кто только что поддакивал ему и издевался надо мной вместе с ним.Мы остались одни. Я и Виолетта — мое наваждение и проклятие в одном лице. Я с трудом заставила себя встать с ее колен. Получилось это не сразу — Виолетта будто задумалась о чем-то, и когда я попыталась подняться, она не дала мне сделать этого. Прижала к себе еще сильнее, словно инстинктивно. А потом, наконец, поняв, что я хочу уйти, резко разжала руки. Я все-таки оказалась на ногах.— Почему ты поступила так? — спросила я тихо, стараясь скрыть волнение в голосе.— Отец всегда говорит, что в стае больше всего боятся одного — изгнания. В одиночку могут выживать лишь сильнейшие, — задумчиво ответила Виолетта.— Нет, почему ты спасла меня?.. Я благодарна тебе, но... Не понимаю.— Думаешь, я сделала это ради тебя? — спросила Виолетта, откинувшись на спинку скамьи. — Нет, малышка, не будь такой высокомерной. Я сделала это ради отца. Никто не имеет права так говорить о нем, поняла? О моей семье ни одна сука не может говорить так.— Что, я теперь твоя семья? — спросила я, сглотнув. Но получила жесткий ответ:— Ты? В их глазах — да. Но для меня ты навсегда чужая. Не строй иллюзий. Я не твоя старшая сестра.— А я не твоя младшая сестра. Не называй меня так. И малышкой тоже не называй. Спасибо, что спасла. Я отплачу тебе тем же. Даже если тебе это не нужно, — ответила я, чувствуя себя идиоткой. — Ненавижу быть должной.— Тогда отплати, — вдруг сказала Виолетта и поднялась на ноги.Она встала так близко от меня, что я невольно сделала шаг назад. Но Малышенко снова подошла почти вплотную. Еще шаг и моя поясница уперлась в перила беседки. Отступать дальше было некуда — если только перелетать через перила и оказаться внизу, но эта перспектива меня не прельщала.— Отплати, — повторила Виолетта.— Как? — прошептала я, теряясь от такой близости с ней. Ноги стали слабыми, а в пальцах появилось нестерпимое желание коснуться этого человека.— Поцелуй меня, — хрипло сказала Виолетта.— Что? — подумав, что ослышалась, спросила я.— Поцелуй меня. Сейчас. Так же, как целовала в тот раз.Теперь меня снова будто окатило водой — на этот раз кипятком. Она с ума сошла? Снова играет со мной! Как в библиотеке, когда я поддалась наваждению, той смеси страсти и нежности, которая опьянила меня за мгновение.— Ты так легко собралась изменить своей девушке. Как жаль, — сказала я, отводя взгляд в сторону. — А ведь этим ты меня попрекал не так давно. Помнишь? А может быть, я тебе нравлюсь?Виолетта склонилась ко мне.— Не обольщайся. Я тебя ненавижу, — прошептала она, касаясь губами моих волос — я чувствовала ее горячее дыхание, и от этого внизу живота появилась слабая волна тепла. Смутно знакомый тонкий аромат ее дорогого одеколона — хвоя и кашемир — вскружили мне голову. Господи, почему мое тело так реагирует на этого человека?— Эта ненависть взаимна.— Ненавидь меня так сильно, как только можешь, девочка. Иначе тебе будет плохо.С этими словами Виолетта вдруг поцеловала меня в щеку — несколько раз, оставляя на коже чуть влажный след. У меня перехватило дыхание, еще немного — и я сорвусь. Слишком сильно тянет меня к ней — хочется прижаться к Виолетте всем телом, обнять и никогда не отпускать. То легкое возбуждение, которое я чувствовала, готово было перерасти в страстное желание.Виолетта склонилась ко мне так, что наши лбы соприкоснулись. А потом наши губы почти встретились — между ними оставался сантиметр, не больше. И я вдруг поняла — если Малышенко начнет целовать меня, я отвечу. Потеряю рассудок и буду целоваться с ней, пока не опухнут губы. Но она не делала этого — ждала, когда я сдамся первой. Однако, когда я готова была сделать это, почему-то вспомнила Алексу. Ее руку на брюках, то, как они встали и ушли — понятно, для чего. И тогда я начала приходить в себя. Искушение отступило. Я справилась.— Ты ведь пьяна? — спросила я.— Может быть. Ты тоже пила, — прошептала Виолетта, прикусив губу, как будто от нетерпения.— А что же твоя подружка? Не удовлетворила тебя? — поинтересовалась я.Эта фраза привела в чувство не только меня, но и ее. Виолетта резко отшатнулась от меня.— Держись подальше от моего друга, — вдруг сказала она и вышла из беседки, сунув руки в карманы брюк. Подождав пару минут, я тоже ушла, мысленно ругая сама себя — я ведь едва не поддалась на ее провокацию.Когда я проходила мимо кустов сирени, что росла рядом с беседкой, послышался странный шорох, который заставил меня напрячься — я вдруг решила, что в кустах могут находиться те парни и девушки, которые хотели поиздеваться надо мной. Кто знает, что у них в голове? Однако никто так и не появился. И я направилась по хорошо освещенной, но пустой дорожке к отелю, намереваясь завалиться в свой номер и заснуть.Когда я добралась до отеля, то, почувствовав на себе взгляд, обернулась. Так и есть — Малышенко. Она шла позади, и если бы не смотрела на меня со злостью, я бы решила, что она заботливо провожала меня до самого отеля. Но скорее всего, это было простое совпадение.